Между мировыми войнами: триумф действия

Друзі не залишать!

Между мировыми войнами: триумф действия

 

Фашизм пропагандировал силу воли и решительность. В кризисные годы после Первой мировой войны он завоевал много приверженцев по всей Европе и превратился в смертельную опасность.

Они идут на улицы против «многонациональных торговых сетей под еврейским предводительством», борются против «цыганской преступности», требуют возврата к границам, существовавшим до 1920 года, и настаивают на запрете гомосексуализма. Их ударные силы не гнушаются убийств и поджогов. «Новые правые» силы в Венгрии, прежде всего, активисты партии «За лучшую Венгрию» («Йоббик»), поклоняются картинам из времен, которые, казалось бы, остались в далеком прошлом – речь идет об ужасах господства национал-социалистов, о 1930-х годах, когда во многих европейских странах возникли фашистские движения.

И сегодня венгерские «борцы за освобождение» являются силой в переживающей не лучшие времена Европе. Доказательством тому служат, в частности, события в Греции, где крайне правая партия «Золотая заря» на выборах в июне 2012 года получила 6,9% голосов и впервые в своей истории попала в парламент. С тех пор на улицах греческих городов можно встретить патрули, вселяющие страх в мигрантов, лиц нетрадиционной сексуальной ориентации и левых.

Полиция давно уже закрывает глаза на выходки националистов. Предположительно, каждый второй полицейский является избирателем «Золотой зари» - партии, которая выступает за территориальные претензии в адрес Турции, считает воровство и коррупцию признаками демократии, называет парламентариев «бандитами, лжецами и уродами» и не скрывает своей приверженности идеям национал-социализма. «Золотая заря» выступает за то, чтобы право голоса в Греции имели только «люди чистых греческих кровей» (до тех пор, пока парламент не будет упразднен окончательно). Мигранты же в массовом порядке должны быть выдворены из страны.

Согласно опросам, количество сторонников «Золотой зари» может вырасти до 14%. В других странах право-радикальные лозунги тоже довольно популярны. Так, в Чехии в недавнем прошлом имели место учения по военно-прикладным видам спорта и массовые драки, в Словакии случались всплески антисемитизма, в Болгарии постоянно распространяется ненависть в адрес турок. Подобные воинственные настроения, которым привержены, главным образом, молодые мужчины, наблюдаются во многих странах, в первую очередь, в Восточной и Южной Европе. Можно ли провести параллель между сегодняшним днем и ситуацией, сложившейся к 1933 году?

Пожалуй, нет, потому что хотя новые правые движения и подражают своим предшественникам из далекого прошлого, их выступления, по крайней мере, пока не настолько радикальны. Да и общественно-политическую ситуацию тогда и сейчас сравнивать не приходится. В 1920-е и 1930-е годы Европа еще не преодолела тяжелейшие последствия Первой мировой войны. Сегодня же страны в западной части континента могут радоваться по поводу 60 мирных лет и беспрецедентного экономического успеха. Успех этот был предопределен, кроме всего прочего, падением коммунизма в 1989-1990 годах, а также европейской интеграцией.

И тем не менее: грозят ли Европе такие же страшные последствия экономического кризиса, как и в начале 1930-х годов? Не послужила ли началом той катастрофы Великая депрессия, разразившаяся в 1929 году? Наверняка. Однако сравнивать тогдашний и нынешний экономический кризис нельзя, считает историк экономики Вернер Плумпе из Франкфурта. Так, Великая депрессия была в значительной степени спровоцирована политическим и военным разрушением мировой экономики в ходе Первой мировой войны, а также конкуренцией разных государств в области валютной политики. Так что, если бы не было «Великого взрыва» 1914-1918 годов, создавшего определенные экономические условия, то фашизм мог бы просто не возникнуть.

Еще одной предпосылкой для возникновения фашизма стало появление конкурирующего строя – коммунизма, от которого национал-социалисты, по их собственным утверждениям, собирались спасти мир. Да и многих других факторов, способствовавших развитию фашизма, больше нет. Так, давно уже дискредитировали себя евгенические идеи, так же как и идеалы национал-социализма, пропагандировавшие «совместное мышление» и товарищество. Мало кто уже придерживается мнения, что насилие и военщина являются «нормальными политическими средствами». Тогда же эта риторика была очень распространена и играла на руку фашистским движениям – национал-социалистам в Германии, «Железной гвардии» в Румынии и многочисленным фашистским группировкам во Франции и других странах.

Примером для почти всех движений этого толка была Италия, где в 1922 году пришел к власти Бенито Муссолини и в течение всего нескольких лет установил в стране диктатуру одной партии. В частности, он создал антисоциалистическую партийную милицию и, изменив законодательство, получил неограниченные полномочия как глава государства. Гражданские права населения, в том числе право на забастовки и свобода слова, были полностью или частично упразднены. С политическими оппонентами расправлялась тайная полиция OVRA. С точки зрения международного имиджа (в том числе и за пределами фашистских кругов), Муссолини стал считаться основателем некоего «третьего строя», помимо капитализма  и коммунизма, в развитии которого должны были принимать участие и экономические элиты – под руководством «дуче» и его правительства.

Однако и старым элитам (королевскому двору, военным и чиновникам) Муссолини оставил значительную власть. Итальянский фашизм, по определению историка Вольфганга Шидера из Геттингена, стал «посреднической диктатурой». Так, ему удалось задобрить католическую церковь подписанием Латеранских соглашений в феврале 1929 года.

Как и последователи всех остальных фашистских движений, Муссолини придерживался радикальных взглядов и сравнивал страны и нации с садами, в которых можно сажать и выкорчевывать те или иные растения. Он организовал кровавые военные походы в Африку, вел расистскую политику в области рождаемости и подавлял оппозиционные силы в своей стране.

Фашизм не поражал воображение своей логикой – таковой в нем вовсе не наблюдалось. В гораздо большей степени он пропагандировал радикальную решительность и силу воли вместо склонности к компромиссам, действие вместо критического осмысления, чувство вместо анализа, единство вместо общественных противоречий и «идеалы» вместо интересов. Фашизм возводил в культ единство и чистоту, а также склонялся к воинственной экспансии. Он отвергал либеральное общество и социалистические движения. Опираясь на молодых мужчин и зачастую деклассированных представителей разных слоев общества, он стал надклассовым движением – и одновременно политическим парадоксом. Представления о жестком порядке переплетались в нем с удовольствием от разрушения, а консервативное постоянство – с юношеской динамикой и мобильностью.

Фашистские государства, возникшие после Первой мировой войны, прежде всего, Италия и Германия, были расистскими, анти-социалистическими и авторитарными, но по структуре своей – зачастую поликратическими и сетевыми. Во главе стоял харизматичный лидер, а единство обеспечивала постоянно пропагандируемая мобилизация.

Особым случаем является Испания. Там в 1930-е годы также появились фашистские партии, которые ориентировались на итальянскую модель, в том числе на фаланги под руководством националиста Хосе Антонио Примо де Риверы. Но после гражданской войны 1936-1939 годов в стране с сильными консервативными и католическими традициями лидерство перехватили право-авторитарные силы во главе с генералом Франко, которые сначала тоже использовал фаланги, но постепенно исключил элементы фашизма из структуры своего режима.

Кроме того, во франкистской Испании расизм играл иную роль, чем в других фашистских движениях времен между мировыми войнами, которые, в свою очередь, тесно переплетались между собой и провозглашали основной идеей «народную чистоту». Этот расизм зачастую выливался в антисемитизм, типичный не только для национал-социализма, но и для фашистских движений в Румынии, Венгрии и Хорватии.

Итальянскому фашизму были также присущи ярко выраженные расистские черты. Он в этом смысле отличался только степенью национал-социализма. Это выражалось в жестокости колониального господства в Северной Африке, а также в оккупационной политике в Словении, Албании, Хорватии, Греции и на юге Франции, а также не в последнюю очередь в антисемитских законах, которые, впрочем, принимались не только под давлением со стороны Германии. Начиная с 1935 года, итальянский фашизм в своей расистской общественной политике все больше и больше походил на немецкий национал-социализм и был при этом намного более радикальным, чем авторитарные режимы в Венгрии, Румынии и Польше.

Подъем фашизма в Италии и Германии проходил в схожих условиях. После Первой мировой войны общественная дискуссия в обеих странах стала намного более милитаризованной. Воспоминания о результатах войны, восхваление героизма собственных солдат и готовность нации к самопожертвованию, подхлестываемая средствами массовой информации, создали климат, в котором политика воспринималась, прежде всего, на эмоциональном уровне. Постепенно возник настоящий «культ насилия», как его назвал историк Бернд Вайсброд из Берлина. Фашизм предполагал четкое и максимально радикальное определение этого нового политического хабитуса с целью использования его в собственных интересах.

Наибольшее восхищение это вызывало среди молодых мужчин, которым самим не довелось воевать, но которые слушали рассказы о войне своих отцов и старших братьев. «Фронтовой опыт», которым могли похвастаться лишь единицы из них, стал для этих молодых людей квинтэссенцией их политического самосознания. «Культу совести», присущему 19-му веку, они противопоставляли идеалы «крутой», гипертрофированно жесткой мужественности. Образ героического, решительного и склонного к применению насилия мужчины был особенно привлекательным для тех молодых людей, которые стремились отмежеваться от предположительной (мужской) слабости «трусов», рассказывавших об ужасах войны. Смелость, решительность и самоконтроль даже в самых опасных ситуациях – вот были идеалы нового поколения. Воинственная риторика НСДАП и других фашистских партий задела их за живое, равно как и культ жесткости и скорости, присущий набиравшим в те годы популярность боксу и автогонкам. Фашизм, по словам французского философа Поля Вирильо, лелеял «металлическую мечту о человеческом теле». Он требовал «сверхчеловеческих физических усилий» и героизировал таковые. Власть, насилие и скорость составляли гармоничное, органичное единство. Тот, кто был быстрее и решительнее, тот добивался успеха. Поэтому фашисты не просто воспевали чисто технический прогресс в военной области, а пропагандировали ускорение жизненного ритма в целом и провозглашали молодежь движущей силой и авангардом нации. В кризисные времена (после 1918 года) подобные идеи находили отклик среди многих молодых людей, потому что они предполагали не только поиск решений социально-экономических проблем и победу над безработицей, но и давали ответ на кризис мужского образа, вызванный войной, а также профессиональной и культурной эмансипацией молодых женщин.

Фундаментально изменился после Первой мировой войны и национализм, особенно в тех странах, которые пострадали от Версальского мира. Массовый пересмотр государственных границ серьезно ущемлял национальное самосознание разных народов. Во многих странах раздавались требования возврата «потерянных» территорий, многие переживали радикализацию националистических настроений, которые принимали черты расизма.

Одновременно терялась представлявшаяся до тех пор естественной связь с монархией. Это касалось не только Германии, где бегство кайзера никоим образом не повлияло на радикальные правые силы. В Италии и позднее в Испании, а также в таких странах, как Румыния или Хорватия, на смену монархам быстро пришли харизматичные новые лидеры.

Авторитет последних основывался не на «особенном положении или традиционном достоинстве», присущих, по словам социолога Макса Вебера, монархам, а, в первую очередь, на пустой вере в их способности повести за собой нацию. Послушание лидерам при этом возводилось в ранг абсолюта. Лидер же, в свою очередь, имел право целиком и полностью распоряжаться своими подданными. Таким образом, новый национализм изначально получал своеобразное сакральное значение.

В общем и целом, постоянное употребление религиозных речевых оборотов стало признаком фашистской самоинсценировки и пропаганды. Фашисты постоянно говорили о «готовности к самопожертвованию», «мучениках», «вере», «возрождении» и «духе». Эта сакрализация политики фашистов, с одной стороны, выражала их уверенность в собственной победе, а с другой, служила предупреждением, что нельзя допускать упаднических настроений.

Новым девизом в Германии стало понятие «народное сообщество». Еще во время Первой мировой войны термин «народ» сильно изменился: под ним все реже подразумевался особый социальный слой («простой» народ в противовес дворянству, т.е. главенствующему классу), а все чаще имелось в виду именно единство нации.

Новый национализм пропагандировал эту идею (в том или ином виде присутствовавшую и в других фашистских странах) на биологическом уровне. Он взял за основу традиционную воинственность и ненависть к социалистам, присущий «старому» национализму, и еще более ужесточил его. Так «народное сообщество» превратилось в «военное сообщество». Готовность к применению насилия постоянно росла, «акции» против политических оппонентов становились все более радикальными, жестокими и кровопролитными. Классовые интересы, экономические разногласия и этнические конфликты должны были быть преодолены в войне против внутренних и внешних врагов – против либерализма, капитализма по принципу невмешательства и марксистского социализма.

Но, как ни странно, новая идеология при этом не всегда противоречила демократии, утверждает американский социолог Дилан Райли на  основании своего сравнительного анализа фашизма в Италии, Испании и Румынии. «Фашисты  отвергали либерализм, но демократию как политическую формулу они вполне принимали».

Действительно, не только итальянские фашисты, но и немецкие национал-социалисты настаивали на том, что создали новую форму «тоталитарной демократии». Так, в энциклопедии Meyers Lexikon, изданной в 1937  году, национал-социализм определялся как некая форма «непосредственной демократии»: «Противопоставление демократии авторитарному государству или диктатуре» является «либеральной подменой», потому что сама идея наличия у нации лидера (фюрера) предполагает «доверительные отношения между лидером и его подданными», а национал-социализм следует понимать как «воплощение германской демократии» - демократии, которая обходится без выборов, парламентов или компромиссов. «Сегодняшнее «тоталитарное государство» можно считать некой разновидностью демократии», писал один национал-социалист в 1939 году.

Итальянский министр воспитания Джузеппе Боттаи утверждал даже, что фашизм является еще более демократичным строем, чем давнишние либеральные демократии, потому что только он предполагает различия между элитами и народом.

Философ режима и политический педагог Джованни Джентиле соглашался с этим утверждением: в 1927  году он писал в американском журнале Foreign Affairs, что фашизм является «в основном демократическим государством». Государство и индивидуум при этом объединяются и представляют собой таким образом «истинную демократию». Пропаганда представляла фашистское «народное государство» этакой «волшебной формулой».

Но привлекательность фашизма зиждилась не только на пропаганде. Так, в самом начале развития этого движения НСДАП, к примеру, ловко пользовалась представлявшимися ей возможностями партиципации. Так, в протестантских областях она извлекала выгоду из склонности населения к объединению и попадала в местные парламенты вместо свободных объединений избирателей. Благодаря своим многочисленным связям с военизированными организациями, стрелковыми клубами, спортивными и атлетическими объединениями, музыкальными клубами и туристическими ассоциациями партия легко заполучила в свои ряды множество новых членов и стала самой крупной во всей стране. В отличие от типажа политика, готового к компромиссам, типаж харизматичного лидера-фюрера прекрасно подходил для олицетворения будущего успеха партии.

Однако внимательные и критически настроенные наблюдатели не могли не замечать теневую сторону будущего, предлагаемого НСДАП и прочими «движениями» такого  рода. Еще задолго до прихода Гитлера к власти штурмовые отряды НСДАП наглядно демонстрировали, какая судьба была уготована тем, кому не находилось места в новом народном сообществе.

Рано или поздно попытки создания гомогенного, «единого» стандартизированного общества во всех фашистских государствах выливались в «искоренение» «неправильных» элементов, иначе говоря, в насилие. Как писал французский философ Мишель Фуко о фашизме и национал-социализме, «война велась больше не от имени суверена, (…) а от имени существования всех». Расправы стали, по его определению, «витальными»: «Будучи властителями жизней, тел и рас, правители на многочисленных войнах погубили так много людей». На кону стояло «уже не юридическое существование суверенитета, а биологическое существование населения. Если геноцид является мечтой современных властителей, то не  в силу возвращения старого права на убийство, а потому, что власть реализуется на уровне жизни, биологического вида, расы и массовых феноменов населения». 

Так же, как и становление нового расистского национализма и идею народного сообщества, это типично фашистское объединение жизни и смерти, объединение веры в собственные безграничные возможности и веры в судьбу невозможно понять, не принимая во внимание ужасы Первой мировой войны. Сегодня просто невозможно даже представить себе, как политика, откровенно проповедовавшая войну на уничтожение против «врагов народа» – внутри страны и за рубежом – могла получить поддержку общества. Спустя 80 лет, уже с учетом опыта Второй мировой войны и Холокоста, кажется просто невозможным, что могут появиться партии, которые будут обещать новое начало на основание полного разрушения чего-то уже существующего. Но в период между двумя мировыми войнами успех фашизма был обусловлен тем, что он поначалу показался людям некой новой политической формой и альтернативой неприемлемым для них коммунизму и капитализму, способной к тому же вывести Европу из большого кризиса.

("Die Zeit")

 

 

Верховный жрец «бога войны»

Друзі не залишать!

