Теодор Хоффман «Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал (ОКОНЧАНИЕ)

Теодор Хоффман

 

«Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал

(ОКОНЧАНИЕ)

 

XV

Котел, в котором оказались 30 000 немецких солдат и европейские добровольцы, становится с каждым часом теснее. 14 февраля 1944 года, в понедельник, генерал Штеммерман решает начать контрнаступление, чтобы вернуть северную окраину деревни Стеблев. Советы атакуют оттуда беспрерывно.

В Ново‑Буде бригада «Валлония», в которой гренадеры 1‑й группы под командованием оберштурмфюрера СС Мэтью и 2‑й группы под командованием Деррика удерживают северный край. В холодную ночь они залегли там в окопах. Третья группа в Шендеровке после тяжелого, связанного с большими потерями сражения, днем раньше перегруппировалась. Эта группа молодежи и пулеметчики 4‑й группы получили новый участок обороны на северо‑востоке от Ново‑Буды, в то время как 1 и 2‑я группа продолжают защищать северо‑запад деревни. Борьба продолжается и по ту сторону Шендеровки. Здесь сражаются германские добровольцы из батальона Дорра, перед которыми поставлена задача освободить дорогу, по которой должен начаться прорыв кольца. Тем не менее советские части всеми силами пытаются воспрепятствовать передвижениям немецких войск на юго‑запад. Последние танки дивизии «Викинг» перебрасываются с одного опасного участка на другой, где необходима поддержка пехоты или борьба с появляющимися танками противника. Унтерштурмфюрер СС Курт Шумахер, который со своими танкистами из 3‑й группы уничтожил накануне еще две машины Т‑34, на рассвете направился в южную часть котла.

Едва наступил день, как 11 советских танков появились в серой дымке тумана. У добровольцев же их только два. Унтершарфюрер СС быстро принимает решение:

– Во фронтальной атаке у меня нет никаких шансов. Я остаюсь на месте, пропускаю их через себя и уничтожаю на флангах.

Советские танкисты катятся к линии фронта, которую держат германские добровольцы. Шумахер ждет до тех пор, пока они не повернутся к нему боком. Внезапно противотанковые орудия противника открыли огонь по обоим танкам дивизии «Викинг». Гремит первый выстрел. Советские истребители танков хорошо знают свое дело. Один немецкий танк подбит. Шумахера запрашивает по радио командир танковой части обершарфюрер СС Фибелькорн:

– Что случилось?

– Эти злодеи достали нас, обершарфюрер. Наше орудие вышло из строя. Мы выходим из боя.

Однако это не так просто. Загорелись масло и бензин. Танк охвачен огнем.

– Покиньте машину! – кричит командир танка тем танкистам, которые находятся внутри танка.

Экипаж ранен или обожжен. Обершарфюрер СС покидает горящее железо последним. Он чувствует колючую боль в лодыжке. Нога сломана. Его друзья с трудом вытаскивают командира из огня и несут на командный пункт танковой бригады. Вечером грузовик с боеприпасами доставляет его в госпиталь. Он переполнен тяжелоранеными, и сломанную ногу офицера здесь никто не считает серьезным ранением.

– Что же мне прикажете делать? – спрашивает обершарфюрер санитара.

– Ваши подчиненные должны позаботиться о вас и взять с собой.

Младший санитар медицинской службы накладывает офицеру временную гипсовую повязку, которую обматывает бинтом, так, чтобы температура, по крайней мере, спала и он смог идти прихрамывая. Между тем командир оставшегося танка противостоит теперь одиннадцати танкам врага. Унтерштурмфюрер СС Шумахер не может оставаться спокойным.

– Мы должны позволить противнику приблизиться на возможно близкое расстояние. А затем поймаем его.

На гребне холма появляются силуэты вражеских танков, которые идут один за другим. Т‑34 образуют великолепную цель. Их экипажи простодушно надеются на свои танковые орудия. Шумахер отдает приказ:

– Мы станем уничтожать их по очереди. Только действовать надо очень быстро! По первому – огонь!

Снаряд разрывается, и первый танк застывает на месте. За ним вынуждены остановиться остальные десять, которые при таком построении не могут оказать сопротивления.

– Огонь! – кричит Шумахер.

Второй танк подбит, затем третий и еще один. После того как семь танков выведены из строя, осталось только три, которые, наконец, выбирают позицию и полным ходом идут на единственный немецкий танк.

– Мы ударим по ним, – говорит унтерштурмфюрер СС своим четырем танкистам. – Их всего лишь три.

– Но у нас осталось только три снаряда, унтерштурмфюрер.

– Никаких промахов. Счет в нашу пользу. Мы начинаем.

Три снаряда с дьявольской точностью пробивают броню вражеских танков и должны уничтожить все внутри машин. Советский экипаж обречен на ужасную гибель. Но эти три танка еще не совсем уничтожены. Немецкий танк 3‑й группы продолжает сражение.

– Возможно, экипажи этих танков еще живы, – говорит Шумахер. – Вы должны сжечь их, иначе Советы отведут танки назад и снова начнут атаку.

Несколькими выстрелами немцы добивают все три Т‑34. Боеприпасы летят высоко в воздух, и черные столбы дыма поднимаются над поверженными машинами. К танку Шумахера подвозят несколько снарядов, и он направляется к югу от Ново‑Буды, где продолжается сражение. Унтерштурмфюрер СС использует передышку. Он вглядывается через оптический прицел из щели бронированной башни, чтобы сориентироваться в пространстве. И видит еще один вражеский танк, который ускользнул от его танкистов. Теперь он настойчиво следует за машиной Шумахера, стараясь уничтожить ее сзади.

– Стой! – приказывает он водителю. – Он не должен уйти от нас.

Танк останавливается, башня вращается на 180 °C, ствол орудия направляется на Т‑34, который не может больше уклоняться, так как приближается к танку Шумахера с большой скоростью.

– Огонь! – приказывает Шумахер.

– Броня пробита! – немедленно сообщает башенный стрелок.

За короткое время унтерштурмфюрер СС Курт Шумахер со своей боевой машиной уничтожил 11 советских танков. За это он получил от оберштурмфюрера СС Рыцарский крест и Железный крест в придачу. Шумахер принимает командование над 3‑й группой[1].

Гауптштурмфюрер СС Леон Дегрелль, новый командир бригады «Валлония», которая накануне выдерживала тяжелые сражения, как мог боролся с высокой температурой и усталостью. С красными глазами, стуча зубами, он направляется в штаб дивизии, куда его вызвал группенфюрер СС Гилле.

Начальник германских добровольцев смотрит на него из‑под очков в роговой оправе неподвижным взглядом. Лицо его, изборожденное складками, неподвижно. Он по‑прежнему выдает один и тот же приказ:

– Стоять. Не отступать без моей команды. Ни на один метр!

Сражающихся солдат в его дивизии осталось совсем мало. Не хватает и боеприпасов. За 20 дней ожесточенной борьбы погибло большинство подчиненных ему солдат. Герберт‑Отто Гилле знает, что он должен выполнить приказ Генерального штаба и держать оборону до начала общего прорыва из котла. Каждый приступ слабости был бы катастрофой для его дивизии.

Группенфюрер СС с бледным лицом и механическими движениями похож на привидение. С ледяным спокойствием он принимает вождя рексистов.

– Мы, без сомнения, послезавтра начнем прорыв. Но до этих пор ваши солдаты должны выстоять.

Всегда одно и то же слово «выстоять», которое звучит как удар колокола. Леон Дегрелль ничего не может возразить против этого приказа. Для Герберта‑Отто Гилле невозможное кажется простым. Вождь рексистов отвечает коротко:

– Мы будем держаться. Но нам не хватает боеприпасов, группенфюрер!

– Сколько? – спрашивает Гилле.

– На 50 000 выстрелов!

– Вы получите.

Военная авиация пока еще могла сбрасывать на парашютах для осажденных по несколько металлических ящиков, главным образом с боеприпасами. Теперь, по крайней мере, все снабжение переключилось на оружие.

Кивком головы командир дивизии «Викинг» отпускает Дегрелля. Затем он идет к начальнику штаба, который склоняется над картой, где нанесены последние сведения о продвижении русских войск.

Следующий день, 15 февраля, характеризуется сильным ветром на территории котла, который становится все теснее. Туда прибыли спасенные десятью днями назад грузовики, и они теперь сосредоточились на небольшой площади в неописуемом хаосе. Теперь каждое новое продвижение транспортных средств становится невозможным. Кроме того, со всего фронта сюда прибыли пехотинцы, которые должны задержать наступление Советов на Шендеровку, пытаясь ее сохранить. В то время как валлоны еще остаются воевать на юге Ново‑Буды, деревня Стеблев на севере котла была сдана добровольцами. Теперь осажденные оказались в кругу диаметром едва ли больше четырех километров. Донесения, которые прибывают в штаб дивизии, одно пессимистичнее другого. Солдаты истощены. Они промерзли, изголодались и ни на что больше не надеются. Самоубийства становятся все более частыми. Некоторые германские добровольцы предпочитают выстрелить себе в голову, чем так страдать и дальше, тем более что, как кажется, нет никакого иного выхода, как плен или смерть. В бывших колхозных постройках Шендеровки разместили раненых. Их уже больше тысячи двухсот из дивизии «Викинг» и бригады «Валлония». При случае снаряд пробивает соломенную крышу и взрывается в середине сарая, где на больничных койках и просто на земле валяются раненые. Умрет один, а вслед за ним выносят другого. Кое‑кто не выдерживает всего этого ужаса и боли и впадает в истерику. Изувеченные, с ампутированными ногами выползают на улицу в снег и грязь, чтобы выбраться из этого ада. В сарае что‑то уже горит. Санитары, не слушая жалобных стонов и криков, начинают тушить огонь. Там и сям сгорает заживо кто‑либо из попавших в этот лагерь. Падают подпорки, стены рушатся прямо на раненых.

Оставшихся в живых спасают, вывозя из сарая на украинских крестьянских телегах с наброшенными на них второпях скудными клочками соломы и завшивленными скатертями.

Термометр показывает 20 °C ниже нуля. Вся земля покрыта снегом и ледяной коркой. С наступлением темноты снова идет снег. В воздухе кружатся снежинки, падают на землю, и вскоре снежный покров толщиной в несколько сантиметров закрывает все вокруг: и замерзшего дозорного в дырявой шинели, и мертвых лошадей, и телеги, забитые ранеными и умирающими.

В среду, 16 февраля, в штабе дивизии, в Шендеровке, еще раз взвешивается обстановка. Немецкие солдаты вермахта и германские добровольцы вооруженных сил СС заперты теперь в кольце, диаметр которого с вечера составлял всего 30 км с севера на юг.

– Господа, все вы знаете, как складывается наше положение, – повторяет офицерам генерал Штеммерман, главнокомандующий находящихся в котле подразделений. – На севере нас защищает 110‑я пехотная дивизия полковника Фуке, в центре 72‑я пехотная дивизия, на юге у Ново‑Буды дивизия СС «Викинг» с бригадой «Валлония» и на северо‑востоке 57‑я и 58‑я пехотные дивизии.

Хотя главнокомандующий и говорит о частях, обороняющих котел, каждый из слушателей знает, что речь не об укомплектованных соединениях, а всего о тысячах или даже нескольких сотен солдат. На каждом направлении в лучшем случае действует пара‑другая боевых групп.

– Вне кольца действуют деблокирующие соединения танковой дивизии лейбштандарта СС «Адольф Гитлер». Они находятся около деревни Лисянка, к западу от реки Гнилой Тикич, но, очевидно, не продвигаются дальше и могут выручить нас только в том случае, если мы подойдем к реке.

Генерал Штеммерман говорит уверенным тоном и упирается пронизывающим взглядом в лица командиров дивизий, которые собрались у него. Это генералы Лиеб и Тровиц, группенфюрер СС Гилле, полковники Хонн Бёрман и Фуке. Никто из них не питает никаких иллюзий. Серьезность момента видна уже по их лицам.

– Положение ясное. Враг появляется повсюду, твердо придерживаясь линии Джуржулешты – Потшапин. Пехота и танки создают мощный заслон деблокирующим войскам в Шперриегеле. Наша задача прорваться через него. – Штеммерман говорит это тоном, не терпящим возражения. – У нас нет никаких других шансов. Теперь или никогда. – К этому он добавляет: – Я намереваюсь выступить следующим образом: весь котел передвигается на юго‑запад в направлении на Лысянку. Генерал Лиеб, командир XXXXII армейского корпуса, отвечает за прорыв. Мы разбиваемся на три колонны: вермахт справа, войска СС – слева, 72‑я пехотная дивизия в центре, 57‑я и 88‑я пехотные дивизии образуют арьергард. Я буду с теми, которые выйдут из котла последними. Час X на начало операции устанавливается на сегодня, 16 февраля, в 23.00. Есть ли вопросы?

– Как мы используем транспортные средства, господин генерал? – спрашивает генерал Лиеб.

– Мы не можем взять их с собой, и они должны быть уничтожены. Только танки и бронетранспортеры принимают участие в операции.

– А как же раненые, господин генерал?

– Всех, кто транспортабелен, погрузим в сани. Остальные останутся в Шендеровке под присмотром нескольких врачей‑добровольцев.

Командир дивизии СС Гилле просит слова.

– Кто пойдет в авангарде, который нанесет первый удар по советским позициям на юго‑западе?

– Это, безусловно, будете вы, Гилле.

– Я уже и сам хотел предложить это вам, господин генерал.

Совещание высших чинов в штабе этим заканчивается.

Прибыв на свой командный пункт, командир дивизии «Викинг» обращается к Манфреду Шёнефельдеру:

– Отдайте приказ на готовность к операции сегодня ночью.

– Кто пойдет в авангарде прорыва, группенфюрер?

– Наша дивизия. И в первую очередь разведгруппа нашей роты.

– Гауптштурмфюрер Генрих Дебу уходил последним с берегов Днепра, теперь он будет первым, кто откроет перед нами ворота к свободе.

– Надо надеяться, что это удастся, Шёнефельдер. Но это будет очень трудно.

Командир дивизии «Викинг» решает придать авангарду остаток танкового полка.

16 февраля около 15.00 на командный пункт танкового полка дивизии является командир полка «Германия». Она обосновалась на севере от Ново‑Буды, сразу же за линией обороны валлонских добровольцев. Ее командир, штурмбаннфюрер СС Ганс Кёллер, прибыл год назад, в конце февраля 1943 года, в полк после операции на Кавказе на смену своему другу Йоганну Мюлленкампфу. Кёллер – мужчина высокого роста с тонким лицом и суровым взглядом. Хотя он уже командовал танковыми подразделениями в четырех кампаниях, но до сих пор не получил Рыцарский крест. Теперь он напряженно вслушивается в слова командира полка СС «Германия».

– Я доставил вам боевой приказ. Начало прорыва – сегодня ночью. В семь вечера ваши танки выезжают от Ново‑Буды в направлении к Шендеровке. Там вы доложите о прибытии штабу полка, где и получите дальнейшие указания.

С началом темноты остаток танкового полка приходит в движение. Из 70 танков остались только один командный, два типа IV, четыре типа III, а также 6 противотанковых орудий. За ними следуют несколько полугусеничных грузовиков, которые примут участие в прорыве и должны будут снабжать танкистов горючим и боеприпасами. Дорога от Ново‑Буды на Шендеровку битком набита отступающими подразделениями. Они должны своевременно выйти к исходным позициям для запланированного начала прорыва. Застрявшие грузовики и покинутые телеги блокируют дорогу. Прежде чем продвинуться вперед, необходимо их стащить в кювет. Вновь и вновь войска сталкиваются с новыми препятствиями. Штурмбаннфюрер СС Кёллер и его танки также пробиваются с трудом. Он потерял девять десятых танков и часть их экипажей в недавних сражениях. А уцелевшие танкисты вошли в состав пехоты. Большинство же из них были убиты, сгорели заживо или разорваны на части в недрах танков. Ночь обещает быть тяжелой. Ганс Кёллер в своем командном танке двигается впереди колонны. В Шендеровке он получает последние указания. Приказ таков: нанести удар в юго‑западном направлении и пробить коридор в советских позициях.

Командир приказывает своим танкистам:

– Танки к маршу!

Тяжелые боевые машины медленно приходят в движение. Снег падает все плотнее и окутывает всю местность белой скатертью. Один за другим танки исчезают в бесконечной снежной равнине. На свежем снегу остаются только глубокие следы их гусениц. Позади остаются позиции германских добровольцев в Шендеровке. При виде танков они уже не верят своим глазам. Командиры танков открыли люки башен и, как на параде, высунулись из них по пояс. Снежинки покрывают их черные форменные одежды, но они даже не обращают на них внимания. Лица с наушниками, кажется, застыли. Ни один танкист даже не поворачивает головы, проезжая мимо рядовых гренадеров, сидящих в окопах. Больше чем когда‑либо они чувствуют себя аристократами, возвышаясь над головами пехотинцев. Боевые машины – это их военные корабли, а экипажи – их семья. Они медленно продвигаются в юго‑западном направлении к месту дислокации советских танков, готовясь к бескомпромиссной борьбе с ними. Леон Дегрелль задумчиво смотрит на танки, которые исчезают в ночи среди снегов. Вождь рексистов, который увлекается лирической поэзией, никогда не видел такого замечательного спектакля. Это была сцена, достойная кисти Альбрехта Дюрера или мощной музыки Рихарда Вагнера. Дегрелль позже напишет о своем впечатлении и душевном переживании в этот момент:

«Никто из наших чудесных солдат, кажется, не был так взволнован при виде танков. Их гусеницы гремели цепями в снегу, пробиваясь сквозь неразбериху, царившую в армии при отступлении. Никто из них не вернулся. Ни один танк. Ни один танкист. Приказ был приказом. Жертвы не были напрасными. Чтобы выиграть один час, всего один час, который мог бы спасти дивизии, вероятно, понадобилась жизнь десятков тысяч солдат империи и Европы. В том числе и экипажи немецких танков, которые все до последнего погибли утром 17 февраля 1944 года».

Теодор Хоффман «Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал (начало)

Теодор Хоффман

 

«Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал

(НАЧАЛО)

 

ВВЕДЕНИЕ

Как и в других подразделениях германской армии, в войсках СС превалировала мысль о преимуществах северной расы перед другими народами. «Арийцы» считали себя зачинателями всех культурных достижений человечества, некоей умственной элитой. Естественно, улиц как германского происхождения, так и проживавших на территории Германии эта идеология уже в ранние времена нашла широкий отклик. Так, приверженцы английской культуры в Германии, философ Хьюстон Стюарт Чемберлен, Рихард Вагнер, норвежский писатель Кнут Гамсун или авантюрист и путешественник Свен Хедин приветствовали ее с горячим воодушевлением, так как подобные идеи делали их популярными в близких для них кругах. В конце концов арийская теория стала основой идеологии НСДАП. Пропаганда привилегированного положения северной расы находила отклик не только в германском государстве, но и в некоторых других европейских странах, а также нашла сторонников в Америке. Можно вспомнить, например, национал‑социалистические теории норвежца Видкуна Квислинга, голландца Антона (Адриана) Мюссерта и «чернорубашечника» британца Освальда Мосли.