Верховный жрец «бога войны»

Оригинал статьи опубликован в газете The Times 20 марта 1944 года

Этой весной украинский пейзаж выглядит так: сверкающие на солнце лужи, воронки, изрешеченные, обгоревшие танки, зловещий запах войны и незахороненных тел. На раскисших дорогах советские тягачи вытаскивают застрявшие грузовики и пушки. Красноармейцы-артиллеристы погоняют взмыленных лошадей. Кавалерия движется рысью, забрызгивая грязью усталых, потных пехотинцев, шагающих вперед — к новому сражению.

На следы побоища никто не смотрит. Это знакомая картина. Так было под Сталинградом и Курском, Киевом и Гомелем — везде, где оставила свою страшную печать советская артиллерия.

Это — работа Воронова.

Решение

Много лет назад Главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов, гигант с душой великого профессионального солдата, поставил собственную репутацию и судьбу страны на один козырь — пушки. Немецкие генералы, с которыми ему тогда еще не довелось сойтись в бою, предпочитали что-нибудь не столь традиционное. Они построили свою новую армию на взаимодействии танков и авиации.

Потом в Россию пришла война. Пять месяцев немцы шли вперед с потрясающей скоростью, подавляя все своей мощью. Упрямый Воронов все цеплялся за артиллерию. Настал момент, когда машина блицкрига докатилась до ворот Ленинграда, Сталинграда, Кавказа. Воронов все твердил: артиллерию ничто не заменит.

То, что происходило на этой неделе по всей гигантской линии русского фронта, стало окончательным подтверждением — Воронов был прав. Конкретные доказательства налицо — Красная Армия, чьим острием стала беспрецедентная на любых фронтах концентрация артиллерии, побеждает. Вороновская палица выбила шпагу из рук вермахта, и другие рода советских войск втаптывают ее в грязь.

Путь артиллериста

На своем командном пункте гигант Воронов улыбается: я же говорил — пушкам замены нет! Он читает потоком поступающие донесения, изучает карты, планирует новые операции. Он доволен.

 

Двадцать шесть лет назад Воронов — широкоплечий, широкогрудый парень — вступил в Красную Армию. Ему было 18, он рвался в бой, был предан идеям большевизма со всем безрассудным пылом юности. Он сражался, голодал, получил орден.

Этого голубоглазого, светловолосого паренька взрастила богатая русская земля — он был практичен, вынослив, крепок душой и телом. У него типично русское открытое лицо, и фамилия — типично русская (от слова «ворон»). Этот мощный гигант любил мощные, прочные вещи. На полях сражений он увидел пушки в действие — и влюбился в них.

Когда гражданская война закончилась, Воронов перешел в артиллерию. Он закончил сначала артиллерийские курсы, потом Высшую артиллерийскую школу комсостава, командовал артиллерийским полком, артиллерийским училищем, получил звание комкора.

В 38 лет Воронов стал начальником артиллерии Красной Армии. Шел 1937 — год гигантской чистки в армии, тревоги, потрясений. Михаила Тухачевского «ликвидировали», после его гибели в практическом руководстве армией и военной теории образовался вакуум. Воронов ненавязчиво старался заполнить эту брешь. Он укреплял дисциплину, создавал новые артиллерийские училища, разработал новую систему подготовки солдат, открывал специальные курсы для влюбленных в артиллерию юношей.

Традиции и новые идеи

Традиция уважения к артиллерии, чьим прямым продолжателем стал Воронов, закладывалась Петром Великим, Суворовым, пронесшим российский флаг через Альпы, победителем Наполеона Кутузовым. Да, его воспитала Красная Армия, но он с гордостью считал себя наследником богатых российских военных традиций, и пытался внушить эту гордость своим подчиненным. Этот гигант, возвышавшийся над письменным столом, — рост 195 сантиметров, вес 100 килограммов — засиживался до поздней ночи, спокойно, без командирского нажима, беседуя со своими офицерами.

От старых белобородых профессоров военных академий он узнал, что в Первую мировую войну русская артиллерия, в отличие от других родов войск, весьма достойно проявила себя в боях против немцев. Тогда, в 1914 году, у России было 7030 орудий; для сравнения — у Германии 11258, у Франции — 4792, у Австро-Венгрии — 4138, у Британии — 1352. Сами немецкие генералы с уважением отзывались о смертоносной эффективности русской артиллерии.

Итак: если сосредоточить массу орудий на угрожаемом участке — какая сила сможет прорваться сквозь этот заслон? И если сконцентрированная артиллерия будет не только вести огонь по площадям, но и поражать одну за другой небольшие отдельные цели — какая оборона устоит перед ее мощью? Так, на основе российских традиций, из массы идей, сомнений и предположений, родилась вороновская тактика — массированное применение артиллерии и последовательное сосредоточение огня по индивидуальным целям.

Друзья

Остроумный, проницательный, начитанный Воронов легко сходился с людьми. Среди его друзей были Клим Ворошилов — невысокий шахтер, доросший до наркома обороны, и молодой, но необычайно талантливый летчик по имени Александр Новиков.

Генеральные репетиции

Одна учеба и маневры не сделают из человека искусного артиллериста — для этого нужна война. В 1938 году на границе СССР с Манчжоу-Го вороновские пушки подавили японскую артиллерию и словно бритвой срезали верхушки нескольких сопок вместе с вражескими ДОТами. В 1939 году Красная Армия вновь столкнулась с японцами на границе Внешней Монголии. Там, правда, решающее слово сказали танки Жукова. А в 1940 году Воронов участвовал в прорыве знаменитой финской «линии Маннергейма».

Своими действиями на финской войне, где СССР поначалу терпела унизительные, но поучительные неудачи, Воронов создал образец для нынешней советской тактики. Сначала его артиллеристы в тылу практиковались в стрельбе по копиям финских укреплений. Затем тяжелые орудия подтягивались вплотную к «линии Маннергейма». Стреляя прямой наводкой по отдельным ДОТам, артиллерия методично их разрушала. Затем в дело вступала пехота. За эти действия Сталин присвоил Воронову звание генерал-полковника артиллерии.

К моменту немецкого нападения — 22 июня 1941 — командиры Красной Армии были еще «зелеными». Они не умели взаимодействовать друг с другом. ВВС РККА (тогда они только перевооружались на новые машины) были слабы, тактика танковых войск страдала серьезными изъянами. Воронову в те горькие дни отступления крайне не хватало одного из видов оружия, который у врага имелся в изобилии — минометов. Однако расчеты его орудий сражались с умением, упорством и мужеством — из нескольких тысяч немецких танков, выведенных из строя в первые месяцы войны, каждый третий был на счету артиллеристов Воронова.

Первая победа

Воронов работал без отдыха, круглые сутки. Под глазами у него появились черные круги от усталости. Он утратил обычную улыбчивость. Время тоже сражалось против русских: дефекты армии надо было исправлять срочно, пока еще не поздно.

Воронов чуть ли не полностью переписал артиллерийский устав, тасовал командные кадры. Он постоянно внушал подчиненным: тщательно разведывайте цели, не жалейте сил на маскировку орудий, не бойтесь ближнего боя, не бойтесь окружения. Сталин опять ему помог: был образован специальный наркомат, ведавший производством минометов.

Час решающего испытания пришел в декабре 1941 года: его ареной стали леса к западу от Москвы. К этому времени Воронову уже удалось создать резерв: по полевым орудиям он превосходил врага на треть, по минометам — вдвое. Дорогу на Москву Гитлеру преграждали только собранные с бору по сосенке части московских рабочих-ополченцев, и вороновские пушки. Ополченцы дрались насмерть. А огонь артиллерии Воронова отбросил нацистские армии.

Новые вороновские реформы основывались на уроках этой битвы. Он выделил из каждой пехотной дивизии по артиллерийскому полку, и объединил их в Резерв главного командования. Теперь он мог маневрировать артиллерией, чтобы заткнуть дыру в обороне или нанести массированный огневой удар по врагу.

Сталинград

Все лето 1942 года Красная Армия отступала — а Воронов создавал свой артиллерийский резерв. Подобно Сталину, он сделал ставку на мужество защитников Сталинграда. Если город выстоит, сосредоточиваемые в тылу солдаты и пушки нанесут по немцам решающий удар. Сталинград выстоял.

19 октября пушки Воронова сказали свое слово. Их позиции располагались по берегам Волги и Дона — по 300-400 стволов на километр фронта. Когда артподготовка — огонь вели пять тысяч орудий — закончилась, в пробитые бреши устремились советские танки и пехота. В тот день армия поняла: Воронов был прав. Его артиллеристы выпустили 689 тысяч снарядов, уничтожили 160 батарей, 293 пулеметных гнезда, 322 опорных пункта, девять тысяч немецких солдат.

Через пятьдесят один день Воронов, наблюдая за истреблением 22 окруженных вражеских дивизий, вынес трезвый вердикт: «От такого ураганного огня спастись можно двумя способами — погибнуть или сойти с ума». Немцы гибли, сходили с ума, сдавались тысячами.

Воронов получил звание маршала артиллерии, в Кремле ему вручили платиновый орден Суворова. В переполненном Кремлевском банкетном зале Сталин лично поднял за него тост. (Один американский представитель, увидев гиганта Воронова, восхищенно прошептал: «За какую же футбольную команду он играл?»).

Простые люди впервые узнали, как выглядит маршал Воронов. На одном из опубликованных снимков он получал награду из рук маленького бородатого Председателя Верховного Совета Михаила Калинина, улыбаясь радостно и застенчиво, как подросток, впервые надевший длинные брюки. На другом снимке он, в пустой комнате под Сталинградом, допрашивал побежденного фельдмаршала Фридриха Паулюса. Предприимчивое руководство картинной галереи на московском Кузнецком мосту выставило его портрет маслом — голубые глаза, крупный нос, дружеская улыбка, мощный подбородок.

Тактика

За Сталинградом последовали новые триумфы. Прошлым летом под Курском Гитлер предпринял последнюю, отчаянную попытку переломить ход войны в России. Вороновские пушки искромсали многие сотни гигантских, мощно бронированных «Тигров» (60-тонных танков Т-VI) и «Фердинандов» (70-тонных самоходок). А два месяца назад возле Ленинграда его артиллеристы перемешали с землей одну из сильнейших оборонительных линий вермахта.

Воронов участвовал в составлении плана каждого из этих сражений — ведь теперь он стал одним из семи членов Ставки Верховного главнокомандования. В каждом из этих замыслов вороновской артиллерии отводилось почетное место. Но он был уже не только артиллеристом, а превосходным «универсальным» военачальником.

Он освоил тонкости применения всех родов войск, он знал: победа добывается коллективными усилиями. И все члены этого коллектива были его близкими друзьями — молодой Новиков, ставший теперь Главным маршалом авиации, Жуков, Семен Тимошенко.

Оружие победы

Воронов побеждал и побеждает за счет массированного сосредоточения орудий, а не какого-то их непревзойденного качества. Он требовал от конструкторов: пушки должны быть простыми в обращении, надежными, чтобы выдержать любой рельеф местности и капризы погоды, эффективными в борьбе с танками. И те не подвели Воронова. О результате свидетельствует один пример: немцы активно использовали захваченные русские орудия, отправляя их в Северную Африку.

Становым хребтом вороновской артиллерии служат 76,2-миллиметровая (трехдюймовая) полевая пушка, 45-миллиметровая (1,8-дюймовая) универсальная пушка, 122-миилиметровая (пятидюймовая) и 152-милимметровая (шестидюймовая) гаубицы-пушки — мы расставили их в порядке распространенности. Стандартная противотанковая пушка имеет калибр 37 миллиметров, и дальность действия в 4,5 мили. Калибр стандартного зенитного орудия — 105 миллиметров, дальность по высоте — 42 тысячи футов.

Особенно Воронов гордится секретной «Катюшей» (уменьшительное от «Катерина»), о которой русские говорят: «Куда „Катюша“ ударит, там никто не выживет». По отрывочным сведениям журналисты догадались: речь идет о ракетной установке — направляющие расположены плод углом в 45°, залп производится по электропроводам. На прошлой неделе американские кинозрители увидели залпы «Катюш» в хронике о взятии Гомеля: они ошеломленно наблюдали, как ракеты, словно молнии, вылетают из облака густого дыма.

Для Воронова, как и для любого русского солдата, сухой свист реактивных снарядов «Катюши» и грохот тяжелых орудий — самая приятная музыка. И под эту музыку Красная Армия на этой неделе шла к новым победам.

Наступление

Две недели назад вдоль пятисотмильной линии фронта на Украине царило относительное спокойствие. Но затишье было обманчивым. По ночам советские разведчики уходили на ничейную землю. В штабных блиндажах офицеры наносили на карты позиции каждой немецкой батареи, каждый ДЗОТ и противотанковый ров.

Опять же по ночам пехота и танки двигались к линии фронта, зарывались в землю. Раскисшую землю еще покрывал тонкий слой снега, и к тягачам цепляли волокуши с орудиями и боеприпасами.

В назначенный час началась трехдневная артподготовка. Никогда раньше столько орудий не вели огонь одновременно; и редко его результаты бывали так сокрушительны. В огромные бреши, образовавшиеся во вражеских оборонительных линиях, устремились танки и пехота. Вместе с ними двигалась «артиллерия поддержки» — легкие полевые орудия и минометы; их задачей было уничтожать то, что уцелело после артподготовки. За спиной атакующих грохотали тяжелые пушки.

За неделю немцы потеряли 65 тысяч убитыми и 9 тысяч пленными. Сдающиеся, шатаясь, выбирались из полуразрушенных блиндажей, повторяя: «Kanonen . . . Kanonen . . . wir können nicht mehr. . . .» (Пушки. . . Пушки. . . Это невыносимо).

 

Вторая мировая — всегда с нами

Друзі не залишать!

Вторая мировая — всегда с нами

Статья опубликована 27 августа 1979 года в журнале «Time».

Джонатан Свифт называл войну «безумной игрой, которую так любит наш мир». Сейчас, когда она стала еще безумнее из-за угрозы ядерной катастрофы, мир научился удовлетворять этот завороженный интерес человека к войне тем же способом, что с таким успехом использовался в «Илиаде» и Библии: вновь и вновь «переигрывая» крупные конфликты на безопасной временной дистанции. И сегодня, спустя 40 лет после начала Второй мировой войны и 34 года после ее окончания, — капитуляции Японии — этот величайший конфликт в истории по-прежнему занимает умы и воображение американцев.

Она становится темой все новых серьезных исследований, и неизменно вызывает безграничный интерес у широкой публики. Вторая мировая стала настоящим «рогом изобилия» для индустрии развлечений, поставляя сюжеты для произведений любых жанров, от туповатой комедии до высокой трагедии, «ужасов», триллеров и даже фантастики, для нескончаемого потока популярных исторических трудов, романов, фильмов и телепередач. Более того, по словам экспертов, отслеживающих тенденции в этой области, Вторая мировая война, хотя и не породила до сих пор своих «Унесенных ветром», уже заменяет войну между Севером и Югом в качестве того конфликта, который наша страна наиболее пристально изучает, анализирует, и — не станем кривить душой — смакует.

Конечно в США всегда существовал живой интерес ко Второй мировой войне, но в последние годы аппетит наших соотечественников ко всему, что с ней связано, приобретает уже попросту гомерические масштабы, а насыщают его так, как будто он вовсе неутолим. К примеру, только одно издательство Bantam Books за последние полтора года выпустило 31 научную и научно-популярную книгу о войне, причем 15 из них были выброшены на рынок одним «залпом», в марте прошлого года; похоже книгоиздатели поставили перед собой цель — постоянно заваливать полки магазинов новыми названиями и переизданиями ранее вышедших трудов об этом конфликте. Ту же тенденцию на рынке отражает и другой факт: количество подписчиков на серийное издание TIME-LIFE Books о Второй мировой войне в 20 томах перевалило за 780 тысяч, и подписка продолжается. А ведь один перечень уже вышедших книг об этом конфликте занимает в Books in Print 12 страниц, отпечатанных мелким шрифтом. В свете сказанного не стоит удивляться, что последний роман Германа Вука (Herman Wouk) «Война и память» (War and Remembrance) 44 недели продержался в списке бестселлеров, а сюжет самой популярной книги этого года — «Выбора Софи» (Sophie’s Choice) Уильяма Стайрона (William Styron) навеян Холокостом.