Подобные идеалы особенно быстро подхватывала молодежь. Она не в последнюю очередь была ущемлена Версальским мирным договором, заключенным после Первой мировой войны с жесткими условиями мира для Германии и последующим кризисом мировой экономики 30‑х годов. Частичный выход из него она видела в планах Адольфа Гитлера, создавшего сильное военное подразделение – войска СС. Эта элитная группа объединяла молодежь всех германских земель. В нее набирали физически хорошо подготовленных, умных, со сложившимся определенным мировоззрением и военной подготовкой лиц, которые могли идентифицировать себя в этой среде. В то же время начало войны вызвало приток добровольцев из соседних стран, которые охотно шли в войска СС, так как благодаря победам Германии в 1940 году на Западе открывался путь для дальнейших завоеваний. Этому требованию времени, безусловно, содействовала пропаганда непобедимости немецкого оружия, а также идея о мировом господстве германской нации, которая могла быть осуществлена благодаря, не в последнюю очередь, мощной организации войск СС. Эти войска приобрели подлинно интернациональную структуру благодаря пополнению из многих европейских стран, к тому времени, когда Германия начала решительное наступление по всему Восточному фронту. Борьба с большевизмом (не против русского народа) стала мощным идеологическим фактором для пропаганды последующих боевых действий. Ее проводили шеф СС обер‑группенфюрер Гогглиб Бергер и швейцарский врач доктор Франц Редвег в первую очередь, ведя основательную работу среди учащихся юнкерских школ при войсках СС, воспитывая в этом духе подрастающее поколение будущих офицеров. Объединенная Европа освобожденных народов, сформированная по земляческим, экономическим и культурным соображениям, возглавляемая отборной элитой из преданных личностей, рассматривалась как высшая заключительная цель, во многом определяющая исход борьбы от Атлантики до Кавказа. В это, вероятно, серьезно верили.

Уже в декабре 1940 года группенфюрер СС Ханс Юттнер, шеф оперативного управления СС, сформировал по распоряжению Адольфа Гитлера новую дивизию. Бывшая 5‑я эсэсовская гренадерская дивизия получила теперь наименование «Викинг». Она состояла из трех добровольческих полков: «Норд» с добровольцами из Норвегии и Дании; «Вестланд» с молодыми добровольцами из Голландии и Фландрии; «Германия» с коренными немцами, а также артиллерийским дивизионом под командованием штандартенфюрера СС Герберта‑Отто Гилле. Затем в нее вошли еще и другие добровольцы из Швеции, Финляндии и Швейцарии. Они распределялись по полкам.

Все три полка имели одинаковую структуру. В составе дивизии имелось три стрелковые роты, пулеметная рота. Штаб имел свое полковое охранение. В дивизию входили также батальон противотанковых орудий ПАК и роты тяжелого вооружения. 4‑я, 8‑я и 12‑я роты были снабжены тяжелыми гранатометами и пулеметами. Дополнительно в дивизию включили саперный батальон, разведывательный батальон и отдел информации.

Во главе дивизии был поставлен один из преданных офицеров войск СС обергруппенфюрер Феликс Штейнер. Как участник Первой мировой войны он уже в 1935 г. входил в состав новых соединений СС и командовал полком «Германия». Как только он принял новое назначение, так сразу же энергично взялся за его формирование. Он построил дивизию по‑новому, полностью отказавшись от структуры вермахта. Для Штейнера лучше всего оправдывали себя на поле битвы те солдаты, которые были самыми смелыми, выносливыми и, в случае необходимости, также и самыми бесцеремонными. Для него имел значение девиз «Победа потом и кровью». В соответствии с этим тезисом начиная с зимы 1940/41 г. и до весны в 1941‑м проводилось длительное обучение, основанное на строгой дисциплине, тяжелых физических упражнениях и усиленной теоретической подготовке. К окончанию занятий были приурочены непрерывные дневные и ночные маневры всех подразделений дивизии «Викинг» в местах их обучения на плацу Хеуберг в южной части Вюртенберга вместе с подразделениями вермахта. Между маем и июнем в Вюртенберг для вступления в дивизию прибыло около тысячи финских добровольцев, которые без особых трудностей сумели интегрироваться в среде других бойцов.

Жесткая дисциплина и методы обучения добровольцев будущей дивизии в конечном итоге способствовали созданию воинской части с незаурядной боевой мощью, закрытого формата. В ее составе было около 20 000 подготовленных солдат, которые превзошли первоначальные трудности языковых барьеров. Язык команд оставался немецким, общепринятым для иностранных добровольцев, так же, как и немецкие песни, под которые маршировали солдаты. При отделе информации, который создавался для безупречного посредничества между командованием, солдатами и взаимодействия частей, предусматривался хорошо подготовленный переводчик.

В начале июня в 1941 года гренадерская дивизия СС «Викинг» была передислоцирована из Богемии и Моравии в район Бреслау. Здесь Феликс Штейнер выделил Первую танковую армию генерал‑полковника Клейста. Будничные учения дивизии продолжались, но проходили уже не так напряженно, как в учебном лагере, и оставляли солдатам свободное время в хорошую летнюю погоду. По‑прежнему ежедневно прибывали новые эшелоны оружия, боеприпасов и транспортных средств. Ходили слухи о готовящемся выступлении против англичан в Африке. Однако в ежедневной учебе все больше делался упор на возможность войны с советскими войсками, судя по поступлению форменной одежды и вооружения для вновь прибывших. Больше внимания стали уделять разведывательным отрядам и подготовке к боевым действиям на местности. Однако для многих стал неожиданностью приказ о погрузке на грузовики. Начало военных действий оказалось явью.

18 июня 1941 г. дивизия СС «Викинг» сосредоточилась в Вальденбурге и затем перешла польскую границу. Лето было жаркое. Три дня сплошным потоком двигался транспорт по пыльным улицам Западной Польши. После Парсы темп удвоился, но ночью ехали пока без света. С 21 – го на 22 июня 1941‑го, к летнему солнцестоянию подразделения дивизии достигли установленного места сбора юго‑восточнее Люблина, между Вислой и Бугом, на демаркационную линию, установленную между Германией и Советским Союзом.

Однако дивизия «Викинг» ожидала команды к дальнейшему маршу. Ранним утром 21 июня 1941 г. германские войска и их венгерские и румынские союзники напали на Советский Союз.

Двумя маршевыми колоннами немецкие вооруженные силы нанесли удар по Украине. Южная колонна продвигалась по линии Львов, Тернополь, Проскуров, Винница – юго‑западнее Киева. Основной целью была большая излучина Днепра, к которой вышла основная группа армий «Юг». 29 июня дивизия «Викинг» получила приказ на начало военных действий и отправилась на фронт, который не покидала почти четыре ужасных долгих военных года (до 1945 года).

4 июля штаб дивизии находился в Тернополе. Штейнер получил приказ начать переход к р. Случь и к Проскурову. Под началом ранее командовавшего подразделением румынского генерала и затем штандартенфюрера СС Артура Флепса, фольксдойче из Зибенгебирге, полк «Вестланд» в течение двух дней захватил город. Вскоре сюда прибыли все три полка «Викинга». Достигнув восточного берега реки Случь, дивизия совершила форсированный марш далее по направлению к Сатанову и так называемой линии Сталина. В ожесточенных боях добровольцы впервые познакомились с коварствами восточного противника. Ураганный орудийный шквал 7 июля не был единственной неприятностью, с которой они столкнулись. В первую очередь отчаянное сопротивление испытал на себе совершавший форсированный марш вермахт, а затем и добровольцы. Советские солдаты боролись с мужеством и отчаянием против штурмующего их врага. В конце июля восемь дней шла битва за Умань. При этом «Викингу» противостояли пять советских дивизий.

Феликс Штейнер получил приказ о дальнейшем наступлении. На этот раз он должен был остановить переход советских частей через Днепр и занять город Днепропетровск. Через месяц непрерывных боев солдаты полка «Норд» переправились через Днепр и создали плацдарм на его восточном берегу. После короткого затишья был взят Днепропетровск. Боевые действия стали еще более жестокими и кровавыми. 7 сентября 1941 года остальные части дивизиона СС «Викинг» форсировали реку, и, преодолев непрерывные атаки русских, нанесли удар по восточному побережью, соединившись с полком «Норд». 15 сентября Штейнер отметил в своем дневнике особые заслуги добровольцев.

Дивизия начала окружение советских войск, совершив марш в направлении Кременчуга. На этот раз атаку возглавлял полк «Германия». После упорного сражения Кременчуг был взят. Несмотря на отчаянные попытки удержать свои позиции, советские войска продолжали отступать, вновь и вновь организовывая очаги сопротивление в украинской степи.

В начале октября 1941 года дивизия «Викинг» захватила Павлоград. Больше 60 000 советских солдат были уничтожены или взяты в плен. А у Штейнера стояла перед глазами уже следующая цель: Ростов‑на‑Дону. Немецкие войска совершали форсированные марши, стараясь достичь максимальных успехов, пока это позволяла погода. А она уже заявляла о себе. Пришла осень, и следовало готовиться к зимнему наступлению. Непрерывные дожди превращали тем временем местность в огромные болота, и механизированные части немцев буквально тонули в них. Снабжение боеприпасами и продовольствием было сорвано. Весь регион между Днепром и Донцом оказался практически недоступен для дальнейшего продвижения. Танки и орудия к середине октября увязли в грязи. А ночью шел снег и усиливался мороз. Однако русские саперы вряд ли успели заминировать дороги, кроме того, к концу октября ветер подсушил их и трассы снова стали проходимыми. После упорных боев добровольцы, наконец, фактически окружили Ростов. При этом дивизия «Викинг» понесла значительные потери. Генерал‑полковник Клейст, командующий основной группировкой «Юг», решил отвести войска к Миусу. Дивизии «Викинг» выпала честь возглавить оборону. Наступление русской зимы оказалось для добровольцев неожиданным. После летней жары и болотистой осени солдаты испытали теперь невероятные снежные метели и ледяной холод. Вся природа застыла от мороза, термометр опускался до – 40° по Цельсию.

Вновь и вновь из сибирских степей прибывали советские войска. В конце 1941 года дивизия «Викинг» потеряла уже треть своего первоначального состава.