Впрочем, книжный мир — лишь одна из сфер, где проявляется обострившийся интерес к войне. Такие романы, как «Ребята из Бразилии» (The Boys from Brazil), «Орел приземлился» (The Eagle Has Landed) и «Солдаты королевы» (Soldier of Orange), уже экранизированы, а сейчас идут съемки фильма по роману Кена Фоллета (Ken Follett) «Игольное ушко» (Eye of the Needle) — автор между тем работает над новой эпопеей о Второй мировой войне. Хотя фильмов об этом конфликте, естественно, выходит меньше, чем книг, эти кинопроекты — с тех пор как в 1970 году по экранам страны триумфально прошел «Паттон» (Patton) с Джорджем Скоттом (George C. Scott) в главной роли — отличаются все большей зрелищностью и амбициозностью. Сетка телевещания буквально забита документальными и художественными фильмами о Второй мировой войне — от недавно показанной шестичасовой биографической ленты о деятельности Эйзенхауэра в годы войны до ежегодно повторяемых «Командующих» (The Commanders). Документальная книга о разведчиках «Человек, которого называли бесстрашным» (A Man Called Intrepid) — лишь одна из многих, экранизированных для телевидения. В сентябре прошлого года 80 телестанций по всей стране начали трансляцию 25-серийного фильма «Дневник солдата: хроника скромного героизма» (G.I. Diary, a journal of obscure heroism). Впрочем, самой яркой из телепередач о Второй мировой войне стал документальный блокбастер «Холокост» (Holocaust) продолжительностью в 9,5 часов, показанный в 1978 году. Теперь, по словам Директора CBS по спецпроектам Мэй Холмс (Mae Helms), все телеканалы «пытаются сделать собственный “Холокост”».

Тот факт, что страну захлестнул такой поток материалов о войне, не может не удивлять. Конечно, отчасти интерес людей к этому периоду в объяснениях не нуждается. В конечном итоге, американцы старше 34 лет были либо очевидцами, либо участниками Второй мировой: она стала частью их собственной биографии. Есть, однако, и иные, более конкретные причины сегодняшнего повышенного внимания к этому конфликту.

Отчасти оно связано с тем, что в последние годы, в связи с рассекречиванием архивных документов, в научный оборот был введен огромный массив новой информации. Британия сняла гриф «секретно» с материалов по этому периоду в 1972 году, в США аналогичная работа происходило поэтапно, и была закончена к 1975 году. Естественно, ученые и писатели ринулись на поиски новых, неизвестных доселе фактов. Одним из результатов стала изданная в прошлом месяце книга с рекордно длинным названием: «Операция “Ультра”: первый рассказ о величайшей тайне Второй мировой войны, основанный на официальных документах» (Ultra Goes to War: The First Account of World War II’s Greatest Secret Based on Official Documents). В чем состоит «величайшая тайна»? В том, как союзники использовали — или не использовали — данные, полученные за счет перехвата немецких шифровок.

Кроме того, переход США от конфронтации с России к нынешней политике разрядки побуждает многих ученых к попыткам по-новому взглянуть на историю «холодной войны», которая, как известно, стала побочным результатом Второй мировой. Многие из причин, обусловивших ее начало, связаны с решениями, принимавшимися еще в ходе борьбы с нацистами. Так, решение союзного командования остановить танки генерала Паттона, рвавшегося на Берлин, привел к изоляции германской столицы и превратил ее в одну из главных «горячих точек» конфронтации послевоенных лет. Роберт Даллек (Robert Dallek), профессор истории из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, отмечает в этой связи: «Нам надо оглянуться назад. Ситуация, в которой мы оказались сейчас — прямой результат событий тех лет». Даллек с немалым удивлением рассказывает: его новая книга «Франклин Рузвельт и американская внешняя политика, 1932-45 годов» (F.D.R. and American Foreign Policy, 1932-45) вышла в свет три месяца назад. Ожидалось, что она заинтересует только специалистов, но к сегодняшнему дню продано не несколько сотен, а целых 10 тысяч экземпляров книги. Автору остается лишь констатировать: «Популярная, оказывается, тема».

Популярна она еще и потому, что некоторое время назад нашими соотечественниками овладело довольно специфическое настроение. Речь идет о смутном раздражении и беспокойстве, которое часто приписывается травме, нанесенной стране Вьетнамской войной, тревоге, вызванной разбродом и аморфно-равнодушным морального состояния общества, явным отсутствием в сегодняшней Америке какого-либо объединяющего и вдохновляющего начала. В этой атмосфере у старшего поколения проявляется ностальгия, а у молодежи любопытство по отношению к легендарной эпохе солидарности и единения ради общей цели. Чтобы осознать величие и героизм тех лет, достаточно перечислить имена титанов — тогдашних лидеров и военачальников: Рузвельта, Черчилля, Сталина, Жукова, де Голля, Маршалла, Эйзенхауэра, Монтгомери, Брэдли, Паттона, Макартура, Нимица. Такие же чувства навевает перечень важнейших лозунгов и вех войны: требование о безоговорочной капитуляции агрессоров, высадка в Нормандии, битва в Арденнах, высадка в Анцио, бои за Гуадалканал, Хиросима, капитуляция Японии. Сегодня очень многие отправляются в «паломничество» к тем безвозвратно ушедшим временам; среди тех, кто обратил на это внимание — Роберт Кейн (Robert Kane), выпускник Вест-Пойнта, создавший в 1974 году в Сан-Франциско издательство Presidio Press, специализирующееся по военной литературе. Вот что он думает по этому поводу: «Первая мировая война никого не интересует. А Вторая мировая была последней войной за Отечество. На нас напали. У нас были все основания, чтобы в нее вступить. Эта была абсолютно справедливая война».

Таким образом, многие американцы просто черпают вдохновение и энергию, оглядываясь на эпоху, когда, как выразился Эрик Сиварейд (Eric Sevareid), «было понятно, где хорошие, а где плохие». А поскольку сейчас большинство ветеранов Второй мировой достигло того рубежа между зрелостью и старостью, когда размышления о прошлом становятся настоятельной необходимостью, момент для такого ретроспективного взгляда настал самый подходящий. Кроме того, их дети уже достаточно повзрослели, чтобы всерьез заинтересоваться эпохой борьбы и самопожертвования, пролитой крови и победной славы, о которой с гордостью рассказывают их «старики».

В результате многие миллионы людей пытаются понять, по словам историка Фрэнка Кулинга (Frank Cooling) из Института военной истории при Сухопутных войсках США, что расположен в «казармах Карлайл» (Пенсильвания), не только «что я делал на войне», но и «что папа делал на войне». Для Кулинга эти вещи не в новинку. Институт, где он работает, тратит столько времени, собирая информацию обо всех организациях историков-любителей, изучающих войну, что у его руководства возникает опасение — не сорвется ли график систематизации материалов времен второй мировой, сохранением которых это учреждение и призвано заниматься.

Трудно перечислить все возможные мотивы, побуждающие американцев окунаться в историю Второй мировой войны. Читатели, которых сам этот конфликт не волнует, могут заинтересоваться, к примеру, чудовищной фигурой Гитлера — в нашу эпоху помешательства на психологии подобная личность, вероятно, вызывала бы любопытство, даже если бы речь шла не о реальном человеке, а о выдуманном персонаже. А бесконечное число людей, интересующихся Холокостом, должно быть влечет к нему вопрос, в котором сплавились воедино ужас и отвращение, любопытство и удивление — как люди могут делать такое с другими людьми? Нелегко, а то и невозможно, определить даже гамму побуждений, движущих обычными потребителями всей этой неисчислимой «военной продукции». Ясно, что люди, включающие телевизор, чтобы в десятый раз посмотреть непритязательный комедийный сериал «Герои Хогана» (Hogan ’s Heroes), отличаются от тех, кто сметает с полок книжных магазинов «Майн Кампф» или «Взлет и падение Третьего Рейха» (The Rise and Fall of the Third Reich) Уильяма Ширера (William Shirer).

Уже простого стремления отвлечься и развлечься достаточно, чтобы окунуться в гигантский поток самой разнообразной художественной или документальной продукции о Второй мировой войне. Так каждый найдет себе что-нибудь по вкусу: сражения на суше и на море, приключения в воздухе и в подполье, жизнь людей в тылу, тактику, стратегию, дипломатию, идеологию. А с выходом «Отпрыска фюрера» (The Führer Seed) — нового политического триллера Гаса Вайля (Gus Weill) — даже генетическая тематика заняла свое место в этом ряду. Излюбленной темой, естественно, остаются шпионские истории, но «путевку в бессмертие» получает и военная техника: так, недавно вышла подробная «биография» танка «Шерман», где за 45 долларов вы найдете все, вплоть до технических характеристик. Нет недостатка и в «военных историях», которые военный аналитик Дрю Миддлтон (Drew Middleton) саркастически обозначает одной фразой: «Фифи Дюпон как раз стирала своим панталоны, когда в город вошли американские танки».

Нынешняя волна «военной» продукции, должно быть, во многом напоминает старшему поколению американцев период 1939-45 годов. Тогда война вошла в американскую культуру — литературу, кино, драматургию, музыку — задолго до того, как страна в нее вступила. К 1945 году, жаловался критик Бернс Мэнтл (Burns Mantle), посетители бродвейских театров уже «подустали от пьес о войне»; кинозрители должно быть испытывали такое же чувство. Сразу после Пирл-Харбора Голливуд — об этом пишет Ричард Лингман (Richard Lingeman) в своей книге «Вы что не знаете — война идет?» (Don’t You Know There’s a War On?) — бросился патентовать названия планируемых фильмов о войне. Сегодня лишь немногие из тогдашних лент — таких как «Инженерные батальоны в бою» (The Fighting Seabees), «Флот вступает в действие» (The Fleet’s In), «Остров Уэйк» (Wake Island) — заинтересуют кого-либо, кроме киноведов, но одна картина настолько любима зрителями и сейчас, что ее уже никто не воспринимает как фильм о Второй мировой войне’ – я говорю о «Касабланке» (Casablanca).

Лишь спустя годы после окончания войны начали появляться произведения такого уровня, как «Лучшие годы нашей жизни» (The Best Years of Our Lives) или «Нагие и мертвые» (The Naked and the Dead). Пока она шла, такой фильм, как «Мост через реку Квай» (The Bridge Over the River Kwai), проникнутый ощущением бессмысленности происходящего, никогда не был бы снят, а циничный экзистенциалистский гротескный роман вроде «Уловки-22» (Catch-22) ни за что бы не напечатали. Отстраненность достигается на расстоянии, и еще больший временной отрезок нужен, чтобы появились самые лучшие произведения о войне — такие, например, как исторические труды покойного Корнелиуса Райана (Cornelius Ryan), неизменно пользовавшиеся широкой популярностью у американской аудитории. Можно сказать, что именно мастерские произведения Райана, — и сами книги, и их экранизации — «Самый длинный день» (The Longest Day), «Последняя битва» (The Final Battle) и «Далекая переправа» (A Bridge Too Far) — создали основу для нынешнего повышенного интереса к Второй мировой, и прочно вошли в нашу «общенациональную память» о том времени.

Пристальное внимание американцев ко Второй мировой войне — не большая и не меньшая загадка, чем вековечная завороженность человечества войнами вообще. Этот феномен и понятен, и противоестественно загадочен — как сама человеческая природа. Казалось бы, любой разумный человек должен стремиться как можно скорее забыть кровавый лик войны. Тем не менее, людей всегда тянуло к войне, они вспоминают ее, возвышают, ищут в ней вечные истины. В конце концов, ничто так не обнажает суть вещей, как война — она выявляет, обостряет и усиливает любые чувства и стремления — как хорошие, так и дурные.

Оскар Уайльд говорил: интерес к войне связан с тем, что в ней находят обаяние порочности. Его гипотеза: «Когда ее сочтут пошлой, она утратит свою популярность». Очевидно, пока пошлость войны не пересилила ее порочного обаяния, или присущего ей элемента «авантюрности», пусть и переживаемого вами опосредованно, на чужом опыте. Но даже если оставить это за скобками, Вторая мировая еще долго будет оставаться в Америке популярной темой — хотя бы потому, что миллионы людей по-прежнему считают ее «звездным часом» истории нашей страны.

 

Танковая дуэль рядом с Кельнским собором

Друзі не залишать!

Танковая дуэль рядом с Кельнским собором

Изображение дуэли между немецким танком «Пантера» и американским «Першингом», произошедшей 6 мая 1945 года, некоторые люди считают фальшивкой. Однако подобные подозрения необоснованны, считает независимый ученый Дирк Люрбке (Dierk Luerbke).

Руины и развалины. Центр Кельна, рейнской метрополии, когда-то гордившейся своей красотой, 6 марта 1945 года состоял лишь из остатков зданий, пострадавших в результате обстрелов, сгоревших и обрушившихся. Были повреждены и две башни Кельнского собора. Но в самих развалинах таилась опасность: они предоставляли вражеским солдатам великолепную защиту. Именно поэтому американские солдаты роты «F» 32-го танкового полка при продвижении вперед в центре города вели себя осторожно — два танка «Шерман» прикрывали их путь по улице Komoedienstrasse в сторону Рейна.

Американские мотопехотинцы медленно продвигались вперед. Вскоре после 14.00 большие горы обломков преградили путь обоим танкам. Они остановились и стали ждать прибытия на место подразделений инженерных войск с тяжелой техникой.

Но в этот момент в правый «Шерман» попали два снаряда, и он сразу же загорелся. Трое человек из состава его экипажа погибли сразу или через короткое время после попадания снарядов. В тот момент из развалин главного вокзала Кельна вел огонь немецкий танк «Пантера».

Несколько военных корреспондентов сопровождали американских солдат по мере их продвижения к центру Кельна: Майк Левин (Mike Levin) из новостного агентства Overseas News Service, Эрик Шваб (Eric Schwab) из французского новостного агентства AFP, Алан Джексон (Alan Jackson) из агентства International News Service, фотограф Фред Рэмедж (Fred Ramage), а также несколько операторов, в том числе Джим Бейтс (Jim Bates).

Поскольку на месте боя присутствовало так много репортеров, то обстрел танка «Шерман» был подробно задокументирован, как и все последующие события. Из-за необычно большого количества фотографий произошедший вслед за обстрелом бой стал известен во всем мире, и его стали называть «танковая дуэль в Кельне». Но имел ли место этот бой на самом деле? Или речь в данном случае идет об инсценировке?

Именно такой точки зрения уже в течение многих лет придерживается кельнский журналист Герман Рейндорф (Hermann Rheindorf). В 2008 году его действия вызвали немало шума в местных средствах массовой информации — с помощью нескольких видеоматериалов и DVD он тогда попытался подтвердить свое мнение.

Тезисы Рейндорфа не произвели особого впечатления на 52-летнего юриста Дирка Люрбке. «Снимки танковой дуэли у Кельнского собора всегда были особенно интересными для меня», — сказал он в беседе с корреспондентом газеты Welt. Вот уже почти десять лет этот историк-любитель проводит исследования, а затем публикует результаты тщательно проведенной работы на своем веб-сайте, содержащем огромное количество информации и имеющем еще десятки подстраниц.

«Как раз по той причине, что эти снимки всегда ставились под сомнение и считались американской пропагандой, мне захотелось выяснить, что предшествовало этому смертельному противостоянию у Кельнского собора», — так объясняет Люрбке свой интерес.

В результате можно констатировать: данная танковая дуэль действительно имела место 6 марта 1945 года, и все происходило именно так, как это показано на фотографиях и кинопленке. Заснятый бой является не инсценировкой, а вполне реальным событием.

После смертельного попадания в танк «Шерман» оставшиеся в живых солдаты роты «F» немного отошли назад. Затем в дело вступила «Пантера» — по сумме своих характеристик это был, вероятно, лучший боевой танк Второй мировой войны, вызывавший уважение у противника и представлявший для него большую опасность.

В тот момент по улицам Gereonstrasse и An den Dominikanern, проходящим почти параллельно по отношению к улице Komoedienstrasse, продвигались солдаты роды «E» 32-го танкового полка. Впереди шел один из немногих имевшихся в распоряжении американцев новых танков «Першинг». По своим размерам он почти не уступал «Пантере», а его 90-миллиметровая пушка была мощнее, хотя и работала несколько медленнее. Однако в ходе уличных боев большой роли подобные особенности уже не играли.

Командир танка «Першинг» Роберт Эрли (Robert Early) понимал, что он должен как можно быстрее открыть огонь по немецкому танку. Мосты через Рейн были разрушены, и поэтому отступление для экипажа танка «Пантера» было уже невозможным. Они будут сражаться, пока не израсходуют свои снаряды, и из этого должны были в любом случае исходить американские солдаты.

Эрли вылез из боевой машины, чтобы оценить ситуацию, а оператор Джим Бейтс его сопровождал. Вскоре они нашли для себя отличный наблюдательный пункт — он располагался в помещении бывшей национал-социалистической организации «Немецкий трудовой фронт» (Deutsche Arbeitsfront), на пересечении с улицей Marzellenstrasse.

Именно там и установил свою камеру Бейтс. Примерно в 120 метрах, за большой грудой обломков, заняла позицию «Пантера», и ее экипаж был готов к тому, чтобы подбить другие американские бронемашины, продвигавшиеся по улице Komoedienstrasse.

Этого не хотел допустить Роберт Эрли — он дал указание своему «Першингу» продолжить движение. Через некоторое время американский тяжелый танк появился на перекрестке. Немецкие противники, судя по всему, поняли, что справа от них что-то происходит — в любом случае они развернули башню своего танка.