Начиная с 1942 года она была оснащена танковыми полками. Каждый танковый полк с батальонами по четыре машины составлял в целом примерно пятьдесят танков. В дальнейшем дивизия получила еще два или три танковых полка. В будущем ее стали называть танковой дивизией.

Дивизия «Дас Рейх» также получила первые танковые полки. Их командиром был назначен штурмбаннфюрер Йоганн Мюлленкампф. Он родился в Метце и происходил из лотарингской офицерской семьи. С 1934 года служил в войсках СС и стал командиром взвода в полку «Германия». После окончания школы гитлерюгенда в Брауншвейге прошел курс обучения в танковом подразделении вермахта. В польской кампании служил в 15‑м взводе стрелков‑мотоциклистов и получил за заслуги Железный крест 1‑й и 2‑й степени. Будучи руководителем разведвзвода, в октябре 1941 г. под Москвой получил тяжелое ранение. После выздоровления стал командиром танкового полка, который был направлен на усиление дивизии «Дас Рейх». Однако его часть получила тяжелые потери под Харьковом, была выделена в качестве отдельного подразделения и незамедлительно откомандирована в дивизию «Викинг».

В июне 1942 г. начиналось новое наступление. После захвата Курска и Харькова группа армий «Юг» нанесла дальнейший удар по русским войскам, захватила 24 июля 1942 г. Ростов, форсировала Дон и спешно двинулась на Кавказ. В течение шести недель вся Южно‑Донецкая область попала в руки германской армии. Ускоренным темпом она шла дальше, нанося удар за ударом. Советские войска, казалось, уже не имели возможности защищать далее Кавказ и Кубань. Новый командующий армий «Юг» фельдмаршал Лист вынашивал дальнейшие планы создания котла, в то время как русские все еще надеялись держать под контролем продвижение германской армии, которой нужно было преодолеть около 500 километров, чтобы дойти до Кавказа.

Танки и механизированные части дивизии «Викинг» продвигались теперь по совершенно другой почве, чем ранее. Огромные поля кукурузы чередовались с тыквенными и томатными плантациями, яблоневыми и грушевыми садами. В цветущих деревнях жили любезные, смеющиеся, темноволосые люди. Сладкие фрукты, потребляемые в изобилии некоторыми вояками, частенько приводили к неблагоприятным последствиям.

И все же форсированный марш нельзя было затормозить. Солдатам «Викинга» едва удавалось поспать в короткие ночные часы. Снова и снова они выезжали на огромные поля ржи, легко преодолевая отдельные участки сопротивления. В серое утро 5 августа добровольцы «Викинга» под защитой нескольких танков начали переправляться на западный берег Кубани. Так как советские саперы взорвали единственный мост, на пути форсированного немецкого марша пришлось построить новый, более надежный. 7 августа в конце концов переправились все танки, механизированные части и орудия. Следующей целью был Майкоп. Сюда Красная Армия подтянула все имеющиеся в ее распоряжении вооруженные силы, собрав их в единый кулак. После кровавой бойни немцы тем не менее захватили село Термигоевское и достигли переправы у реки Лаба. Танки постоянно преследовали отступающие колонны советских войск. Небольшие русские очаги сопротивления легко преодолевались. Майкоп должны были брать танки вермахта, а дивизия «Викинг» наступала далее на Хадыженскую и Тверскую. Последний форпост советского сопротивления был сломлен и путь к Кавказу открыт.

Красная Армия, естественно, оказалась обеспокоенной попытками немцев прорваться к Черному морю. Прежде всего там была так жизненно необходимая армии нефть. Она бросила все силы на защиту Туапсе. В это время полк «Германия» под командованием штандартенфюрера СС Юргена Вагнера базировался еще в районе Самур на Западном Кавказе, поэтому основной части дивизии «Викинг» 16 сентября 1942 г. было приказано двигаться в направлении Восточного Кавказа. Цель – выдвижение к Каспийскому морю и нефтяным месторождениям Баку.

Однако для этого надо было еще занять плацдарм вокруг города Грозный, где 1‑я танковая армия завязла в тяжелых сражениях. Только через четыре дня добровольцы достигли реки Терек и вместе с тем снова оказались в совершенно новой местности, дороги в которой не имели ни ясно выраженного азиатского, ни европейского типа. Они впервые встретили на своем пути такие дикие кавказские племена, как чеченцев и черкесов. Этот регион представлял собой какой‑то пестрый ковер. От морей и долин дивизия оказалась на Восточном Кавказе, пространстве, изрезанном дикими ущельями. Единственная дорога на Баку вела от Ростова, Армавира и Грозного. Северный Кавказ протянулся в длину 1200 километров и ширину – 130 километров с горой Эльбрус высотой в 5633 метра.

Когда дивизия «Викинг» достигла Терека, она попала в критическое положение.

Построенная советскими саперами насыпная дорога была затопленной. Перед дивизией была поставлена задача выйти к Малгобеку и Шагопши, к так называемой грузинской трассе, по которой Советский Союз получал из Ирана американскую военную технику. Это был стратегический путь от Армении и Грузии во внутренние районы Советского Союза, где к тому времени уже началась битва под Сталинградом. Одновременными сражениями на Кавказе и на Волге была охвачена группа армий «Юг», явно ослабленная. Особенно это касалось действий воздушного флота, основная задача которого заключалась в поддержке и обеспечении армии, воюющей в Сталинграде. Группенфюрер СС Штейнер был, однако, убежден в настоятельной необходимости разгромить советские подразделения, блокирующие шоссе от Грозного к Каспийскому морю. Поэтому он разделил дивизию на четыре части. Полк «Норд» он расположил по обе стороны реки Курп. Он должен был нанести удар по Малгобеку. Танковый полк получил приказ принудить предмостное укрепление русских к обороне. Полк «Вестланд», напротив, должен был продвигаться вперед после взятия Шагопши. Однако план Штейнера натолкнулся на неожиданные препятствия.

Атака происходила в морозную туманную ночь с 25 на 26 сентября 1942 г. В пять утра началась артиллерийская подготовка. Однако солдаты не ожидали массового упорного сопротивления сильного противника. Уже через полчаса после начала атаки половина солдат, а также несколько офицеров и унтер‑офицеров были убиты или ранены. Тем не менее удалось занять высоту, с которой можно было увидеть дома Малгобека и нефтеперегонные заводы города. Затем была засечена советская артиллерийская позиция. Одновременно в долине Курпа действовали танки дивизии «Викинг» и гренадеры полка «Вестланд». Однако и они натолкнулись на мощную оборону русских. Немецкие танки горели от вражеского огня и отступили во второй половине дня на два километра от Малгобека. Вечером 26 сентября удалось продвинуться только на несколько километров. Два дня продолжалась жестокая борьба, до тех пор, пока штурмбаннфюрер СС Мюлленкампф не прорвался с танками на грузинскую трассу, которая вела от Тифлиса и Орджоникидзе через Малгобек к Тереку. В результате советские войска лишились снабжения американской военной техникой.

Русские немедленно мобилизовали все свои оставшиеся силы, принудили второй немецкий полк к отступлению и обрушили мощный артиллерийский огонь на первый. 28 сентября дивизия потеряла командира полка, а также трех высших офицеров. Самому Мюлленкампфу едва удалось избежать гибели.

Всего в битве за Малгобек подразделения «Викинга» понесли тяжелые потери, особенно в танках и солдатах. За все время своего форсированного марша на восток они не потеряли столько, сколько за десять недель на Кавказе. В этих сражениях особенно бросалось в глаза высокое моральное единство советских воинов. При беспрепятственной поддержке американского снабжения военной техникой они мужественно сопротивлялись немецкому наступлению и были значительно лучше подготовлены к тяжелым погодным условиям, чем германские войска. Наступающая зима должна была привести немцев к катастрофе.

Тем не менее германские войска готовились к новому наступлению. К тому же дивизия «Викинг» по приказу штурмбаннфюрера СС Дикмана и Йорхеля была усилена двумя батальонами полка «Германия», а также артиллерийской бригадой. 5 октября утром в половине пятого полки «Германия» и «Норд» нанесли удар от Стукаса на Малгобек. Уже в два часа во второй половине дня город был занят «Германией», а в три часа огромные нефтяные разработки были также захвачены немцами.

9 октября III батальон полка «Нордланд» под командованием штурмбаннфюрера Ганса Коллани занял высоту 701. Подразделение, целиком состоящее из финнов, несмотря на тяжелые потери, в течение целого дня удерживало эту высоту против отчаянно сопротивлявшегося противника.

Даже если бы затем фронт и стабилизировался, добровольцы все равно не нашли бы покоя. В их окопах все кишело мышами и вшами, едва имелась возможность умыться и побриться до тех пор, пока месяц спустя, наконец, на передовую не прибыл походный душ.

11 ноября 1942 года зима начиналась с первого снегопада. Дороги и трассы стали непроходимыми, превратившись в уже известную солдатам заболоченную местность. Дивизия «Викинг» получила приказ построить оборонительную линию на так называемой осетинской дороге между Ардоном и Алагиром. И вновь группенфюрер СС Штейнер разделил свои вооруженные силы на боевые группы и бросил 23‑ю танковую дивизию вермахта в свободный проход по направлению Сталинграда. Добровольцы, подкрепленные 13‑й танковой дивизией, удерживали стабильное снабжение фронта в горных районах Кавказа. В результате создалась обстановка, не приносящая успеха ни одной, ни другой стороне. Часто противники стояли всего лишь в 50 метрах друг от друга. Советские снайперы постоянно лежали в засаде, полевые орудия обстреливали котлованы и убежища добровольцев, которые каждый день теряли своих солдат. Теперь к холоду и недоброкачественной пище, грязи и вшам добавились еще и случаи заболевания дизентерией. Вновь и вновь советские подразделения пытались изменить обстановку и перейти в наступление. Начиная с 19 ноября контратаки постоянно усиливались. Следующий месяц был характерен постоянными налетами бомбардировочной авиации и проникновением в тылы русских разведчиков. 27 ноября советские солдаты начинали новое наступление, которое успешно продолжалось до 30 ноября. При постоянно понижающейся температуре красноармейцы 4 декабря в очередной раз бросились в атаку, и, несмотря на отчаянное сопротивление немцев в течение суток, и этот укрепленный район 9 декабря был сдан противнику.