Только тот имеет шанс выжить, кто откроет огонь первым. Однако командир «Пантеры» старший лейтенант Вильгельм Бартельборт (Wilhelm Bartelborth) медлил — второй танк не был похож на «Шерман». Может быть, это была немецкая бронемашина?

Капрал Кларенс Смойер (Clarence Smoyer), наводчик танка «Першинг», ждать не стал. Еще во время продвижения танка он сделал первый выстрел. Точное пропадание: «Пантера» была выведена из строя. Сразу после этого Смойер сделал второй выстрел, после которого немецкий танк загорелся.

Двое находившихся в нем солдат были разорваны на части. Другие члены экипажа получили ранения, но смогли выбраться из танка, однако один из них позднее умер в госпитале. Вильгельм Бартельборт и еще один член экипажа по фамилии Кениг (Koenig) остались живы, и для них после этой дуэли Вторая мировая война закончилась. Разрушенный танк «Пантера» стал, вероятно, наиболее часто фотографируемым объектом в Кельне, и вместе с историей о драматичном поединке он вошел в коллективную память города.

Благодаря детальному исследованию Дирка Люрбке теперь, невзирая на существовавшие ранее сомнения, можно констатировать: те изображения, которые часто появляются в документальных фильмах и книгах, не следует считать какими-то постановочными кадрами. Все это реальные события, которые произошли 6 марта 1945 года среди развалин и руин, в которые превратился в то время город Кельн.

 

Пауль Хауссер Войска СС в бою

Друзі не залишать!

Пауль Хауссер

 

Войска СС в бою

 

 

 

 

 

Моим павшим товарищам

 

 

 

Предисловие к немецкому изданию

 

«Наша честь – в верности» – девиз войск СС, под которым они создавались и с которым сражались на фронтах Второй мировой войны. Те, кому довелось видеть солдат СС в бою, подтвердят это. Они остались верными себе и всем тем, кто на полях сражений исполнял свой долг перед Отечеством, даже после поражения Германии, особенно больно ударившим по ним и давшим пищу для совершенно необоснованных обвинений в их адрес. Образцовое поведение членов войск СС в трудные послевоенные годы – в лагерях союзников и перед судом военных трибуналов, – их стойкость, их готовность прийти на помощь своим сослуживцам, их дух товарищества – тому доказательство.

О войсках СС написано много несправедливостей и откровенной лжи. Именно поэтому мы можем особенно приветствовать тот факт, что один из главных их создателей – еще в довоенный период – и один из лучших боевых командиров, ныне отставной генерал‑полковник войск СС Пауль Хауссер взялся за перо, чтобы со свойственной его характеру солдата скрупулезностью зафиксировать на бумаге историю войск СС. Данный труд поможет развеять туман лжи и клеветы, который ныне окружает войска СС. Он дает возможность этим отважным войскам занять то место среди соединений вермахта, которое они заслужили.

При этом мы не должны забывать, что именно в войсках СС впервые в истории воплотилась идея «Единой Европы», идея о том, что европейские нации тесно связаны между собой узами, которые никогда не должны разорваться. Хочется надеяться, что слепая ненависть, которая привела к распаду Европы на Восточную и Западную, еще не окончательно наложила свой отпечаток на западную культуру. Надо помнить, что больше просто нет времени на мелкие споры и всевозможные интриги–в противном случае ту часть мира, где мы сейчас живем, ждет неминуемая катастрофа.

В этом смысле данная книга является серьезным предупреждением государственным деятелям современной Европы. Она предоставляет им возможность не упустить, возможно, последний шанс, одуматься.

Гейнц Гудериан, генерал‑полковник в отставке [1]

 

Вступление

 

Эта книга посвящена памяти тех, кто не вернулся с войны, их оставшимся в живых родным и близким, а также всем, кто жертвовал своей жизнью и здоровьем ради Германии. Наши мертвые остались до конца верны своему долгу и присяге. Они верили в будущее своего народа и больше чем кто‑либо другой надеялись на объединение Европы, чьи сыны в качестве добровольцев сражались в рядах войск СС. Их могилы на Западе – особенно в Нормандии, в Италии, на Балканах, в Венгрии и Румынии, и еще более многочисленные на Востоке – от Киркенеса и оттуда через Москву на Кавказ – лишнее доказательство этому.

Написать исчерпывающую историю войск СС сложно – это была бы история всей Второй мировой войны. Без привлечения множества документов, таких как военные дневники и свидетельства очевидцев, это просто невозможно! В этой работе я ставлю перед собой более скромную задачу. В первой части книги пойдет речь об общих вопросах формирования и деятельности войск СС, а во второй – непосредственно о битвах мировой войны. Однако это не историческое исследование, это, скорее, воспоминания, основанные на реальной истории войны.

Я хочу поблагодарить издательство[2] за предоставленную мне возможность внести дополнения и исправление в это – шестое – издание. Это позволило еще больше приблизить содержание книги к исторической правде, хотя события последних месяцев войны все еще остались недостаточно подробно освещены. Также я вставил в книгу отрывки из воспоминаний очевидцев описываемых событий и хочу поблагодарить Акса, Биттерлиха, доктора Горака, Клингеманна, Клосса и Шиля, предоставивших их в мое распоряжение.

Я сознательно исключил из книги какую бы то ни было полемику или критику, оставив ее только в тех местах, где без нее нельзя было обойтись. За помощь в работе над отдельными главами книги я хотел бы поблагодарить Лотара Дебеса, Герберта Гилле, Вальтера Харцера, Отто Кумма, Георга Мейера, Губерта Майера и Иоахима Руоффа[3].

Пауль Хауссер

 

Предвоенные годы

 

Непосредственными предшественниками войск СС были части усиления СС[4], история которых уходит в 1933 год. Тогда были сформированы первые части «Лейбштандарта» под командованием Зеппа Дитриха, а также другие подразделения, которые сначала именовались «политическими подразделениями» (Politische Bereitschaft), а потом были пополнены за счет личного состава соединений Общих СС в Гамбурге, Вольтердингене, Арользене, Эллвангене, Мюнхене и Лейсниге. За исключением «Лейбштандарта», во всех вновь сформированных частях использовался гужевой транспорт, хотя их колонны снабжения и имели на вооружении некоторое количество грузовиков. Эти войска находились в подчинении местных руководителей СС, и общее руководство всеми частями усиления СС было лишь номинальным.

Кардинальные изменения произошли летом 1936 года. В составе Главного управления СС была создана Инспекция частей усиления СС, которая объединила штурмбанны, созданные на базе «политических подразделений», в штандарты СС «Дойчланд» (размещавшийся в Мюнхене) под командованием [Феликса][5] Штейнера и «Германия» (Гамбург) под командованием [Карла Марии] Демельхубера. Инспектор, однако, не обладал правами командира – на этот пост претендовал лично Генрих Гиммлер. Задача инспектора состояла в организации военной подготовки личного состава и воспитании в членах частей усиления СС понятий воинской чести. При этом было необходимо постепенно сокращать влияние местного руководства Общих СС и организовать единую подготовку в соответствии с нормами, принятыми в регулярных сухопутных войсках. Конечно, это приводило к противостоянию с местным руководством СС[6], а также с Генрихом Гиммлером. Несмотря на все трудности, Инспекция постепенно брала верх.

«Лейбштандарт» также формально относился к частям усиления СС. Однако Инспекция не имела в его рядах никакого влияния, поскольку его командир как обергруппенфюрер СС имел гораздо более высокий ранг, нежели инспектор[7]. Инспекция была подчинена размещавшемуся в Берлине Главному управлению СС, во главе которого стоял обергруппенфюрер СС Хейссмейер[8]. Через некоторое время Инспекция отделилась от Главного управления, сначала территориально, заняв здание на Кайзер‑аллее, где впоследствии разместилось Главное оперативное управление СС.

В Инспекции, которой руководил Хауссер, служили [Маттиас] Клейнхейстеркамп, [Ганс] Юттнер, [Фридрих Карл] Дермитцель, [Гейнц Карл] Фанслау.

В 1938 году последовало формирование в Вене, Граце и Клагенфурте штандарта СС «Фюрер». В него также был включен дислоцированный в Дахау штурмбанн (позже переведенный в Нюрнберг). Командиром нового штандарта был назначен [штандартенфюрер СС Георг] Кепплер. Летом 1939 года был сформирован легкий артиллерийский полк под командованием [штурмбаннфюрера СС Петера] Хансена. Все подразделения были полностью моторизованы. Саперный штурмбанн был передислоцирован в Дрезден, разведывательное подразделение – в Унну (Вестфалия). Общая численность подчиненных Инспекции соединений составила около 18 000 человек. Некоторые штандарты частей усиления СС принимали в составе регулярной армии и под началом офицеров вермахта участие в операциях по присоединению Австрии, Судет и Чехии.

Части усиления СС создавались рейхсфюрером СС по приказу Адольфа Гитлера. Но сам Генрих Гиммлер представлялся нам скорее человеком мирного времени, идеалистом, который ставил во главу угла верность, воспитание и послушание. Он хотел перенести в войска СС такие принципы Общих СС, как святость собственности и рыцарство. Но при этом он не был профессиональным солдатом и поэтому не имел слишком уж большого влияния на войска СС, чей дух и характер определялись командирами.

В марте 1935 года Адольф Гитлер объявил в Рейхстаге по случаю введения всеобщей воинской повинности о формировании 36 дивизий, в том числе и дивизии СС. Этот факт говорит о легальности частей особого назначения СС. Они не являлись тайной организацией. Однако до создания дивизий СС в мирное время дело не дошло. Хотя общая численность подразделений частей усиления СС и соответствовала по численности дивизии, они не имели ни единого командира, ни общего штаба, ни подразделений снабжения, ни резервных частей, ни тяжелого вооружения. Поэтому против частей усиления СС никогда и не выдвигалось обвинение в участии в подготовке наступательной войны.

Долгое время существовала неясность в том, какие, собственно, задачи возлагаются на части усиления СС. По некоторым предположениям, Адольф Гитлер установил своим указом от 17 августа 1938 года следующее: части усиления СС не являются ни частью вермахта, ни частью полиции, а есть вооруженные формирования, находящиеся в его личном распоряжении. Служба в этих частях приравнивалась к несению воинской повинности. Они пополнялись, как и прежде, из числа военнообязанных добровольцев. В случае всеобщей мобилизации они переходили в распоряжение Верховного командования сухопутных войск и подчинялись военным законам и приказам. Воинская повинность составляла четыре или двенадцать лет, для офицеров – двадцать пять лет, жалование и снабжение – из государственного бюджета.

Униформа была черного цвета и цвета фельдграу[9] с двумя зигрунами на петлицах. Знаки различия офицеров и унтер‑офицеров[10] сначала – как в общих войсках СС и в полиции. Вербовка добровольцев и их подготовка сначала проводились силами Инспекции частей усиления СС, а затем все эти вопросы (вместе с вопросами набора и подготовки пополнений для частей СС «Мертвая голова» и полиции) были переданы в ведение группенфюрера СС Бергера[11].

Части усиления СС в мирное время не имели своей собственной судебной системы: они находились под юрисдикцией гражданских судов, в которые направлялась информация о преступлениях. Выделение дисциплинарного уголовного суда – аналогичного судам сухопутных войск – произошло лишь в последние предвоенные годы. Раньше еще не удалось полностью отойти от территориальных командований Общих СС.

Обучение и подготовка. Воинская подготовка осуществлялась в соответствии с нормами, действовавшими в сухопутных войсках вермахта. Представители командования сухопутных войск имели право проводить инспекции и смотры, чем генералы часто пользовались. Военнослужащих же частей усиления СС откомандировывали на специальные армейские курсы. При этом отношения между вермахтом и частями усиления СС были безупречны. И Инспекция частей усиления СС, и вермахт использовали в своем развитии опыт стотысячного рейхсвера. При длительных сроках службы широко применялась разработанная в рейхсвере «поклассовая» система обучения унтер‑офицеров. Инспекция определяла цели и главные задачи на длительный период времени и контролировала все подразделения.

В мирное время солдаты частей усиления СС не сидели без дела; много времени отнимало участие в Имперских партийных съездах, в торжественных мероприятиях по случаю визитов глав иностранных государств, а также Олимпийских игр. Несмотря на жесткую систему обучения и устаревшие методы, которые использовали некоторые военные, особый упор делался на воспитание чувства товарищества в духе народной общности между офицерами, унтер‑офицерами и солдатами. Мы верили, что, в отличие от вермахта, мы сможем в этом плане пойти другим путем. Особенное внимание уделялось подготовке унтер‑офицеров, как важнейшей основы любой воинской части. Военный и послевоенный опыт показал, что эти основные принципы были верными. За здоровьем личного состава следили военврачи и персонал санитарной службы, командир которой одновременно являлся дивизионным врачом. Санитарные части были распределены по различным местам дислокации частей усиления СС и по лазаретам. Успешная организационная работа и высокий уровень санитарного дела в СС принесли свои плоды, особенно уже в годы войны.

Особое внимание в частях усиления СС уделялось идеологической подготовке. Хотя ее значение постоянно и подчеркивалось, все же она находилась далеко на втором плане по сравнению с военным обучением. Ее проводили сначала специально подготовленные лекторы, которые часто, однако, не имели военной практики и подчинялись Управлению военной подготовки. Позже ответственность за ведение идеологической подготовки была возложена на командиров штурмов. Главной темой этой подготовки была борьба с большевизмом.

При обучении командного состава в юнкерских училищах СС мы тоже верили, что сможем подправить старые армейские традиции, сделав их более гибкими и динамичными. Суждения о человеке по его общественному статусу, а также по уровню образования были категорически отброшены. Каждый должен был иметь возможность стать унтер‑офицером и офицером в соответствии со своими способностями. Правда, временами документам об образовании придавалось чрезмерное значение. Но во время войны это отошло на второй план.

Подходящие кандидаты обучались на десятимесячных курсах и сдавали экзамены в юнкерских училищах в Бад‑Тёльце (создано в 1934 году) и Брауншвейге (создано в 1935 году), а также в военных училищах вермахта. Отбор при этом был довольно строгим. Рейхсфюрер СС составил план, по которому молодых командиров после обучения в течение двух лет откомандировывали в части усиления СС, затем в Общие СС, СД и полицию безопасности и только после этого назначали на службу в одно из этих подразделений. Невыполнимый план, на котором вскоре был поставлен крест. Но один выпуск был обучен по этой модели, и лишь по прошествии времени молодые офицеры смогли вернуться в свою воинскую часть. В 1938 году значительное число молодых офицеров было отправлено на полгода или на год в вермахт. То‑гда был запланирован постоянный обмен между сухопутными войсками вермахта и частями усиления СС.

В отличие от вермахта, все сотрудники вспомогательных служб – санитарной, административной, технической и т. д. – считались не чиновниками, а приравнивались, как и офицеры частей усиления СС, к руководителям СС. Это во многом служило делу единства офицерского корпуса.

Старые казармы, которые были переданы в распоряжение частей усиления СС, были расширены и перестроены: они размещались в Берлине‑Лихтерфельде (бывшее здание главного кадетского корпуса), Арользене, Эллвангене, а также в Брауншвейгском замке. Новые казармы были построены в Бад‑Тёльце, Мюнхене, Радольфцелле, Гамбурге, Вене, Клагенфурте, Унне, Дрездене. Незаконченным осталось здание батальонных казарм в Нюрнберге.

Так, в тяжелой работе и с очевидными успехами, прошли предвоенные годы. За это время сформировался ярко выраженный дух войск СС. Все, кто служил в частях усиления СС, гордились своей службой. Никому не могла прийти в голову мысль о том, что они когда‑либо будут названы членами «преступной организации». Германский рейх был признан во всем мире. Олимпиада, морской пакт, занятие Рейнских земель[12], признание иностранными политиками, в том числе во время устраиваемых СС вечеров в дни Имперских партийных съездов, – все создавало картину, противоположную тому, что сегодня нам задним числом ставят в упрек.

Мы верили, что Адольф Гитлер имеет в виду именно то, что он говорит, а именно «мир для всех своих задач». Мы знали, что Адольф Гитлер нас не особенно поддерживал и не находил для нас слов похвалы. Мы также знали, что он распустил бы нас, если бы мы допустили промах, так же, как он это уже сделал с другими организациями[13].

Вопрос, почему вообще возникли части усиления СС, в общем‑то, особого значения не имеет, да и просто не возникает. Кроме того, на этот вопрос Адольф Гитлер уже ответил в своей речи в Рейхстаге в 1935 году. Однако соотношение сил между сухопутными войсками и частями усиления СС было уже не 35 к 1, но, принимая во внимание число дивизий вермахта к 1939 году, – 60 к 1. Поэтому необоснованным является утверждение Зигфрида Вестфаля в «Армии в оковах»[14], что «силы сухопутных войск уже в мирное время, начиная с 1936 года, были подорваны постоянным и все более быстрым ростом войск СС».