23 декабря немецкое командование решило сократить линию фронта, отведя войска на линию Ардон – Алагир – Дигора. При этом солдаты дивизии «Викинг» также отошли в направлении к Орджоникидзе.

Генерал‑полковник Клейст принял главное командование группой армий «А» на Кавказе, а командование 1‑й танковой армией передали генералу фон Макензену. Второго Сталинграда следовало избежать. Группенфюрер СС Штейнер был откомандирован на должность командующего 3‑го танкового корпуса вермахта, который до этого возглавлял генерал фон Макензен. В свою очередь, оберфюрер СС Герберт‑Отто Гилле принял командование дивизией «Викинг».

После последующих жестких сражений в долине Чикола финский батальон добровольцев освободил попавших в окружение румын. После того как 23 декабря осетинская трасса была сдана, перед дивизией «Викинг» и 3‑м танковым корпусом была поставлена новая задача: Сталинград. Солдат на ледяном холоде перевозили по железной дороге через калмыцкие степи. Добровольцы должны были войти в состав 4‑й танковой армии генерала Гота, однако, прибыв в Ремонтное, южнее Сталинграда, они убедились, что положение под Сталинградом оказалось таким, при котором подкрепление уже явно запоздало. Одновременно теперь уже и Кавказский фронт находился под угрозой. Поэтому армейские подразделения откатывались на запад в направлении Ростова и переправы через Дон. Напрасно 4‑я танковая армия пыталась прорвать кольцо вокруг Сталинграда. Чтобы самим избежать окружения, она стала незамедлительно отступать назад к Ростову.

Получив приказ прикрывать этот отход, дивизия «Викинг» вновь терпела большие потери. Несколько советских подразделений действовало в районе Зимовники. Дивизия СС и вермахт натолкнулись на сильное сопротивление. При температуре 30° Цельсия ниже нуля командование приказало ночью отступить обеим частям.

Следующий, 1943 год был обусловлен для дивизии «Викинг» затяжными арьергардными боями. При этом то финны, руководимые оберштурмфюрером СС Похайнлехто, то саперы под командованием оберштурмбаннфюрера Макса («Мески») Шефера, попадали в очень трудное положение. Впрочем, так же как и полки «Вестланд», «Германия» и «Норд», что не могло гарантировать спокойный отход вермахта. Колонны немцев отходили все дальше и дальше на запад. Гилле получил приказ образовать предмостное укрепление перед Ростовом и гарантировать переправу через Дон, однако противник был столь силен и упорен, что там выстояли только отдельные боевые группы, не более чем из 10 человек каждая. Тем не менее добровольцы все же двигались дальше по снежной пустыне с заносами снега, возвышавшимися подобно песчаным дюнам, которые отступали только перед крышами заснеженных деревень. Увидеть занесенную снегом дорогу нельзя было на далеком расстоянии. Карты оказывались бесполезными. Единственным вспомогательным средством оставалась зрительная ориентировка. При температуре ниже 40° Цельсия и отсутствии теплой одежды случаи обморожения становились слишком частыми. Моторы транспортных средств безнадежно замерзали, и бронетранспортеры взрывали, чтобы они не достались врагу.

На пути дивизии постоянно встречались отходящие группы дезертиров из союзных итальянских и румынских войск. Однако добровольцы предпочитали умирать, но не сдаваться. Страх европейцев перед предполагаемой угрозой советского коммунизма заставлял датчан, норвежцев, шведов, финнов, швейцарцев и голландцев сплачиваться в боевом единстве, которое не находило понимания на их собственной родине. В бесконечных снежных просторах им неминуемо грозила гибель.

Впервые с начала восточного похода трупы оставались не погребенными. Все сильнее нарастала угроза окружения от непрерывно наступавших с севера и востока советских артиллерийских подразделений и бронетанковых войск, против которых добровольцы вряд ли смогли бы устоять.

24 и 25 января дивизия «Викинг» достигла Егорлыкской. Полк «Германия» действовал под фланговым прикрытием полков «Вестланд» и «Норд». До 30 января, когда решалась судьба борьбы за Мечетинскую, добровольцы практически исчерпали свои силы. Последующие бои в течение первых дней февраля фактически ознаменовались серией действий в одиночку. Эта изнурительная борьба не имела большого эффекта, так как многие из немецких подразделений так и не достигли Дона, переправу через который добровольцы охраняли ценой своих жизней.

Дивизия «Викинг» принадлежала к немногим боевым единицам, которые еще защищали предмостное укрепление и вместе с тем некоторую возможность переправы через Дон. Остатки полков «Германия», «Вестланд» и «Норд» создали перед замерзшей рекой последнее заграждение. Рядовые гренадеры без танков и тяжелых оружий сумели задержать наступающие советские войска, пока вся тяжелая техника не переправилась через реку.

4 февраля 1943 года добровольцы отошли от Ростова. Их действия были чрезвычайно осложнены резким восточным ветром и недостатком горючего, а также следующими за ними вплотную подразделениями Красной Армии. Когда оберштурмфюрер СС Янке с несколькими солдатами поспешил обратно к отступающим войскам, передвигаясь на грузовике, у которого еще сохранились остатки горючего, они повстречали немецкие колонны, убегающие от наступающей Красной Армии. Их прикрывали из окопов и дотов последние оставшиеся в живых рядовые дивизии «Викинг». Вечером 4 февраля они оставили последние позиции на восточном берегу Дона. Как и раньше, в боях особенно стойко стояли финны батальона Коллани и два батальона пехоты вермахта.

В Ростове господствовал тем временем полный хаос. Улицы и площади были засыпаны пеплом сожженных деловых бумаг. На вокзале Батайска скопилась масса вагонов, так как недоставало необходимого количества паровозов. В то же время платформы были заполнены отступающими войсками и беженцами. Транспорты для раненых имели преимущество, однако санитарный поезд дивизии «Викинг» оказался затертым между грузовыми поездами с боевой техникой. Отраженное зенитной пушкой нападение самолета противника вызвало настоящую панику, пока, наконец, поезд с тяжелоранеными сумел выбраться в западном направлении.

Полгода прошло, с тех пор как добровольцы дивизии «Викинг» во время летнего наступления 1942 года форсировали Дон, а теперь они удерживали переправу уже в противоположном направлении. Натиск на Кавказ и к Каспийскому морю потерпел неудачу.

На санитарном поезде группенфюрер СС Штейнер добрался до аэродрома, с которого его доставили самолетом в главную квартиру фюрера в Растенбурге. Там он ожидал нового назначения или награды. В это время в «Вольфшанце» господствовала подчеркнутая деловитость. Настроение в штабе было омрачено плохими известиями с востока. Поражение под Сталинградом казалось подлинным кошмаром. В приемной Штейнер встретил генерала горных егерей Ланца и узнал от него, что ввиду больших потерь дивизий СС «Адольф Гитлер», «Дас Рейх» и «Мертвая голова» под Харьковом фронт было решено стабилизировать и начать новое наступление. Предусматривалось откомандировать на этот фронт обергруппенфюрера СС Пауля Хаузера. В то же время Штейнер настаивал на том, чтобы задержать наступление Красной Армии на Донце, Ланц считал необходимым стабилизировать линию фронта между Донцом и Днепром.

Перед началом беседы Адольф Гитлер наградил Штейнера Рыцарским крестом с Дубовыми листьями. Феликс Штейнер совершенно откровенно изложил фюреру положение на фронте. Гитлер принял его сообщение к сведению молча, без очевидных для него взрывов негодования. На следующий день Штейнер отправился самолетом в обратный путь курсом на Запорожье, откуда должен был отбыть в свою дивизию в Миус. В пути он никак не мог успокоиться. Гитлер произвел на него впечатление усталого, состарившегося мужчины, хотя его энергия и работоспособность, кажется, не иссякли. Штейнер думал, что Гитлер, возможно, представляет себе положение таким, каким оно было раньше на Восточном фронте во время польского похода. И вряд ли представлял себе, каким ужасным потерям и болезням подверглась его армия. Он даже не осведомился во время беседы о добровольцах, очевидно, не понимая их различия с немецкими солдатами. И не понял, как был велик идеологический настрой этих датчан, норвежцев, шведов, фламандцев, голландцев и швейцарцев, благодаря которому они переживали такие страдания и гибель. Штейнер сделал вывод, что с началом войны все политические решения и планы отошли на задний план и лишь стратегические соображения определяли общее мышление. Все этот не пришло бы даже в голову кадровому офицеру Штейнеру, если бы именно ошибки в стратегии не привели к таким ужасным последствиям.

В то время как Штейнер 6 февраля 1943 г. возвращался в Южную Украину, в штаб‑квартиру в Восточной Пруссии прибыл другой самолет с фельдмаршалом Манштейном, который передал памятную оперативную сводку Штейнера Гитлеру. Однако того не следовало бы и отговаривать от запланированного курса.

После переправы через Дон оставшиеся в живых солдаты дивизии «Викинг» были сосредоточены в местности Султан Сали, где они смогли два дня отдохнуть и привести в порядок свое вооружение. В ночь с 8 на 9 февраля их подняли по тревоге. Советские войска вышли на плацдарм между Донбассом и бассейном Днепра. После поражения немцев под Сталинградом они с боями продвигались на Днепропетровском и Харьковском направлениях.

Дивизия «Викинг» выступил с места своего сосредоточения и утром достиг уже известного ему Алексеевска. Марш проходил рано начавшейся зимой 1941/42 года снова на больших заснеженных площадях при ледяном ветре. На близлежащем кладбище Узбенское уставшие от боев пехотинцы отдыхали под огромным диском Солнца, взошедшего под знаком наступления очередной зимы.