Большая часть из сказанного выше относится и к частям СС «Мертвая голова» (Totenkopf). Однако имелись и существенные различия. Когда в 1933 году были созданы концентрационные лагеря, их охраной занимались местные формирования СА и СС. В 1934 году Адольф Гитлер отдал приказ обергруппенфюреру СС [Теодору] Эйке организовать единую систему охранных подразделений. Для этого он создал новые подразделения, использовав частью старые кадры, частью – путем вербовки новых. До 1936 года они содержались на средства правительств земель, а затем перешли на бюджет Имперского министерства внутренних дел рейха. Персонал комендатуры и охранные части разделили. Последние в 1936 году состояли из трех полков соединений СС «Мертвая голова» общей численностью 3600 человек. Эйке был командиром соединений СС «Мертвая голова» и инспектором концентрационных лагерей.

В указе Адольфа Гитлера от 17 августа 1938 года были также урегулированы вопросы, касающиеся соединений СС «Мертвая голова». Они также не были отнесены ни к вермахту, ни к полиции, а были объявлены подразделениями СС, переведенными на казарменное положение. Обязательную воинскую службу можно было проходить либо в рядах вермахта, либо в частях усиления СС. Поэтому по возможности в соединения «Мертвая голова» набирали мужчин, которые уже отбыли воинскую повинность. В случае мобилизации члены соединений СС «Мертвая голова» должны были пополнить ряды полиции и отойти от охраны концентрационных лагерей. В состав этих соединений входили главный штаб, четыре штандарта с санитарными и другими вспомогательными подразделениями.

К началу войны численность соединений СС «Мертвая голова» выросла до 7400 человек. Они проходили военную подготовку по собственной программе и поочередно посылали части для несения охранной службы в концентрационных лагерях. Эти части, однако, не имели никакой возможности вмешиваться в функционирование лагеря.

 

Военные операции

 

Войска СС на войне

 

Формирование первых дивизий СС (или тех соединений, которые позже стали основой полноценных дивизий) началось в октябре 1939 года. К ним относятся усиленный моторизованный полк СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», позже развернутый в дивизию; дивизия усиления СС, сформированная из частей усиления СС, некоторые части которых были переданы дивизии СС «Мертвая голова». Дивизия усиления СС была размещена в районе Пльзеня, а позже в районе Вюрцбурга и Мюнстера; она была подкреплена дивизией СС «Мертвая голова» под командованием Эйке, сформированной из 6500 человек из соединений СС «Мертвая голова» (1–3‑й полки) и усиленной полицейским резервом, поступившим туда по особому постановлению. Местом дислокации «Мертвой головы» был избран Дахау, а позже Северный Вюртемберг.

Независимо от этих двух дивизий, в учебном лагере в Вандерне из личного состава полиции порядка была сформирована Полицейская дивизия. Ее командиром был назначен [бригадефюрер СС Карл фон] Пфеффер‑Вильденбрух. Однако эта дивизия все еще относилась к полиции порядка, а не к войскам СС. Резервные части на родине были подчинены бывшей Инспекции частей усиления СС, а впоследствии – Главному оперативному управлению СС под руководством Юттнера[15].

Тяжелой артиллерии, танков и штурмовых орудий еще не было. Собственное судопроизводство было введено в частях усиления СС в октябре 1939 года, в полном соответствии с тем, что существовало в вермахте.

Адольф Гитлер упомянул эти соединения СС в своей речи в Рейхстаге в 1940 году, после похода на Запад, и сказал о них как о «войсках СС» (Waffen SS)[16]. С тех пор это название стало официальным. К этому времени, кроме всего прочего, существовало еще около четырнадцати полков соединений СС «Мертвая голова», которые были сформированы из вышеназванных резервов полиции. Позже они частично растворились в новых дивизиях или были расформированы.

Здесь уместно дать небольшой обзор численности войск СС во время войны.

В 1940 году они насчитывали 100 000 человек. Адольф Гитлер неоднократно говорил, что их численность не должна превышать примерно 10% от общей численности сухопутных войск вермахта.

В 1940 году она возросла еще на 50 000 человек;

в 1941 году – на 70 000 человек;

в 1942 году – на 110 000 человек;

в 1943 году – на 210 000 человек;

в 1944 году – на 370 000 человек

и в декабре 1944 года составила 950 000 человек.

Из них предположительно около 400 000–500 000 человек были добровольцами, остальные – призывниками.

Из общего количества было примерно:

400 000 рейхсдойче (из них около 40 000 переданы в войска СС из люфтваффе и 5000 – из военноморского флота);

310 000 фольксдойче из негерманских государств (таких как, например, Венгрия и Румыния);

200 000 добровольцев из почти всех стран Европы.

Фактическая численность войск СС к апрелю 1945 года после отступлений, потерь, с учетом пополнения в этом году в количестве 70 000 новобранцев, оценивается примерно в 580 000 человек.

Потери: количество убитых и тяжелораненых в войсках СС к декабрю 1944 года насчитывает около 300 000– 350 000 человек. Сведения же об общей численности потерь к маю 1945 года пока отсутствуют. В приложении «А» приведен список частей войск СС. Является ли он полным – вопрос спорный[17].

Боевые воинские части, прежде всего дивизии СС, уже перед Западной кампанией и затем в течение всей войны находились в составе сухопутных войск. Указания о проведении военной подготовки, о ведении боя, приказы об их боевом использовании исходили исключительно от Верховного командования сухопутных войск (ОКХ). Этот факт является самым явным доказательством ошибочности большинства сегодняшних высказываний о войсках СС.

Генрих Гиммлер имел права командира лишь в кадровых, судебных и, на самом первом этапе, еще и в организационных вопросах: такое же, какое главнокомандующий люфтваффе имел по отношению к формально подчиненным ему авиаполевым[18] или к парашютным дивизиям.

Резервные части войск СС находились в подчинении рейхсфюрера СС через Главное оперативное управление СС. То же можно сказать и об отдельных небоевых частях (прежде всего, о полках соединений СС «Мертвая голова») и о временно передислоцированных в тыл частях. Для руководства этими подразделениями позднее в различных регионах были созданы должности «командующих войсками СС»[19]. Говоря об организации, надо сказать следующее: сначала Генрих Гиммлер и его Главное оперативное управление СС проводили свою линию, при этом им, естественно, недоставало практического опыта. И лишь во время войны развитие событий заставило руководство СС во многом приблизить организацию войск СС к организации регулярных частей вермахта.

Во время Западной кампании, а также в 1941 году на Востоке дивизии СС были моторизованы. В мобильной войне иметь одно моторизованное подразделение на три пехотных полка – слишком неудобно. Одно время существовали планы преобразовать третьи полки дивизий в «легкие» без возложения на них каких‑либо конкретных задач. Это также было искусственным решением. И только потом дивизии стали формироваться по типу дивизий вермахта.

Тяжелая артиллерия начала поступать на вооружение войск СС уже во время кампании на Западе. Тяжелые зенитные батареи и батареи самоходных орудий появились, однако, только перед началом Восточной кампании. Переформирование отдельных батальонов в танковые произошло в конце 1942 года: сначала на вооружение СС поступили танки PzKpfw III и PzKpfw IV, затем «Тигры» и «Пантеры». В то же время в составе дивизий и при корпусных штабах войск СС были сформированы дивизионы реактивных минометов. Первый корпусной штаб войск СС был сформирован в 1942 году: сначала он не имел номера, а затем получил номер II[20]. С 1943 года начали возникать новые корпусные штабы СС. В 1944– 1945 годах на фронте действовала и самостоятельная армия СС (6‑я танковая армия СС), которая под командованием Зеппа Дитриха участвовала в наступлении в Арденнах, а затем в боях в Венгрии.

Особенно следует отметить формирования, находившиеся под началом [штурмбаннфюрера СС Отто] Скорцени – противотанковые части, 500‑й парашютный батальон СС. Сам Скорцени вышел из рядов войск СС, однако проведенные им операции по освобождению Муссолини и аресту [регента Венгрии Миклоша] Хорти выходят за рамки его службы в войсках СС. Об участии Скорцени в Арденнском наступлении, а также в операциях 1945 года на Восточном фронте будет рассказано в соответствующей главе.

Действия боевых подразделений войск СС будут рассмотрены в части II этой книги, здесь же, однако, необходимо вспомнить о тыловых службах: успех действий танковых и моторизованных дивизий во многом зависит от работы технического персонала и ремонтных подразделений. Они работают везде, кроме самого поля боя. Заслуга обучения и организации этих подразделений принадлежит Неблиху[21], который впоследствии стал руководителем автотехнических учебных курсов СС (SS‑KTL). Санитарная служба, созданная Дермитцелем[22], находилась в войсках СС на особенно высоком уровне. Врачи и санитарный персонал, без тени сомнения, жертвовали своими жизнями ради спасения раненых. Санитарные роты и полевые лазареты блестяще выполняли поставленные перед ними задачи.

То же самое можно сказать и о руководителях административно‑хозяйственной службы и чинах подчиненных им подразделений снабжения. Миф о том, что нас снабжали якобы лучше, чем других, говорит лишь о самоотверженности нашего персонала. Обслуживание в военных магазинах отличалось заботливым отношением. Подразделения снабжения, так же как и врачи с санитарами, исполняли свой долг со скромным героизмом.

Судебные функции в дивизиях СС осуществляли судьи СС, которые подчинялись руководителям судов – командиру дивизии или корпуса и входили в состав дивизионного (корпусного) штаба. Постепенно повышая свой уровень, они приходили к пониманию нужд полевых войск. Все приговоры на срок больше пяти лет и приговоры офицерам проверялись Главным судебным управлением СС и утверждались рейхсфюрером СС.

Об отношениях с вермахтом каждый может судить только по своему собственному опыту. По своему опыту я могу сказать, что эти отношения всегда были безоблачными и в большинстве случаев сердечными. Молодые войска создали себе имя благодаря своим выдающимся заслугам. Все командующие высшими объединениями сухопутных войск радовались, когда в их подчинение передавались части войск СС, и огорчались, когда их отзывали. Солдаты вермахта ценили эсэсовцев как надежных соратников. Конечно, в ходе войне возникали объективные противоречия, тем больше, чем легковесней, напористей были личности начальников и подчиненных. И в наших рядах встречались твердолобые личности. Но, однако ж, мы не имели каких‑то особых связей с рейхсфюрером СС, которые можно было бы использовать для обсуждения приказов непосредственных вышестоящих командиров или для жалоб на них. Последний год войны нельзя рассматривать как норму; в это время упало качество всех без исключения воинских частей.

С другой стороны, нужно отметить, что существовало множество сил, которые были заинтересованы в раздоре между вермахтом и войсками СС, отсюда и все эти утверждения о лучшем снабжении, оснащении и вооружении. То, что это ложь, знают все. У нас не было своих собственных запасов, и мы снабжались из продовольственных магазинов вермахта. Абсолютно так же дело обстояло и с вооружением. Особенности оснащения были одинаковыми, например, у «Лейбштандарта» с армейской дивизией «Великая Германия» (Grossdeutschland) или с дивизией люфтваффе «Герман Геринг». По поводу общего оснащения можно только сказать, что танковые и моторизованные[23] дивизии вермахта, так же как и подобные дивизии войск СС, имели вооружение, отличное от пехотных дивизий, и их нельзя сравнивать друг с другом.

Однако все это еще не является ответом на принципиальный вопрос – зачем все‑таки были созданы войска СС. Чисто с военной точки зрения сосуществование дивизий сухопутных войск, авиаполевых и парашютных дивизий люфтваффе, народно‑гренадерских дивизий, частей морских пехотинцев и дивизий СС с собственным командованием является нежелательным. Ни в чьи планы (это касается и Генриха Гиммлера) такая система, собственно, и не входила. Три с половиной дивизии СС, считая и полицейскую, во время Западной кампании и даже шесть дивизий СС в 1941 году на Востоке еще не составляли угрозу единству вермахта. Но с расширением войны возникла ощутимая нехватка в боевых подразделениях. Тогда движимый честолюбием Генрих Гиммлер захотел иметь возможность предложить Адольфу Гитлеру в случае необходимости новые части, укомплектованные представителями негерманских народов. Сами воинские подразделения были мало заинтересованы в таком «размножении»; это означало для них перебои в пополнении личным составом и техникой. Если бы мы могли ограничиться примерно 12–13 дивизиями СС, тогда бы они могли сохранить свою боеспособность до конца войны, потому что тогда, несмотря на все потери, хватило бы офицеров и унтер‑офицеров для восполнения потерь. Принципы добровольности и жесткого отбора ведут к количественным ограничениям. Войска же СС, увеличиваясь, постепенно выросли до размеров четвертой составляющей вермахта – наряду с сухопутной армией, военно‑морским флотом, военно‑воздушными силами.

Приведенный в приложении «В» список высшего командного состава, до командиров дивизий, не является полным[24]. Особенно трудно проследить роль каждого командира в последних боях на Восточном фронте. Здесь, наконец, всплывают некоторые имена тех, кто не был связан с СС напрямую. Из 68 перечисленных здесь 28 погибли или умерли во время войны. Это следует учесть в дальнейшем.

Обсуждать действия высшего командного состава – не задача данной книги. Недоброжелатели уже неоднократно выдвигали свои обвинения: человеческий материал войск СС якобы замечателен, только вот уровень руководства ему не соответствовал, и это – вина «партийных генералов». Последнее действительно имело место, но только в отношении нескольких человек, и то только до 1944 года: это при том, если Зеппа Дитриха, Эйке и других можно назвать «партийными генералами». Но можно ли отнести этот термин к Зеппу Дитриху и [Теодору] Эйке?

Зепп Дитрих был ветераном Первой мировой войны, танкистом, технически хорошо подготовленным, солдатом от природы, который инстинктивно и верно находил правильное решение. И он прежде всего был образцовым представителем своего «Лейбштандарта». Начальник его штаба, [Фриц] Крэмер, пришел в СС из вермахта и добился выдающихся успехов в роли командира дивизии СС и корпуса СС.

Эйке тоже был участником Мировой войны и в целом был олицетворением соединений СС «Мертвая голова». Он был очень своенравен. Его влияние на войска, в том числе и на чужие части, было велико, особенно при проведении оборонительных операций. Слава, приобретенная дивизией «Мертвая голова» в оборонительных боях в окружении под Демянском, – это его слава. В 1943 году он был застрелен советскими солдатами на Восточном фронте, когда проводил разведку местности на своем «Шторьхе».

Стоит ли упоминать [Германа] Фегелейна? По образованию и жизненной позиции он полностью выпадает из рядов командиров войск СС. Его положение при Адольфе Гитлере и оказываемое им влияние не были благоприятными. За это он и поплатился жизнью.

Всех остальных командиров можно разделить на две группы – старое и молодое поколение. К первым относятся ветераны Первой мировой войны, часть из которых затем проходила службу в рейхсвере. Они как раз и создавали части усиления СС. В большинстве своем это были своенравные люди, которые обрели духовную свободу и не боялись выступать с критикой начальства, поэтому с ними часто было нелегко работать. То же самое можно сказать и о командирах, которые вышли из рядов полиции. В целом они были определенно не хуже, чем офицеры вермахта. Я думаю, что имею право судить об этом на основании своего опыта и знания армейской службы. Любой проницательный человек скажет, что и у нас были отдельные трусы и командиры среднего уровня. Но никто не имеет права по частностям судить о целом. Среди вышеописанных офицеров «партийных генералов» не было.

Молодое же поколение состояло из людей, долгое время прослуживших в частях усиления СС, прошедших подготовку в юнкерских училищах и в самих войсках, мужавших вместе с новыми задачами войны, в большинстве своем сдавших экзамены на курсах командиров дивизий вермахта. Среди них были горячие головы, но на фронте они усвоили, что хороший командир должен беречь своих солдат. И они постепенно становились прекрасными командирами, гораздо выше среднего уровня. Работать с ними было одно удовольствие. Среди них не было трусов. Это были люди, на которых старики возлагали свои надежды на послевоенное время.

Войска СС были вынуждены сами искать кандидатов на занятие должностей офицеров Генерального штаба. Они проходили подготовку совместно со своими товарищами из вермахта. Я считаю своим долгом отдать дань памяти 1‑му офицеру Генерального штаба войск СС [Вернеру] Остендорфу, который образцово справлялся с обязанностями офицера Iа[25] штаба дивизии, начальника штаба танкового корпуса и армии. Он не заканчивал военных академий, обучался еще в рейхсвере на преподавателя тактики люфтваффе, а позже – в юнкерском училище СС в Бад‑Тёльце и получил очень разностороннее образование. Он погиб на Восточном фронте в 1945 году, будучи командиром дивизии.

Но говоря именно о службе Генерального штаба, мы должны отдать дань памяти и многим офицерам вермахта, которые перешли в войска СС или были к нам откомандированы. Все они были верны идее и сделали все для ее осуществления. В этом и заключен, в конце концов, весь трагизм наших дней.