Штейнер обсуждал с офицерами катастрофическое положение: Красная Армия перешла Донец в устье Днепра, Изюм находился под угрозой. Штейнер решил предпринять наступление с 1‑й танковой армией, даже если он и считал его малоперспективным. 10 февраля поступила телеграмма командующего 1‑й танковой армией генерала фон Макензена: «Сильная танковая группа Попова вышла к Изюму на пересечении с Донцом и направляется на юг в направлении на Красноармейск. Дивизии «Викинг» приказано уничтожить эту группу».

Дивизия добровольцев была единственным еще имеющимся в распоряжении немецкого командования резервом в это время. Намерение Советов было ясно: 1‑я танковую армию необходимо разъединить на пространстве между Ростовом и Таганрогом, оттеснить к Азовскому морю и там уничтожить.

Дивизия «Викинг» получила приказ. Ее штаб следовало сосредоточить в Селидове, чтобы начать оттуда атаку на Красноармейск. Командование Красной Армии не должно было догадываться о цели выступления. Итак, положение определилось. Юношам, вновь присоединившимся к добровольцам, следовало теперь познакомиться со всеми болезнями Восточного фронта, такими как холод, голод, грязь и постоянное бодрствование.

14 февраля началась артиллерийская подготовка. Русская артиллерия предприняла ответные действия. Гренадеры полка «Норд» двинулись в направлении на Красноармейск. Вскоре была взята высота 180, откуда уже можно было заметить двигавшиеся на север танковые колонны русских. Однако дивизия «Викинг» уже стала нести значительные потери. Командующий 3‑м батальоном полка «Норд» оберштурмфюрер СС Бреннер, как и подчиненные ему офицеры, с трудом удерживал позиции. Следующие дни снова проходили под знаком непрерывных сражений. Батальоны полков «Норд», «Вестланд» и «Германия» неожиданным ударом захватили Ровное, Гришино и Губин. Была перехвачена радиограмма одного из штабов Красной Армии: «На нас наступают пять танковых частей СС. Нуждаемся в помощи!»

Наконец, несмотря на огромные потери добровольцев, пал Красноармейск. Русские отступили, они уже не представляли опасности. Штейнер отправил вперед разведывательные группы. Добровольцы двинулись далее на Александрову и вышли на плацдарм Сухой Торек.

23 февраля вновь активизировалась Красная Армия. В многосуточных сражениях за Барвенково, Циглеровку, Бовни, Богдановку, Сухой Торек и Камышевич дивизия «Викинг» достигла южного берега Донца к западу от Изюма и остановилась там. Восточный фронт между Миусом и Донцом стал стабильным. Брешь, образованная поражением под Сталинградом, была закрыта наглухо. Наряду с другими многочисленными последующими потерями погиб командующий группой «Вестланд» штурмбаннфюрер СС Рейхель. Его наследником стал оберштурмбаннфюрер Август Дикман.

3 марта 1943 года командир дивизии СС Феликс Штейнер издал приказ по части с поздравлением в честь победы над русской танковой группой Попова, подчеркнув, что дивизия исполнила свой долг.

16 марта были вновь взяты Харьков и Белгород. Впервые, почти два года спустя, дивизия «Викинг» была отведена с передовой на отдых. Ее потери были огромны. Только лишь 1000 с небольшим солдат остались в подразделении, когда оно было отведено в резерв на квартиры в районе Лозовая – Михайловка. Некоторое недоумение в войсках вызвало смещение прежнего командира дивизии Феликса Штейнера, который стал командующим III танкового корпуса СС, а созданная им дивизия добровольцев попала под начало обер‑фюрера СС Герберта‑Отто Гилле.

Затем последовали дальнейшие перемены. Полк «Норд», в который входили финские добровольцы, весной был перегруппирован и пополнен. С новыми добровольцами он составил 15 000 солдат, то есть три четверти первоначального состава, начавшего восточный поход. Добровольцы были разделены на два пехотных батальона. Прежнее танковое соединение, напротив, расширялось и обрело самостоятельное командование. Начиная с этой даты оно именовалось 5‑й танковой дивизией СС «Викинг».

Леон Дегрелль Эсэсовский легион Гитлера Откровения с петлей на шее

Леон Дегрелль

Эсэсовский легион Гитлера

Откровения с петлей на шее

Предисловие переводчика

Перед вами воспоминания Леона Дегрелля, в которых он описывает действия Валлонского легиона на Восточном фронте. Весьма поучительная книга, особенно с учетом личности автора. Эти воспоминания написаны, что называется, по горячим следам, когда впечатления от грандиозных событий еще не изгладились в памяти. Первое издание этой книги вышло в 1949 году.

Итак, кто он такой, Леон Дегрелль? Если отвечать коротко – убежденный фашист. Человек, который всю жизнь восхищался Адольфом Гитлером и даже перед своей смертью в 1994 году подтвердил это. Друг рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Человек, лично знавший Бенито Муссолини. Именно Гитлер и Муссолини финансировали создание партии рексистов в Бельгии, которую возглавил Дегрелль. Эта партия объединяла самое реакционное крыло католиков, и ее название происходило от выражения Christus Rex – Царь Христос. На выборах партия рексистов получила несколько мест в бельгийском парламенте. Однако когда в мае 1940 года немцы начинают наступление на Западном фронте, Дегрелль попадает в тюрьму, откуда его освобождают немцы. Дегрелль активно проповедует необходимость сотрудничества с «Новым порядком».

В августе 1941 года немцы формируют так называемый Валлонский легион из бельгийских добровольцев. (Валлоны – жители франкоговорящих областей Бельгии.) Дегрелль вступает в него рядовым, что уже само по себе необычно. Депутат парламента – и рядовой. В рядах легиона Дегрелль делает бешеную карьеру. Ефрейтор, обер‑фельдфебель, лейтенант и – знаменательный момент! – обер‑штурмфюрер СС. Валлонский легион сначала получает название 373‑го пехотного батальона вермахта, потом в июне 1943 года превращается в 5‑ю добровольческую штурмовую бригаду СС «Валлония». В январе 1945 года бригада становится 28‑й добровольческой панцер‑гренадерской дивизией СС «Валлония», хотя численность ее никогда не превышала усиленного полка. Сразу внесем уточнение: Panzergrenadier Division означает всего лишь моторизованную пехотную дивизию.

Продолжается и карьерный рост Дегрелля. 20 апреля 1945 года он становится штандартенфюрером СС и командиром дивизии. Впрочем, завершается его карьера анекдотом: 2 мая 1945 года Гиммлер делает его бригадефюрером СС и генерал‑майором Ваффен СС, но вот беда – приказом Гитлера еще 28 апреля сам Гиммлер лишен всех постов в партии и СС!

Дегрелль обладал определенными литературными талантами и весьма живо описывал свои приключения на Восточном фронте, причем достаточно правдиво. Например, он не скрывает, что Валлонский легион дважды был фактически полностью уничтожен, когда потери превышали 80 процентов личного состава. Выясняется, что из первых 600 человек, вступивших в легион в августе 1941 года, войну закончили всего трое! Дегрелль невольно признает мужество советского солдата, и не раз в его мемуарах проскакивают упоминания о паническом ужасе, который испытывали эти вояки перед «Катюшами», которых он называет «Сталинскими органами». Напомним, это писал человек, который ненавидел Советский Союз до зубовного скрежета, ненавидел буквально до самого конца своей жизни. Так что давайте ему поверим в этом.

Вообще Дегрелль довольно красочно рисует войну глазами младшего офицера. Он отправился на фронт за красивыми победами и славой, но нашел там только грязь и вшей, лишения и кровь, мучения и смерть.

Интересно, что эта книга нашпигована «местным колоритом». К месту и не к месту автор употребляет словечки «isba», «muzhik», «kolkhoz», «telega». Кстати, употребляет довольно точно, вы не встретите здесь знаменитого развесистого клюквенного дерева. Единственное уточнение: судя по всему, под «колхозом» Дегрелль понимает комплекс зданий центральной усадьбы.

В воспоминаниях Дегрелля иначе, чем мы привыкли, рисуется картина Корсунь‑Шевченковской битвы, причем его описания расходятся как с советскими, так и с немецкими. В частности, оказывается, что штурмовая бригада «Валлония» не участвовала в прорыве кольца окружения! Дегрелль пишет, что бригада в самом буквальном смысле отсиделась в кустах, выжидая благоприятный момент. И лишь когда возникло определенное замешательство, вызванное ударом дивизии СС «Викинг», остатки бригады самостоятельно выскользнули из окружения без боя!

Эти мемуары также ставят под сомнение рассказы о донельзя моторизованной немецкой армии. Дегреллю прекрасно запомнились изматывающие затяжные пешие переходы. Собственно, одна из глав так и называется – «На Кавказ пешим строем». И это про моторизованную бригаду!

Сейчас стало модно отделять так называемых правильных «европейских фашистов» от неправильных гитлеровских. Скажем прямо, не новая тенденция. Еще Муссолини в свое время смертельно обижался, когда люди путали правильных итальянских фашистов с неправильными немецкими нацистами. Видите, даже названия разные! И наши доморощенные нацики, по дурости или искренне, верят, что уж с «правильными фашистами» им определенно по дороге. Господа, почитайте, что пишет такой вот «правильный фашист»!

Для Дегрелля русские как нация просто не существуют. Если в книге и мелькает слово «русские», то используется оно как собирательное обозначение солдат противника. Ну, примерно как слово «фрицы». Против Дегрелля все три года войны сражаются только киргизы, казахи, татары и монголы, причем, по какой‑то непонятной причине, в основном именно монголы. Правда, мелькают еще какие‑то загадочные «сибиряки», однако он пишет, что это были типичные азиаты на собачьих упряжках, то есть, судя по всему, либо буряты, либо якуты. Короче, кто угодно, только не русские. В крайнем случае, Дегрелль еще соглашается признать существование украинских крестьян, но именно в крайнем случае. Причем все они без исключения – вонючие, грязные, косоглазые, вшивые, подлые людоеды, даже анатомически отличающиеся от чистых и стройных европейцев, воодушевленных великой идеей. Господа российские нацики, вы согласны с определением, которое вам дает «правильный европейский фашист» и кавалер Рыцарского Креста? Так что Дегрелль вполне разделял расовую теорию Гитлера. Да, еще одна маленькая деталь – впервые я встретил воспоминания человека, который не отрицает, что принимал личное участие в расстрелах «бандитов и партизан».