 

Генрих Гиммлер во время войны

 

Хоть Гиммлер и имел ранг рейхсфюрера СС, был ли он им на самом деле? Войска СС, как часть полевых войск, подчинялись Верховному командованию сухопутных войск. Он же имел влияние только в вопросах, о которых мы уже говорили выше. Генрих Гиммлер был шефом германской полиции, а позже – имперским министром внутренних дел, имперским комиссаром по укреплению немецкой нации, главнокомандующим Армией резерва, уполномоченным по делам военнопленных и в конце войны даже главнокомандующим группы армий «Висла». Все это было объединено с должностью рейхсфюрера СС.

Гиммлер не был солдатом; он не имел полного представления о трудностях военного руководства и обучения. Старики расценивали его соответственно; войска же лично его не знали. Во время войны Генрих Гиммлер и войска СС вынуждены были жить каждый своей жизнью. Поведение рейхсфюрера СС перед войной, когда он представал перед нами идеалистом, никак не сходилось с тем, что мы узнали о нем только после войны – с его деятельностью во время войны, когда он использовал свою власть для бескомпромиссных приказов, приведших к концентрационным лагерям, массовым экзекуциям эйнзатцгрупп СД.

В мирное время отношение с партией и другими подразделениями СС было довольно непринужденное; части войск СС создавали на местах собственные партийные группы. Во время войны эти связи были нарушены; членские взносы не платились. Многие же солдаты войск СС вообще не были членами партии.

Войска СС несправедливо обвиняют в участии в оборонительных и разрушительных операциях в конце войны. Эти инциденты – не на совести непосредственно частей войск СС. Они шли в бой по приказу армейского командования.

При этом Борман как имперский комиссар обороны отдавал гаулейтерам приказы, ставившие в сложное положение и само военное командование. Подчиненные гаулейтерам властные органы забирали в боевые отряды больных, откомандированных или находящихся в отпуске эсэсовцев и полицейских и вели оборону по своему усмотрению.

Излишне лишний раз доказывать, что между войсками СС и персоналом комендатур концентрационных лагерей, охранных частей, гестапо, Службы безопасности, а особенно между войсками СС и эйнзатцгруппами[26], высшими руководителями СС и полиции в регионах нужно провести строгую разграничительную линию. Общим у них было лишь единое руководство в лице Генриха Гиммлера, а также униформа и знаки различия.

Войска СС должны чувствовать себя обманутыми из‑за того, что Генрих Гиммлер и Поль[27] во время войны – без их ведома – причисляли весь персонал концентрационных лагерей к войскам СС, чтобы облегчить освобождение этих людей от военной службы для выполнения своих задач. Таким образом, Генрих Гиммлер привязал собственно войска СС к судьбе тех людей, которые ответственны за происходившее в концентрационных лагерях.

После того как Гиммлер в качестве главнокомандующего Армией резерва 20 июля 1944 года принял на себя управление делами военнопленных, все высшие руководители СС и полиции на родине наряду со званиями генералов полиции получили еще и звание генералов войск СС. Таким образом, все разграничительные линии были стерты и войска СС очернены так, что позже в Нюрнберге их не удалось исключить из списка «преступных организаций».

Общих СС во время войны уже фактически не существовало. К их остаткам войска СС тоже не имеет никакого отношения. Воинские же звания Общих СС, естественно, никогда не переносились на войска СС.

Главное оперативное управление СС

(SS‑Führungshautamt; SS‑FHA)

Начальник Главного оперативного управления СС

Группа руководства

Адъютантура Iа (Оперативный отдел)

Управление I – Командное управление Общих СС

Управление II – Командное управление войск СС

Управление III – Центральная канцелярия Управление IV – Административное управление Управление V – Управление кадров Управление VI – Кавалерийская и автомобильная служба

Группа обеспечения

Управление VII – Служба снабжения Управление VIII – Управление вооружений Управление IX – Технические средства вооружения и

машины Управление X – Авторемонтная служба

Группа подготовки и обучения

Управление XI – Подготовка офицерских кадров в юнкерских училищах СС

Управление XII – Подготовка унтер‑офицерских кадров в унтер‑офицерских училищах СС

Санитарная служба войск СС

Управление XIII – Социальное и пенсионное обеспечение Управление XIV – Зубоврачебная служба Управление XV – Санитарные склады‑мастерские Управление XVI – Военная гигиена Управление XVII – Санитарная статистика

Главное оперативное управление СС (SS‑FHA) как высший орган, отвечающий за организацию боевых частей войск СС и за проведение и организацию учебных и резервных подразделений, училищ и учреждений войск СС в местах дислокации, было сформировано к началу войны из Инспекции частей усиления СС.

Если перед началом войны резервных частей боевых соединений не существовало и части войск СС на родине обладали относительной самостоятельностью, то с началом войны планомерное увеличение численности войск СС, разделение частей на боевые и резервные, а также новые организационные задачи, связанные с войной, привели к жесткой централизации.

Хотя при создании Главного оперативного управления СС и был использован опыт немецкого военного строительства, примерно до 1943 года приходилось постоянно вносить изменения, чтобы исправить кадровые недочеты, преодолеть сопротивление некоторых руководителей и подстроиться к численному росту войск СС и к условиям войны, которая к этому времени превратилась в тотальную.

Приведенная выше схема SS‑FHA представляет собой окончательный вариант организации управлений. В рамках установленной с самого начала иерархии воинские части и службы войск СС на родине были подведомственны непосредственно SS‑FHA. И только в областях, в которых были сконцентрированы учебные заведения, резервные воинские части и тому подобное, для упрощения служебного надзора назначался особый командующий войсками СС, который, в свою очередь, непосредственно подчинялся SS‑FHA, а в остальном (по вопросам местного значения) сотрудничал с соответствующими руководителями государственной администрации, вермахта или полиции.

Посты командующих войсками СС были временно введены в генерал‑губернаторстве[28], в Норвегии, Финляндии и Венгрии, на постоянной основе – в имперском протекторате Богемия и Моравия, а также в Голландии[29].

В ведение Главного оперативного управления СС не входили следующие вопросы:

а) кадровые вопросы, связанные с офицерским соста вом. Ими занималось Главное управление личного со става СС. Однако отдел этого управления, ответственный за командный состав, был на время войны командирован как отдел На в состав Главного оперативного управления СС, чтобы ускорить работу над личными делами офице ров;

б) хозяйственное снабжение. Снабжение боевых час тей осуществлялось во время их тактического подчинения вермахтом, остальные же части и службы снабжались че рез Главное хозяйственное и Главное административное управления СС, которые для этого пользовались сетью войсковых хозяйственных складов. Только снабжение обмундированием и снаряжением было для всех подразделений полностью подведомственно Главному административно‑хозяйственному управлению СС. Управление IVa Главного оперативного управления СС представляло интересы Главного административно‑хозяйственного управления СС;

в) вербовка новобранцев и пополнение войск СС воз лагались на Главное управление СС (SS‑HA). Область его полномочий ограничивалась доставкой завербованных рекрутов в определенные Главным оперативным управ лением СС резервные воинские части. Далее ими зани малось уже Главное оперативное управление СС. Кроме того, Главное управление СС отвечало за идеологиче скую подготовку военнослужащих войск СС;

г) судопроизводство СС, которое было построено на главном принципе, заключавшемся в том, что строгий отбор оправдывает и повышенные наказания за наруше ния гражданского и военного уголовного законодатель ства. Руководство им осуществлялось Главным судебным управлением СС.

Все эти главные управления были подчинены непосредственно рейхсфюреру СС. Поскольку, с одной стороны, боевые части войск СС во время войны тактически относились к вермахту, и все части, боевые и резервные, по соображениям целесообразности и в организационных вопросах следовали указаниям Верховного командования сухопутных войск, то влияние рейхсфюрера СС, за исключением кадровой политики в отношении высшего командного состава, могло распространяться лишь на незначительные области.

И все‑таки политика разделения компетенций, которую проводил рейхсфюрер СС, приводила к ощутимому усложнению работы и являлась причиной постоянных трений. Это вызывало многочисленные случаи молчаливых сговоров, с помощью которых становилось возможным соответствовать в организационных вопросах запросам военного времени.

Общий образ войск СС во время войны претерпел глубокие изменения. Изначально рекрутов отбирали по строгим критериям и только на территории Германии. Развитие войны привело к созданию воинских частей из датских, норвежских, голландских, фламандских и других добровольцев. Эти части применялись в основном на Восточном фронте, с единственным исключением: созданная в 1944 году бригада СС «Ландшторм Нидерланд» была удачно использована при обороне Голландии. Постепенно представители почти всех европейских наций объединились в совместной борьбе с большевизмом. Идея европейского единства получила здесь свое первое воплощение. На постоянной или временной основе были сформированы или присоединены созданные в составе вермахта валлонские, французские, итальянские, боснийские, хорватские, албанские, венгерские, румынские, украинские, латышские, эстонские, финские части, при этом в войска СС были приняты и другие, более мелкие группы, составленные из представителей других европейских народов. Эти части тоже использовались исключительно на Восточном фронте. В рамках борьбы против советского режима позже к нам присоединились русские, белорусские, туркменские и татарские части, а также казачьи формирования из народов Кавказа. Вспомним также и Индийский легион СС. Что касается личного состава войск СС, то с начала войны все большее значение стали приобретать фольксдойче[30]. Эти солдаты, которые в основном происходили из Южной Европы, но также из России и Польши, некоторые из которых проходили в войсках СС военную службу в соответствии с договором между государствами (например, Румынией и Германией), составляли значительный контингент почти во всех частях войск СС.

Мы обрисовали здесь общую картину личного состава войск СС, чтобы показать часть тех проблем организационной работы, с которыми нужно было справляться Главному оперативному управлению СС на фоне трудностей, обусловленных постоянным численным ростом войск СС и развитием войны.

 

Польская кампания

 

Было бы невозможно осуществить это так быстро без поддержки артиллерийской инспекции вермахта и артиллерийского училища. Во время Польской кампании полк полностью выполнил поставленные перед ним задачи.

Сначала о войне никто и не думал, потому что приближалась 25‑я годовщина победы под Танненбергом[31]. Столкновение с Польшей многим казалось неизбежным, хотя мы и надеялись, что все уладится мирным путем. Поэтому ввод войск 1 сентября 1939 года – сначала на неделю отложенный – был неожиданным. Войска вошли в Польшу концентрированно из Силезии – здесь находились основные силы группы армий [«Юг» генерал‑полковника Герда фон] Рундштедта – и из Восточной Пруссии. В то время как внешние фланги из Верхней Силезии и Восточной Пруссии (13‑я и 14‑я армии) должны были, широко развернувшись, замкнуть кольцо, 10‑я и 8‑я армии из Силезии выступили совместно с 4‑й армией из Померании на Варшаву для уничтожения основной группировки польских войск.

На правом фланге в 14‑й армии действовал полк СС «Германия». Он захватил польский индустриальный район и проник до пригородов Лемберга[32]. Здесь развернулись тяжелые бои, которые привели к серьезным последствиям (погиб командир батальона Кёппен)[33]. На этом примере особенно стало ясно, что отдельные полки без собственной дивизии в составе чужих воинских частей в большинстве случаев получают задания, которые они не могут или с большим трудом могут решить, поскольку им не хватает для этого средств поддержки.

«Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» выступил в составе 10‑й армии [генерала артиллерии Вальтера фон] Рейхенау из Силезии через Кройцберг‑Питхен в северо‑восточном направлении. После боев на границе и под Пабяницей он принимал участие в окружении под Кутно и сражении на Бзуре, где пошли в отчаянную атаку из района Познани на юг против немецкого фланга отрезанные польские силы. Потом полк двинулся на Варшаву и блокировал крепость Модлин на южном берегу Вислы. Здесь был задействован и саперный батальон СС, который выдвинулся из Ченстохова и позднее взорвал мост через Вислу близ Опатовки.

Смешанная танковая дивизия «Кемпф» с частями войск особого назначения ворвалась в составе группы армий [«Север» генерал‑полковника Федора фон] Бока, 3‑й армии [генерала артиллерии Георга фон] Кюхлера на укрепленные позиции противника на Млаве. Затем она была выведена из боя и задействована во втором эшелоне успешного танкового удара [Гейнца] Гудериана на Нейденбург. Она сражалась под Прашницем, форсировала Нарев под Ружанами, Буг под Броком и дошла через Седльце до района восточнее крепости Деблин на Висле. Сражения, часто с открытыми флангами, были тяжелыми и не без критических ситуаций. В конце кампании дивизия «Кемпф» воевала против прорвавшихся сил противника с двухсторонним фронтом, и штаб дивизии в этот период находился практически на передовой.

Верховное командование опасалось прорыва польских сил из района крепости Модлин и Варшавы с севера. Поскольку собственные силы здесь были слабыми, танковую дивизию вернули и задействовали для наступления на Модлин. Крепость и ее внешние укрепления были взяты штурмом. Через три неполных недели кровопролитная битва на уничтожение на Висле закончилась.

После польской капитуляции дивизию «Кемпф» отвели обратно к Нейденбургу, где она была расформирована, а части СС направлены на создание собственной дивизии СС. Сформированный в 1938 году штандарт СС «Фюрер» был задействован для обороны Западного вала, на участке фронта Северный Рейн – Брейсах – Фрейбург. Соединения СС «Мертвая голова» провели локальную акцию в местечке Ашер, а часть из них была использована для формирования Данцигского хеймвера[34].

 

Голландия и Франция. 1940 год

 

Вступление немецких войск в Польшу привело к тому, что 3 сентября 1939 года войну Германии объявили Англия и Франция – событие, которого, очевидно, совсем не ожидало политическое руководство страны. Однако зимой 1939/40 года на Западе не последовало никаких серьезных военных действий. Войска стояли друг против друга на Западном валу и линии Мажино.

Дивизии СС посвятили это время обучению, тренировке совместных действий с различными родами войск, прежде всего с люфтваффе. Обучение владению оружием, тактические упражнения, тренировки сменяли друг друга. При этом все дивизии СС находились в подчинении Верховного командования сухопутных войск. У всех было впечатление, что столкновение с Западом неизбежно. Оно началось 10 мая 1940 года с атаки группы армий [«Б» генерал‑полковника Федора фон] Бока (в состав которой были включены две дивизии СС) через Голландию и Бельгию и, южнее, группы армий [«А» генерал‑полковника Герда фон] Рундштедта, прорывавшейся севернее Соммы к побережью Ла‑Манша.

Основной удар наносился – в отличие от размытого плана Шлиффена 1914 года – не на правом фланге, а в центре, между Ахеном и Триром. Находившаяся на фланге 18‑я армия, в состав которой были включены «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и дивизия усиления СС, была особенно слабой. Но несмотря на это, ее наступление через Голландию и Бельгию сорвало тщательно разработанный план союзников выступить навстречу противнику сильным французскоанглийским северным флангом из Фландрии. Для взятия Роттердама и длинного насыпного моста у Мурдейка были задействованы парашютисты и авиадесантные части под командованием генерала [Курта] Штудента.

Решающий прорыв совершила группа армий Рундштедта; на острие которой действовали танковые группы [Эвальда фон] Клейста и [Гейнца] Гудериана, через Арденны, Маас у Седана и севернее. Верховное командование дважды вмешивалось в ход наступления и придержало танки на канале Ла‑Бассе и, позже, под Дюнкерком. Возможно, причины этого объяснят историки в будущем. Благодаря этому вмешательству англичанам удалось эвакуировать свои войска, что они впоследствии объявили «Дюнкеркским чудом».

После завершения этой первой фазы операции немецкие войска начали уничтожение остальных группировок французской армии, закрепившихся на «линии Вейгана», нанося главный удар слева на юг в район западнее Лиона – Бургундского канала.

 

* * *

 

Размещавшийся западнее Оснабрюка, на Рейне, «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» был приведен в боевую готовность. 10 мая 1940 года в нескольких колоннах он совершил марш‑бросок в районе южнее озера Иссель до Цволле – Барневельда – Арнема, а затем продолжил наступление южнее Западного вала через Герцогенбуш – Мурдейка. Вместе с парашютистами «Лейбштандарт» взял Роттердам и продвинулся до района Амстердам – Гаага. Потом он был отведен через Маас и Валансьен и присоединен к 6‑й армии, а затем – к танковой группе Клейста. К 22 маю «Лейбштандарт» продвинулся через Аррас и Булонь до побережья Ла‑Манша.

При преследовании англо‑французских войск, отступавших к Дюнкерку, «Лейбштандарт», находившийся в составе танковой группы Гудериана, ударил 24 мая с запада, захватил Ваттен и после тяжелых боев у Эскельбека – Варму ограничил вражеский плацдарм, после того как командование, наконец, отозвало приказ танковым частям остановиться на Аа. Во время этих боев Зеппу Дитриху, который лично решил провести разведку, 25 мая чудом удалось избежать плена. После короткой передышки в районе Кале «Лейбштандарт» перебросили к Камбре. Ему предстояло принять участие в наступлении 6‑й армии через Сомму у Перонна. Бои велись в районе Ама – Ла‑Фер – Лаон; Марну солдаты Дитриха форсировали у Шато‑Тьерри, Сену – у Прованса. Далее – атака по линии Сане – Осер – Невер, атака на Мулен южнее Луары и дальнейшее наступление через Клермон – Виши – Роан до Сент‑Этьена (юго‑западнее Лиона).

В июле «Лейбштандарт» размещался в районе Парижа, а в начале августа был переведен в район Меца.

Дивизия усиления СС была приведена в боевую готовность в ночь перед наступлением у Везеля. Одна боевая группа – усиленный полк «Фюрер» – была передана в распоряжение штаба X [армейского] корпуса [генерала артиллерии Кристиана Хансена]. Она штурмовала у Грабберга хорошо укрепленные позиции «линии Граббе» и затем продвинулась до Амстердама – Харлема.

В составе XXVI [армейского] корпуса [генерала артиллерии Альберта Водрига] дивизия выступила вслед за 9‑й танковой дивизией вермахта через Маас на Гох – Герцогенбуш – Бреду, южнее Западного вала. Местность, изрытая многочисленными каналами, на которых были разрушены мосты, поставила командование и войска в сложное положение. Столкновение с голландцами и французами – частями 7‑й французской армии, которые выдвинулись из района Дюнкерка через Антверпен до Бреды, произошло лишь западнее Рисбергена. Части дивизии прикрывали севернее от Антверпена пути противника к отступлению, в то время как усиленный полк СС «Дойчланд» достиг побережья Северного моря и занял Влиссинген. Эти бои были тяжелыми, поскольку на полуострове Беверланд, который являлся укрепленным форпостом антверпенской крепости с затопленными и заминированными территориями, можно было передвигаться лишь по напоминающим дамбы улицам. Два километра дамбы до острова Валхерен удалось преодолеть лишь при поддержке пикирующих бомбардировщиков. Бои здесь длились до 17 мая, несмотря на то что сама Голландия капитулировала уже 14 мая. По воспоминаниям [Уинстона] Черчилля, при этом сильно пострадал XVI французский корпус.

Непосредственно после этого дивизию отозвали и переправили изматывающими ночными маршами через Гай – Живе – Ирсон по Бельгии во Фландрию в составе 4‑й армии и потом быстро переподчинили танковой группе Клейста для отражения англо‑французских попыток прорыва из Арраса на юг. При дальнейшем продвижении на север дивизия была назначена в охрану правого фланга от войск противника, пытающихся прорваться из Бельгии на запад. После включения в состав XLI танкового корпуса [генерал‑лейтенанта Ганса Георга] Рейнгардта дивизия приняла участие в тяжелых боях 23–25 мая на Лисе и канале Ла‑Бассе у Эстре, Эра и Сен‑Венана. Особенно сложным был бой 27–29 мая за лес Ньепп, который занимали оказывавшие упорное сопротивление англичане, перегородившие все проходы через многочисленные каналы. Танки пройти через них не могли, и это привело к ожесточенным ближним боям.

Смерть в Корне‑Мало

 

Корне‑Мало сотрясают яростные взрывы выпущенных из танка снарядов, он извергает огонь и ненависть из каждого уголка, из‑за каждого кустика. Томми защищают Корне‑Мало с упрямым ожесточением. Танки в третий раз катятся к бушующей деревне. Уже различимы очертания местного пляжа. «Стоя‑я‑ять!» Черт, почему именно здесь эта огромная канава. Танк едет вдоль нее слева. Не находит перехода, сворачивает направо. Здесь, здесь должен пройти. Механик‑водитель щурит глаза и прикидывает – маневрирует вперед и назад, до тех пор, пока ему не удается переехать еще один похожий на мостик переход. А теперь прямо по курсу крестьянский двор, окруженный крепким забором. «Газу! На стену!» Кирпичи крошатся. Боевая машина врывается во двор, сворачивает железную решетку…

Но что же это? Зрачки обершарфюрера сужаются, его губы сжимаются, напоминая тонкий нож, – куда ни кинь взгляд, всюду англичане, англичане. На противоположной стороне улицы, слева и справа, у домов, в сараях – англичане. Они с ужасом смотрят на танк, не двигаясь, как к месту прикованные…

Это великий момент боя, момент, во время которого весы тихо покачиваются и судьба замолкает, словно отходит в сторону, предоставляя людям решать за нее. Орудия изрыгают огонь тут и там, везде гремит железо. Молниеносный и мощный огонь танка загоняет противника в укрытие. «На‑пра‑во, ма‑а‑арш!» Машина продолжает двигаться к намеченной цели. Примерно через двадцать метров танк вдруг сотрясается. Экипаж чувствует чтото неладное в движении гусениц. Скорость становится все меньше и меньше, машина кренится направо, все ниже и ниже…

«Попали!»

Еще во время падения командир танка замечает сквозь смотровую щель вражеское орудие. Механически он откидывает люк: «Наружу!»

«Радист – к пулемету! Продолжать стрелять!» Железо звучит в голосе. Танк так неудачно лежит, что орудие больше невозможно использовать. Бравый радист прочесывает огнем местность перед собой – огневое заграждение для его товарищей. Томми спешат укрыться. Обершарфюрер вытаскивает унтерштурмфюрера и водителя из танка… Потом их догоняет радист…

Они стоят в канаве по грудь в воде. Потом пробираются вперед сквозь камыш и осоку. Силы уже на исходе, жизнь висит на волоске. Вперед, вперед… Мост! Обершарфюрер прыгает – и вот он уже на другой стороне, невредимый. И выразительно смотрит на своих двух товарищей. Унтерштурмфюрер готовится к прыжку, вытягивает руки и сгибается. Неистовый пулеметный огонь пронзает воздух над канавой.

Вперед! Теперь вот в кусты и через поле… Ползком, прижавшись как можно ниже к земле. Бесконечно медленно продвигаются вперед, по двадцать сантиметров. Они чувствуют запах земли под шипящими выстрелами и ползут вперед. Два с половиной километра. Время останавливается. Его больше нет, есть только это продвижение вперед ползком. Два с половиной километра. И снова канава, на этот раз вода достигает подбородка. Но теперь уже немного осталось…

Немецкая речь? В ушах звенит и шумит. Немецкая речь – дома! Два эсэсовца, все в грязи, пошатываясь, входят в деревню. «У тебя есть сигарета?» – «Только французская!» – «Спасибо!»

Радист: англичане уже почти рядом, каких‑то пятьдесят метров. Он не осмелился прыгнуть через мостик. Пули свистят вокруг, рикошетя и взрывая землю. Проклятый мост. Радист выбирается из канавы и лежит, прислушиваясь. Огонь утихает. Стоит ли ему прыгнуть? Он поднимает голову…

Но к нему уже подбегают томми. Убить их! Пистолет снят с предохранителя. Тем временем их стало уже двадцать, они спешат сюда. И восемь патронов. Не пойдет. Тогда он притворится мертвым – как там выглядят эти мертвые, когда валяются на земле? Он изобразит мертвого, лежащего на животе, думает он. Его руки хватаются за землю, голова обессиленно лежит в траве – многие еще держат оружие – пистолет остается в руке. Вот они подбежали, орут как сумасшедшие. Возможно, это конец – забыться, глубоко забыться – уйти из жизни… Но жизнь обжигает. Он чувствует удар ногой под ребра. Смех – что это тут опять… труп.

Теперь уже никто не околачивается вокруг него. Они спешат дальше, тащат боеприпасы, тяжело дыша и ругаясь. Наконец он привык к этому, дышит украдкой, как будто он всегда так дышал. Чувствует опасность, как будто он всегда умел чувствовать опасность, ощущает возможную необходимость умереть как человек, которому сказали, что однажды очередь дойдет и до него…

Вдруг что‑то начинает твориться вокруг… Бам‑м! И снова: Бам‑м‑м! Артиллерия, в тридцати, сорока метрах от него. Земля дрожит, осколки свистят в воздухе. Он забирается в болото и дышит через раз. Только бы не быть разорванным в клочки собственными гранатами.

Если бы дождаться сумерек, то он был бы почти спасен.

Пулемет на мостике все не смолкает. Но теперь нужно действовать – оглядеться – и вот он уже пробирается вперед, через водяные канавы и борозды так, как это недавно делал командир танка. Постепенно на лес опускается вечер. Полыхающая деревня окрашивает небо в красный цвет, густые облака дарят долгожданные сумерки. Он бежит из последних сил к деревне, находит там батарею вермахта. Командир батареи встречает его как брата… На следующий день и он возвращается в родную часть…

(Материал рот пропаганды СС)

 

Соединение главных сил немецкой армии, вышедшей к побережью с востока и с юга, привело к тому, что дивизию усиления СС вывели из боя и отвели в район Хазебрук – Кассель. После небольшой передышки дивизия была переброшена в район юговосточнее Арраса, где ей предстояло подготовиться к штурму «линии Вейгана», который занимали остатки французской армии, остановившиеся южнее большого клина прорыва. Дивизия присоединилась к 6‑й армии [генерал‑полковника Вальтера фон] Рейханау, сначала к XVI [моторизованному] корпусу [генерала кавалерии Эриха Гёпнера], которому был подчинен и артиллерийский полк для подготовки наступления. Во время атаки, начавшейся 5 июня, дивизия действовала во втором эшелоне. Ночью, после форсирования Соммы совсем рядом с открытым флангом противника, дивизия ударила глубоко в тыл врага. Завязались бои с фланговыми частями противника, – на Авре под Гербиньи. После прорыва танковой группы Гудериана восточнее, в Шампани, дивизия переправлена к частям XIV танкового корпуса [генерала пехоты Густава фон] Виттерсхейма танковой группы Клейста – для наступления на Труа через Суассон, за Марну и Сену. Южнее этого места 16 июня состоялись последние тяжелые бои с французами, отступавшими под напором южной группы армий [«Ц» генерал‑полковника Вильгельма Риттера фон] Лееба от линии Мажино в западном направлении. Несмотря на временные кризисные ситуации, количество военнопленных превысило 30 000 человек. Наступление завершилось в районе Ле‑Крезо.

21 июня дивизия усиления СС, а за ней и дивизия СС «Мертвая голова» двинулись по маршруту Орлеан – Тур – Пуатье – Ангулем – Бордо до франко‑испанской границы (последний дневной марш‑бросок составил 380 километров). Остатки французской армии были разоружены.

После подписания капитуляции дивизия приняла на себя охрану побережья Бискайского залива и демаркационной линии. После нескольких дней отдыха ее части были отправлены в Голландию, в конце года – в район Везуля.

Перед началом Западной кампании дивизия СС «Мертвая голова» была приведена в боевую готовность в районе Кёльна и после начала боев двинулась вслед за 6‑й, а потом и 4‑й армией вдоль Мааса по Бельгии по маршруту Мезье – Ле‑Като – Камбре на Аррас. Там, во время отражения вражеских танковых ударов, 21 мая 1940 года развернулись серьезные бои, поставившие эсэсовцев в тяжелое положение. Наступление к побережью Ла‑Манша с целью окружения англофранцузской группировки привело дивизию в район канала Ла‑Бассе и Бетюна, а затем – под Армантье и Байёль. Во время боев под Дюнкерком дивизия действовала в составе XVI танкового корпуса.

После короткого боя на побережье у Гравлина дивизию бросили в бой за «линию Вейгана» в районе Перонна. Бои в составе XIV танкового корпуса растянулись до Сены и Луары, а преследование отступающего противника – до района севернее Лиона. Затем последовала передислокация вслед за дивизией усиления СС для охраны побережья от Гаронны до франко‑испанской границы и демаркационной линии.

Полицейская дивизия была переброшена с Северного Рейна в Париж. Она тоже приняла участие в боях.

Отрывок из военного дневника  

В эту ночь дивизия совершает один из уже привычных ночных марш‑бросков. Здесь нужно отметить заслуги водителей, их незабываемые подвиги во время таких ночей.

Ночной марш‑бросок с 1 на 2 июня был особенно трудным. Густые облака затянули небо, темно хоть глаз выколи. В соответствии с приказом едем с выключенными фарами. Что это значит – ехать в такую ночь по узким пыльным дорогам без света, поймет лишь тот, кто сам сидел за рулем.

Водитель пристально смотрит на едущую впереди машину, которая движется темной тенью и вскоре совсем исчезает в пыли, а потом вдруг ужасающе быстро останавливается прямо у его радиатора. И только молниеносный удар по тормозам предотвращает столкновение. Водитель проезжает в сантиметрах от лежащих справа и слева сломанных и сожженных машин неприятеля, которые, словно призраки, то и дело всплывают на обочине дороги. Дороги Фландрии после этой огромной схватки на уничтожение усеяны разбитым или просто брошенным транспортом английской и французской армий. В тех местах, где бомбы или танки попадали в колонны с лошадями, на обочинах теперь стоят запряженные или распряженные добросердечными солдатами лошади, рядом со своими повозками или посреди зеленых полей.

Часто останавливаемся, как и во время мартбросков предыдущих недель. Впереди разрушенный мост, который нужно обойти по песчаному полю, через ухабистые импровизированные мосты. Другие колонны пересекают нашу дорогу или идут нам навстречу. Несмотря на все усилия командования, нередко две‑три колонны идут по одной дороге. И часто освобождать себе путь приходится, не церемонясь. Измотанные водители уже засыпают за рулем. Тогда мотоциклисты, громко крича, шумно проносятся вдоль длинной колонны, будя всех. Моторы начинают реветь, и постепенно гусеница колонны снова приходит в движение. И когда наутро или чуть позже конечный пункт марш‑броска достигнут, часто без единой потери или лишь с вмятиной на грязной дверце, то это – заслуга водителей, которые вносят свой вклад в общий успех!

Заслуги войск СС в Западной кампании были отмечены первыми шестью Рыцарскими крестами:

• «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер»: [обергруппенфюрер СС, командир мотопехотного полка] Зепп Дитрих [4 июля 1940 года];

• Дивизия усиления СС: два командира арьергардных и штурмовых частей, командиры батальона и полка – [оберфюрер СС, командир мотопехотного полка СС «Фюрер» Георг] Кепплер и [оберфюрер СС, командир мотопехотного полка СС «Дойчланд» Феликс] Штейнер (оба – 15 августа 1940 года], [гауптшарфюрер СС, командир ударной группы 11‑й роты полка СС «Фюрер» Людвиг] Кепплингер, [оберштурмфюрер СС, командир взвода 2‑й роты разведывательного батальона СС Фриц] Фойгт, [штурмбаннфюрер СС, командир 1‑го батальона полка СС «Дойчланд» Фриц] Витт [все трое – 4 сентября 1940 года].

Время до весны было посвящено тренировкам, отдыху и обучению, работе с новыми видами вооружения. Дивизия усиления СС передала «Лейбштандарту СС Адольф Гитлер» артиллерийское и тяжелое оружие, а вновь созданной дивизии СС «Викинг», командиром которой был назначен [Феликс] Штейнер – полк СС «Германия», вместо которого получила 11‑й полк соединений СС «Мертвая голова».

В подготовке личного состава дивизии СС «Мертвая голова» особое участие приняли структуры вермахта, в подчинении которых она находилась. Они подчинялись генерал‑[полковнику Фридриху] Долльману (он умер в [28 июня] 1944 году в должности командующего 7‑й армией).

Работе помогали хорошие отношения, сложившиеся между Долльманом и Эйке. Дивизия СС должна быть благодарна генералу за это.

Далее, в районе Штеттина были сформированы горнострелковые части СС, из которых позже выросла 6‑я горнострелковая дивизия СС [«Норд»] – впоследствии они были задействованы в Финляндии, – а на территории генерал‑губернаторства кавалерийская бригада СС. Проведенные в Голландии осенью 1940 года полевые учения «Хельдер» служили, кажется, скорее сокрытию настоящих намерений. Адольф Гитлер в своей речи в Рейхстаге впервые признал заслуги наших воинских частей и еще раз назвал их «Waffen SS» – войска СС. Дивизия усиления СС получила новое название – «Рейх», а позже – «Дас Рейх».

 

Балканская кампания

 

Неудачное решение Муссолини начать военную кампанию против Греции и последовавшее поражение итальянской армии заставили руководство Германии предложить ему военную поддержку. В состав войск вторжения входил и «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», который в середине февраля 1941 года был переброшен из Меца в Румынию. Затем он находился в состоянии боевой готовности в районе Софии – после присоединения Болгарии к Тройственному пакту – до начала апреля, а потом вступил на территорию Югославии в составе 12‑й армии [генерал‑фельдмаршала Вильгельма Листа].