Дегрелль был человеком смелым, скажем прямо, он не раз участвовал в рукопашных схватках, был ранен пять раз. Его действия были оценены по заслугам. Адольф Гитлер наградил Дегрелля Рыцарским Крестом с дубовыми листьями. А вот на родине, в Бельгии, Дегрелля приговорили к повешению, и этот приговор так и не был отменен. Более того, искреннего католика епископ его родного города Буйон отлучает от церкви. Дегреллю приходится искать священника‑эсэсовца, чтобы снова быть допущенным к церковным таинствам.

Лучше всего характеризует неизменность взглядов Дегрелля судебный иск к Центру Симона Визенталя, который даже был принят калифорнийским судом. Обиженный Дегрелль потребовал 14 миллионов долларов в виде компенсации за моральный ущерб по причине клеветы. Он даже подписался как «генерал Леон Дегрелль». Интересно, был бы принят иск, подписанный «бригадефюрер СС Леон Дегрелль»?! Впрочем, о том, что генерал он липовый, мы уже писали.

Так что в приложении к Леону Дегреллю формула «звериный оскал фашизма» приобретает самое буквальное значение, хотя этот оскал и спрятан за лощеной физиономией бельгийского парламентария. Лишь читая подобные воспоминания, можно в полной мере оценить подвиг солдат Красной Армии, избавивших мир от фашистской чумы.

Предисловие автора

В 1936 году я был самым молодым политическим лидером в Европе. В возрасте 29 лет я уже потряс свою страну до самого основания. Сотни тысяч мужчин, женщин и молодых людей последовали за мной, полностью мне доверяя. Наше движение получило десятки мест депутатов и сенаторов в бельгийском парламенте.

Я предпочитал продолжать борьбу за порядок и справедливость, против коррупции, но за пределами официальных рамок. У меня были идеалы, которые не позволяли мне идти на компромиссы или принимать участие в дележе награбленного.

Я хотел освободить свою страну от господства денежных интересов, тесно связанных с коррумпированной властью, подрывающей наши интересы, разъедающих совесть, разрушающих промышленность и труд. Анархический режим старых партий, которые все до единой были испятнаны проказой политических скандалов, я хотел заменить новым, легальным, сильным и свободным государством, в котором существуют четкий порядок, ответственность и представительство энергичных людей.

Это не был вопрос тирании или «фашизма». Это был вопрос здарового смысла. Страна не может жить в беспорядке, некомпетентности, безответственности, неопределенности и коррупции.

Я призывал к твердой власти в государстве, к компетентности общественных институтов, динамичному развитию нации, действующему контракту между массами и правительством, умной и продуктивной гармонии между гражданами, которые противостояли друг другу по причинам надуманным и искусственным. Классовая борьба, религиозная борьба, языковые проблемы – все они были созданы и старательно поддерживались противоборствующими партиями, одинаково лживыми, которые вели театральные дискуссии, делящими власть между собой.

Я спустился с метлой в руке к коррумпированным шайкам, которые истощали энергию моей страны. Я выметал их и сек, я уничтожал на глазах народа белые гробницы, в которых они прятали свои пороки и награбленную добычу. Я принес своей стране дыхание юности и идеализма. Я возвысил духовные силы, воспоминания о борьбе и славе наших доблестных предков.

Движение рексистов стало реакцией общества на распространение коррупции. Это было движение за социальную справедливость и обновление. Оно дало сильнейший толчок к величию, освободило тысячи душ, которые стремились воссиять и подняться над тусклой обыденностью режима и эпохи.

Такая борьба шла до мая 1940 года.

Вторая мировая война – которую я проклинаю – переменила все, в том числе и в Бельгии. Старые институты, старые доктрины рухнули, как прогнившие деревянные замки, вдобавок источенные червями.

Движение рексистов никак не было связано с победоносным Третьим Рейхом, ни с его лидером, ни с его партией, ни с его пропагандистской машиной. Наше движение было целиком и полностью национальным и совершенно независимым. Все архивы Третьего Рейха были захвачены, но никто не сумел найти даже малейшего следа, прямых или косвенных связей между Гитлером и рексистами до мая 1940 года. Наши руки чисты, наши сердца чисты, наша любовь к стране, яркая и горячая, была совершенно искренней.

Немецкое вторжение захлестнуло нашу страну.

Для 99 процентов бельгийцев и французов война закончилась в июле 1940 года. Более того, старые демократические и финансовые режимы страстно желали как можно быстрее приспособиться к господству Рейха!

Среди тех, кто возмущался Гитлером в 1939 году, слишком многие пожелали броситься к его ногам в 1940‑м. Это были лидеры левых партий, финансовые магнаты, владельцы крупнейших газет, министры‑масоны, бывшее правительство – все они с льстивыми улыбками искали возможности стать коллаборационистами.

Разве можно было отдать страну во власть дискредитированных призраков старых партий, гангстеров финансовых империй, чьим единственным богом оставалось золото, бандитам, лишенным ума и достоинства, жаждущим только набить свой кошелек?

Эту тяжелую проблему следовало решить как можно быстрее. Почти все обозреватели полагали, что Германия одержала полную победу. Необходимо было изменить точку зрения. Можем ли мы, опасаясь ответственности, позволить стране безвольно плыть по течению?

В течение нескольких недель я размышлял об этом.

Только запросив и получив у короля разрешение, я возобновил издание газеты рексистов.

Однако бельгийский коллаборационизм, который возник в конце 1940 года, пошел в неверном направлении. Было совершенно понятно, что немецким оккупационным властям больше нужны капиталисты, чем идеалисты. Никто не мог точно понять, что именно требуется Германии.

Король бельгийцев Леопольд III желал выяснить все более точно и разобраться во всем. Он попросил Гитлера принять его. Аудиенция была дана. Но король Леопольд вернулся из Берхтесгадена, ни в чем не преуспев и не узнав ничего нового.

Было ясно, что нашей стране придется ждать, пока установится мир. Но к тому времени может быть и поздно. Мы должны победить раньше, чем закончится война, чтобы получить право вести переговоры с Германией на веских основаниях. Как этого добиться?

Коллаборационизм внутри страны был не чем иным, как работой в окружении, собиранием обломков, бесконечной борьбой за влияние против непонятных второстепенных персонажей. Такая работа не только не принесет авторитет занимающемуся ей, но может только дискредитировать его.

Я не попался в эту ловушку. Я следил и искал другой вариант. Внезапно в июне 1941 года я получил свой шанс: Германия начала войну против Советского Союза.

Это была уникальная возможность, возможность завоевать уважение немцев в бою, завоевав славу. В 1940 году мы были побеждены, наш король стал пленником.

В 1941 году нам представилась возможность стать товарищами своих завоевателей. Все зависело от нашей отваги. Наконец мы получили возможность завоевать престиж, который позволит нам в момент реорганизации Европы говорить с высоко поднятой головой от имени своих героев, от имени своих павших, от имени своей нации, которая принесла в жертву свою кровь.

Во время нашей борьбы в бескрайних степях Востока мы желали исполнить свой долг перед Европой и христианством. Но, мы говорим об этом прямо, мы с первого дня заявили об этом прямо и громко, мы приносили в жертву свою юность ради будущего нашей нации в могучей и спасенной Европе. Именно ради этого погибли тысячи наших товарищей. Именно ради этого тысячи мужчин сражались четыре года, страдали четыре года, поддерживаемые этой надеждой, ведомые этом желанием, укрепляемые уверенностью, что добьются своей цели.

Рейх проиграл войну, но ведь он также мог и выиграть ее.

До 1945 года победа Гитлера оставалась возможной.

Я уверен, что если бы Гитлер стал победителем, признал бы право нашей нации на жизнь и величие, право, которое приобретается медленно и трудно, кровью тысяч бельгийских добровольцев.

Эти люди вынесли два года эпической борьбы, прежде чем привлекли внимание Рейха. В 1941 году бельгийский антибольшевистский Валлонский легион отправился на фронт, никем не замеченный. Наши солдаты должны были дать множество примеров отваги, тысячи раз рисковать жизнью, делая имя своей страны легендой. В 1943 году наш легион добровольцев стал известен всему Восточному фронту своим идеализмом и бесстрашием. В 1944 году он достиг пика своей славы во время битвы вокруг Черкасс. Немецкий народ, более чем другие, ценит мужество солдата. Наше признание в Третьем Рейхе было уникальным, нас ценили выше, чем кого бы то ни было еще.

За время войны я видел Гитлера два раза, но мои визиты к нему ясно показали мне, что мы выиграли для своей страны. Пожимая мне руку в момент отъезда, Гитлер с волнением сказал мне: «Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он походил на вас». Как после всех сражений он мог отказать мне в праве моей страны жить в чести? Наши добровольцы достигли своей мечты, в случае победы немцев они помогли бы возрождению нашего народа и повели бы его к величию.

Победа союзников временно сделала бесполезными усилия четырех лет войны, гибель наших мертвых и славу выживших.

После поражения мир приложил все силы, чтобы опозорить проигравших. Наши солдаты, наши раненые, наши инвалиды были приговорены к смерти или брошены в концентрационные лагеря. Победители не уважали ничего, ни чести воина, ни наших родителей, ни наши дома.

Но величие не может быть напрасным. Добродетели, проявившиеся в страданиях и жертвах, сильнее ненависти и смерти. Точно так же солнце изгоняет ночную тьму, чтобы воссиять с новой силой.

Будущее принесет больше, чем просто реабилитацию. Оно не только приведет к признанию героизма солдат, сражавшихся на Восточном фронте, все поймут, что они были правы. Они были правы, потому что большевизм – это отрицание любых ценностей. Они были правы, потому что объединенная Европа, за которую они боролись, была единственной и, вероятно, последней возможностью выживания чудесного континента, прибежища человеческой радости и страстей, едва не уничтоженного вихрем смерти.

Настанет день, когда люди пожалеют о поражении в 1945 году защитников и строителей новой Европы.

И в ожидании этого дня я намерен рассказать правдивую историю – историю их сражений, их испытаний, рассказать о том, как они отдавали сердца этой борьбе.

Эпическая история бельгийских добровольцев – всего лишь одно подразделение среди сотен – на огромном русском фронте включает и солнечные дни великих побед, и черные дни великих поражений, поражений, привнесенных внешними обстоятельствами, но поражений, с которыми они не смирились.

Именно там, в бескрайних степях, родились люди.

И ты читатель, друг или враг, увидишь, как они вернутся к жизни, потому что мы жили в те времена, когда нужно было долго искать настоящих людей, а они были именно такими. Это ты увидишь собственными глазами.

^{Леон Дегрелль}

Глава 1

Бросок на Украину

День 22 июня 1941 года начался, как всякое другое прекрасное летнее воскресенье. Я вообще ни о чем не думал, когда включил радио, но внезапно несколько слов заставили меня оторопеть. Войска Третьего Рейха пересекли европейскую границу СССР.

Кампания в Польше, кампания в Норвегии, кампания в Нидерландах, в Бельгии и Франции в 1940 году, кампании в Югославии и Греции весной 1941 года были только предварительными операциями или вообще ошибочными. Настоящая война, в которой решалось будущее не только Европы, но и всего мира, только начиналась. Это больше не была война за границы или интересы. Это была религиозная война. И, как все религиозные войны, она должна была стать беспощадной.

Прежде чем бросить свои танки в степь, Рейх попытался прибегнуть к обходным маневрам, как затаившийся кот.

В 1939 году национал‑социалистическая Германия выполняла беспрецедентную программу. Она восстанавливала себя столь беспрецедентными темпами в громе и блеске вспышек таких катаклизмов, что вся Европа и весь мир содрогались в ужасе. Если бы в это время все ее враги на Западе выдвинулись к Рейну, и в то же самое время большевики начали бы наступление в Восточной Пруссии, они могли бы просто удавить Гитлера. Он любил повторять раз за разом, что кайзер Вильгельм II проиграл Первую мировую войну только потому, что не сумел избежать войны на два фронта. Он намеревается поступить умнее. Но мы еще увидим, как однажды на руинах рейхсканцелярии в Берлине встретятся не только шотландец и мужик, но также черномазый из Гарлема и дикий киргиз из азиатских пустынь…

***

В августе 1939 года накануне Польской кампании Гитлер в последнюю минуту сумел вывернуться из стратегической удавки.

Сталин имел много причин дружить с национал‑социалистами, его сотрудничество с «демократиями» было еще в будущем. Лондон и Париж с огромным треском отправили в Москву военные делегации. Но в то же самое время в обстановке строжайшей секретности Гитлер сумел ослабить петлю.

Сталин, как и Гитлер, играл очень умело. Он был заинтересован в том, чтобы плутократические демократии и национал‑социализм истощили друг друга, так как ненавидел обоих. Чем больше они подорвут свои силы в борьбе, тем легче коммунистам будет добиться своих целей. Сталин вел свою партию с азиатской хитростью, как главарь международной банды, уверенный в своих людях. Он даже мог позволить себе для видимости заключить союз с Третьим Рейхом: во всем мире дисциплина коммунистов была железной.

Эффект необычайной солидарности дал о себе знать. Англия и Франция превратили войну в мировую после того, как Гитлер вторгся в Польшу. Сталин сделал то же самое 15 дней спустя, но ни одна из союзных держав не посмела вмешаться.

Таким образом советский лидер совершенно безнаказанно нанес удар в спину сражающейся Польше и аннексировал треть территории несчастной страны. Англия и Франция, столь озабоченные ранее территориальной целостностью Польши, не посмели объявить войну СССР.

Это моральное и военное отречение от своих обязательств вселило уверенность в коммунистические банды по всей Европе. Демократии испугались Сталина! Они отступили перед ним! То, что было нестерпимо у Г итлера, оказалось вполне терпимо у русских!

«Демократии» пожертвовали моралью, принципами, самоуважением из опасений сделать союз Гитлера и Сталина еще прочнее. Они также опасались саботажа, который могли начать или уже начали коммунистические партии по всей Европе. Как всегда сиюминутные интересы взяли верх над другими соображениями.

В действительности «маленькая война» длилась всего 15 дней. Начиная с сентября 1939 года у союзников имелась только одна идея: не спровоцировать СССР, начать заигрывать со Сталиным, несмотря на его агрессию в отношении Польши.

Сталин смог резко увеличить свои требования, чтобы покончить с независимостью Литвы, Латвии и Эстонии, отобрать Бессарабию у Румынии. Для союзников было важно только одно: позволить русским сменить сторону. Менее чем через два года это им удалось.

Германия в 1939 и 1940 годах выиграла битвы в Польше, Норвегии и на Западном фронте. Однако она вела войну уже более 500 дней, не сделав одной очень важной вещи: не совершив победоносной высадки в Англии.

Англия со своей стороны точно так же не могла высадиться на континенте: Черчиллю пришлось готовить эту высадку несколько лет.

Поэтому курс Сталина был совершенно очевидным. Он шел на конфронтацию с Рейхом. Особенно это стало заметно на Балканах.

Игра становилась все более осторожной.

Немцы уже протянули свои лапы к Бухаресту, Софии и Белграду. В марте 1941 года Югославия импульсивно разорвала договор с Рейхом, заключенный всего 8 дней назад, что привело к роковым последствиям. Большевики, которые тайно подстрекали к такому поступку и которые хотели чуть больше, чем просто сместить британского ставленника короля Петра, публично объявили о поддержке югославского правительства.

Но в результате через две недели немецкие танки прошли по улицам Белграда, Сараево, Салоник и Афин. Парашютисты маршала Геринга заняли остров Крит. Однако даже после этого советско‑германские отношения еще не были разорваны. Союз с Рейхом имел для Сталина практическое значение. Он принес ему все, что Сталин ожидал: окровавленный кусок Польши, три прибалтийские страны, некоторые важные территории в Финляндии, великолепную Бессарабию.

Фашистский лимон был выжат досуха. Пришло время браться за второй лимон: так называемые «демократии». Мы знаем, какого рода сок дал большевикам этот фрукт к 1945 году: оккупацию территорий в Европе и Азии, на которых проживали 200 миллионов человек. Красная Армия обосновалась в Тюрингии, на Эльбе, у ворот Любека, в Петсамо, в Маньчжурии, Корее и на Курильских островах!

Югославский переворот стал доказательством наличия интересов СССР на Балканах, а весной 1941 года русские развернули военные приготовления. Все это не оставляло у Гитлера сомнений в амбициях Сталина. Чем больше он будет ждать, тем вероятнее его атакуют. Чтобы сосредоточить свои силы на востоке, он временно отложил план вторжения в Англию. Гитлер пытался разными способами найти хоть какой‑то вариант мирного разрешения конфликта между Германией и Соединенным Королевством. Но было уже слишком поздно для этого. Англичане больше не были расположены прекращать борьбу, однажды начавшись, она уже не могла быть остановлена.

В течение двух лет каждая страна хладнокровно подсчитывала, придерживаясь своего исконного национального эгоизма и соблюдая собственные интересы. В конце концов, все пришли к совершенно одинаковым заключениям.

Русские, умело подталкиваемые Англией и пришпориваемые новыми соблазнами, намеревались напасть сами, раньше или позже – неважно. Немцы, чувствуя, что жребий брошен, решили согласиться с неизбежным. 22 июня 1941 года началась битва не на жизнь, а на смерть между национал‑социалистическим Рейхом и советской Россией: два империализма, две религии, два мира, протянувшихся по степям на восток.

Основные богатства Англии, отделенной от остальной Европы морем, были рассеяны по всему миру, поэтому она не могла в полной мере оценить важность дуэли. Она отреагировала, думая о своих ближайших интересах – облегчить блокаду островов, а не о судьбе, которая ждет Европу в день победы большевиков.

Наоборот, для нас, населения Европейского континента, эта борьба стала решающей.

Если победу одержит национал‑социалистическая Германия, она получит господство на востоке над огромными территориями, пространство для расширения прямо от своих границ, связанное с метрополией железными дорогами, реками и каналами. Немцам придется осваивать эти территории. Великий Германский Рейх полностью возродится, имея замечательную социальную структуру, он обогатит новые территории, простирающиеся от Северного моря до Волги. Он будет обладать невероятной мощью, неслыханной притягательной силой и предложит двадцати миллионам человек, теснящимся на старом континенте, такие возможности для прогресса, что эти территории станут исходной точкой для создания Европейской федерации, о которой мечтал Наполеон, которую описывал Ренан и которую воспевал Гюго.

Если же, наоборот, верх возьмут коммунисты, кто в Европе сможет им противостоять, когда рухнет германский бастион? Польша, истекающая кровью? Безумные Балканы, обманутые, оккупированные, порабощенные? Обескровленная Франция, которая противопоставит красивые речи двумстам миллионам мужиков и большевистской идеологии, взращенной на победных лаврах? Греция, Италия, болтливые и очаровательные, со своим нищим населением, привыкшим греться на солнце, словно ящерицы? Винегрет мелких европейских народов, ошметки тысячелетней гражданской войны, каждый из которых не наскребет и сотню танков? Большевики разгромят Рейх, и тогда Сталин взгромоздится на тело Европы, которая, утратив все силы сопротивления, будет готова подвергнуться насилию.