В это время политическая обстановка неожиданно изменилась. После государственного переворота в Белграде недавние германо‑югославские соглашения оказались недействительными[35]. Югославия перешла на сторону наших врагов. Военная операция против Югославии была в большой степени импровизацией. 6 апреля 1941 года «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» под командованием Зеппа Дитриха перешел границу у Кюстендила и двинулся через Скопье к Монастиру. Здесь, на Клидийском и Клисурском перевалах, на греческой границе, развернулись тяжелые бои. В то время как некоторые части приняли на себя прикрытие других частей от албанцев, остальные смогли в районе Янины обезоружить крупную греческую группировку. Затем путь наступающих войск лежал на юг. Через Коринфский залив эсэсовцы переправились на Пелопоннес у Патры и в конце апреля достигли побережья Средиземного моря, откуда через перешеек вышли к Афинам.

После передышки в районе Ларисы был предпринят отход через Скопье – Ниш – Белград на Брод, а в начале июня – в Брюн[36]. Таким образом, закончился этот особенно интересный для «Лейбштандарта СС Адольф Гитлер» поход.

В операциях против Югославии принимала участие и дивизия СС «Рейх». Она была неожиданно, без подготовки и без надлежащей готовности тыловых служб, переправлена из Везуля через Бургундский канал по замерзшему Шварцвальду через Южную Германию, Вену, Будапешт, Арад в румынскую Тимишоару. Здесь она вместе с армейским полком «Великая Германия» [и бригадой «Герман Геринг»] вошла в состав XLI армейского корпуса [генерала танковых войск Ганса Георга] Рейнгардта. Этот длительный и крайне тяжелый марш‑бросок был безрадостен, но научил многому.

Основной удар в операции против столицы Югославии Белграда наносился южнее Дравы и Дуная; севернее рек сражался только корпус Рейнгардта, который был использован для «зачистки» Баната и Бачки. Подход к Белграду с Северного Дуная казался безнадежным. Несмотря на это, штурмовой группе – мотоциклетному батальону под командованием [гауптштурмфюрера СС Фрица] Клингенберга[37] – удалось на раздобытой моторной лодке, после преодоления нескольких препятствий, достичь Белграда и заставить мэра капитулировать. Арьергардные части вермахта подошли к крепости с юга примерно в то же время. Город, однако, был сдан Клингенбергу (за этот подвиг он получил Рыцарский крест; погиб в должности командира дивизии в 1945 году на Западном фронте[38]). Последующих приказов дивизии довелось ожидать в районе Гмюндена, юго‑западнее Линца.

 

Кампания против Советской России в 1941‑1942 годах

 

Солдат‑фронтовик не мог предвидеть дальнейшего развития событий. О проводящихся переговорах с Советской Россией сообщали заведомо тенденциозные новости. Дивизии СС не принимали участия в заблаговременной концентрации сил на Востоке. Они еще находились во Франции, Германии и в протекторате [Богемия и Моравия]. И только незадолго до начала военных действий пять дивизий СС были отозваны на Восток.

Дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Викинг» вошли в состав группы армий «Юг» (главнокомандующий [генерал‑фельдмаршал Герд фон] Рундштедт), «Рейх» – в состав группы армий «Центр» (главнокомандующий [генерал‑фельдмаршал Федор фон] Бок) и дивизия СС «Мертвая голова» вместе с Полицейской дивизией – в состав группы армий «Север» (главнокомандующий [генерал‑фельдмаршал Вильгельм Риттер фон] Лееб).

Наступление началось 22 июня 1941 года.

В связи с недостаточным количеством документов трудно объективно судить об этой кампании, тем более что в большинстве случаев единственным источником является собственная память. Подробности о подразделении и задачах групп армий все еще отсутствуют[39].

Можно с уверенностью сказать, что суждение о войсках СС со стороны как друзей, так и врагов сложилось именно на основе их участия в этих боях 1941 – 1942 годов. Эти первые дивизии СС сплотились и создали себе репутацию отважных и чрезвычайно надежных войск. Сначала познакомиться с ними смогла только часть вермахта, в первую очередь танковые и мотопехотные дивизии. Это было началом их фронтового братства.

Южный участок фронта  

Группа армий «Юг» должна была наступать между Прутом и Припятью, минуя промышленный район Киева, чтобы сильным левым флангом оттеснить противника к морю. Сначала это не совсем удавалось. Дождливая погода замедляла продвижение вперед; ответные удары 5‑й советской армии из района Припятских болот по нашему северному флангу свернули наступавшие войска с первоначального направления.

Дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Викинг» были одна за другой приведены в боевую готовность западнее Верхнего Буга у Томашова и южнее Холма и включены в состав 1‑й танковой группы [генерал‑полковника Эвальда фон] Клейста.

В ходе последующих операций эта группа проявила особенную маневренность. Ее бросили на Киев, потом, совершив маневр вправо, она участвовала в окружении войск [Маршала Советского Союза Семена] Буденного западнее Днепра. Потом войска группы – уже без обеих дивизий СС – двинулись на север, где с середины августа по 23 сентября оказали поддержку Гудериану в боях на радиусе огромного Киевского котла. В это время остальная часть танковой группы – «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и «Викинг» – наступали дальше на восток к Днепру между Херсоном и Днепропетровском.

Затем танковая группа воссоединилась, двинулась на восток, перерезав противнику дорогу севернее Азовского моря. Ее следующей целью был Ростов. Позднее развернулись операции, очень похожие на предыдущие: постоянные отражения контрударов, контратаки и позиционная оборона на Миусе.

27 июня 1941 года «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» пересек границу у Сокола и к середине июля продвинулся по маршруту Луцк – Ровно – Житомир в район Киева. Затем последовало участие в боях за Дубно и Улику, прорыв «линии Сталина» (на участке Горынь – Случь) у Ново‑Мирополя, сражение на шоссе у Соколовки, блокада Киева. После этих пограничных боев дивизия свернула через Бердичев на юг, чтобы в начале августа замкнуть кольцо Уманского котла у Новоархангельска и потом, после боев у Зазелья и Ново‑Данцига, взять Херсон и занять оборону по берегам Днепра. После четырнадцатидневной передышки под Добринецом «Лейбштандарт» форсировал Днепр у Берислава.

Только спокойствие  

Почти весь западный поход Хейн проспал на прицепе, кроме того времени, когда затевалась стрельба и ему нужно было менять магазины. В России со сном дело обстояло уже хуже, потому что там нужно было ожидать нападений и атак противника и во время переездов. Что ему совсем не нравилось, так это рытье окопов. Но он упрощал себе работу: один глубокий и широкий копок лопатой, чтобы он мог удобно лежать – ему этого хватало. И ему с такими окопами всегда везло. Однажды гдето у Ельни, куда мы никак не могли добраться со своими несколькими пушками против тридцати семи батарей иванов, мы хотели продолжить наш обед, прерванный переменой места. Мы уже уютно расположились вокруг кухни и штыком открыли банку ливерной колбасы, как вдруг нескольких глухих звуков выстрелов заставили нас броситься в разные стороны. Потом они превратились в грохот – куски грязи барабанили по земле и осколки свистели в воздухе. Когда мы отчаянно попытались отрыть окопчик хотя бы для защиты головы, Хейн закричал: «Сначала спрячьте колбасу и закройте кухню, а то сейчас снова ударят». Но в этот момент кухня нам была «до колбасы».

Во время наступления на Перекоп по земляному мосту к полуострову Крым части войск СС проводили операцию в районе южнее Херсона, в то время как другие упорно сражались за Татарский ров. Между Азовским морем и Нижним Днепром преследование противника сменялось отражением его контратак. С боями эсэсовцы после Сражения на Азовском море вышли к Мариуполю, а после Сражения на Донце 17 октября 1941 года взяли Таганрог, позднее – Ростов, после чего втянулись в затяжные – до середины ноября – оборонительные бои северо‑западнее донской столицы. Захват огромных территорий на Востоке происходил под постоянных давлением войск противника. До начала декабря «Лейбштандарт» сражался восточнее Миуса, а потом удерживал позиции на этом участке до начала июня 1942 года. После месяца службы по охране Каспийского побережья дивизию в начале июля 1942 года перебросили из Сталино во Францию. «Лейбштандарт» разместился до конца года северо‑западнее Парижа на отдых, пополнение и переформирование – теперь уже в танковую дивизию.

Здесь следует добавить, что 11 декабря 1940 года после нападения японского флота на Пёрл‑Харбор последовало объявление войны Америке и что Адольф Гитлер после отставки [генерал‑фельдмаршала Вальтера фон] Браухича лично принял на себя звание главнокомандующего сухопутными войсками – решение, последствия которого мы до сих пор не можем осознать. Главнокомандующий группой армий «Юг» [генерал‑фельдмаршал Герд фон] Рундштедт был в конце 1941 года заменен [генерал‑фельдмаршалом Вальтером] фон Рейхенау[40].

Дивизия СС «Викинг» была сформирована 11 ноября 1940 года в учебном лагере Хойберг из полка СС «Германия» и других частей. Ее командиром был назначен [бригадефюрер СС и генерал‑майор войск СС Феликс] Штейнер. Кроме полка СС «Германия», основу «Викинга» составили полки СС «Нордланд» и «Вестланд», и, таким образом, дивизия почти на 50% состояла из голландцев, датчан, норвежцев и финнов. Это было первое воинское соединение, укомплектованное европейскими добровольцами.

Дивизия СС «Викинг» перед началом Восточной кампании развертывалась в том же районе, что и «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Ее части перешла границу СССР 29 июня 1941 года в районе Равы‑Русской. Во время приграничных боев в Галиции дивизия наступала через Тернополь, прорвала «линию Сталина» у Сатанова и достигла Проскурова. В районе юговосточнее Житомиpa она втянулась в бои у Сквиры и Белой Церкви, на обоих берегах Роси.

Во время преследования отступающих к Днепропетровску частей противника дивизия сражалась у Смелы, на Днепре у Чигирина и приняла участие во взятии Днепропетровска. Оборонительные бои за предмостное укрепление длились больше месяца. Дорога была открыта в конце сентября 1941 года, при этом важную роль в этом сыграла наступавшая по северному берегу боевая группа «Штольц», которой командовал [оберфюрер СС Артур] Флепс. Во время Сражения на Азовском море и преследования противника, отступавшего к Донцу, дивизия СС «Викинг» действовала севернее «Лейбштандарта СС Адольф Гитлер». На ее долю пришлись бои в районе Игнатьевка – Мариенфельд, переход через Крынку, Миус, отражение контрударов у Бирючей и Дарьевки. Расстановка сил заставила дивизию 18 декабря отступить и занять оборону восточнее Миуса – по берегу Тузлова. Оборонительные бои на Миусе продолжались с 1 декабря 1941 года по 21 июля 1942 года. В течение этого времени части дивизии неоднократно использовались для нанесения контрударов на критических участках фронта, особенно западнее и севернее Сталино.

Чтобы сохранить логику событий, здесь надо упомянуть и дальнейшие бои дивизии – вплоть до марта 1943 года. Верховное командование уже в то время приняло решение перейти от обороны к наступлению на участке между Черным морем и Курском общим направлением на Кавказ, а также на Волгу (в районе Сталинграда) и на Средний Дон. Наступление началось в начале июля 1942 года. Дивизия «Викинг» продвинулась на юго‑восток к Кавказу. Эти бои были наиболее успешными, но не могли повлиять на ход событий, который привел к Сталинградской катастрофе. Поскольку «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» находился во Франции, «Викинг» остался теперь единственной дивизией СС в составе группы армий «Юг». Теперь дивизия снова оказалась в составе танковой группы Клейста[41].

Прорвавшись через оборону противника через Самбек, 24 июля 1942 года немецкие войска взяли Ростов и Батайск. Затем наступление продолжилось на юго‑восток, и в начале августа 1942‑го немецкие войска форсировали реку Кубань и ее приток Лабу. До середины сентября длились кровопролитные наступательные и оборонительные бои за Майкопский район и в горах Западного Кавказа (Пшехская, Линейная, Хадыженский, Апшеровский). Поскольку операции группы армий «Юг» здесь «застопорились», в середине сентября дивизия СС «Викинг» была переброшена на Восточный Кавказ. 26 сентября началось наступление на Грозный. У Загопшина и Малгобека развернулись тяжелые танковые бои. Несмотря на отдельные успехи, атака результата не имела, и поэтому дивизия СС была переброшена на юг в район западнее Орджоникидзе.

Безбилетный пассажир  

Иногда прибытие новых курсантов в юнкерское училище порождало суматоху, и, когда кандидаты в офицеры стекались со всех концов фронта, не всегда все бумаги оказывались под рукой. Но в конце концов главное – это то, что‑бы юнкера успешно прошли обучение, бюрократия могла и подождать. К каким милым сюрпризам это могло приводить, руководство училища увидело на примере одного «безбилетного пассажира», который, как и все, явился к началу курса и в обычной суматохе был принят на курс. Практически в то же время, когда ему вручали свидетельство о присвоении звания штандартеноберюнкера СС и особенно хвалили за прекрасные успехи, из войсковой части пришли надолго задержавшиеся документы. Согласно им, этого человека… «перевели в юнкерское училище в качестве конюха».

 

* * *

 

Бои здесь продолжались больше месяца. В ноябре командование дивизией принял [бригадефюрер СС и гене‑ралмайор войск СС Герберт Отто] Гилле, который сохранил этот пост до августа 1944 года. Штейнеру же было поручено сформировать III танковый корпус СС.

В Сочельник многие части были отделены от своих дивизий и переправлены по железной дороге в район севернее Маныча для организации отвлекающей атаки 4‑й танковой армии [генерал‑полковника Германа] Гота на Сталинград. Здесь в декабре танковая дивизия вермахта вела успешное наступление на отрезке между шоссе на Сталинград и Дон. Но прорыв советских войск с севера на Верхний Чир положил этому конец. Только после этого сюда были брошены все наличные резервы. Таким образом, «Викинг» прибыл слишком поздно, но тем не менее был включен в состав 4‑й танковой армии, действовавшей у Зимовников. Надежды на спасение сражавшейся в Сталинграде 6‑й армии были утеряны. Следствием было отступление по маршруту Орловская – Ростов в район Сталино. Этот маневр оказался особенно сложным, поскольку с северного фланга постоянно существовала угроза атаки со стороны опережавших армию советских частей (особенно при переходе через Дон у Ростова). В том, что эту задачу удалось выполнить, – заслуга командования.

Сразу вслед за этим, до середины февраля 1943 года, последовали бои за Красноармейск против южного фланга мощного советского наступления от Дона до Днепра и ответные удары до 1 марта в сторону Донца до Изюма параллельно с боями 4‑й танковой армии Гота и Танкового корпуса СС за Харьков. Положение на линии фронта вдоль Миуса привело к новым боям на этом участке. Немецким войскам (Манштейн и Лист) пришлось проводить масштабные операции на Юго‑Восточном фронте, в том числе на Западном и Восточном Кавказе и на Волге у Сталинграда. Сомнения в целесообразности действий Верховного командования особенно ярко проявились в том, как использовалась дивизия СС «Викинг». И здесь снова на первый план вышли экономические интересы (нефть!).

Центральный участок фронта  

Группа армий «Центр», которой командовал генерал‑фельдмаршал [Федор фон] Бок, должна была разгромить советские войска севернее Припятских болот, между Днепром и Двиной, и выйти правым флангом в район Рославль – Ельня – Смоленск. Здесь находилось направление основного удара. Действующую справа танковую группировку группы армий вел [генерал‑полковник Гейнц] Гудериан, слева – [генерал‑полковник Герман] Гот. 2‑я танковая группа Гудериана состояла из трех танковых корпусов, при во втором эшелоне двигался XLVI танковый корпус [генерала танковых войск Генриха фон] Фитингофа, в который входили 10‑я танковая дивизия [генерал‑лейтенанта Фердинанда] Шааля, дивизия СС «Рейх» и полк «Великая Германия».

Дивизия СС «Рейх» была в середине июня 1941 года развернута в районе севернее Люблина. После падения Брест‑Литовска (пришлось задействовать армейский корпус и танки) XLVI танковый корпус был 26 июня выдвинут на шоссе на Барановичи; в арьергарде шла дивизия СС. На этом шоссе находилось несколько танковых и мотопехотных и одна пехотная дивизия. Очевидно, что это привело к определенным осложнениям. Затем танковая группа двинулась вперед широким фронтом, наступая южнее Минска, корпус Фитингофа шел в центре. Вскоре дивизию повернули направо и бросили в бой. Сражение разгорелось на болотистом участке местности между Припятью и шоссе – в районе Яселда – Сжара – Слух – Свислоч. До этого времени немецкие войска использовали в основном тактику использования сильных передовых отрядов. Оборона глубоких флангов требовала принятия решительных мер, при этом особенно хорошо проявил себя мотоциклетный батальон СС.

Серьезные бои развернулись 4–7 июля за переправу через Березину, южнее местечка Березино, а также через Прут. В этом сражении саперная рота СС, которую отдельно подтянули для подкрепления, была атакована советскими войсками и полностью уничтожена. Не выжил никто.

За Днепром возвышалась «линия Сталина» с несколькими предмостными укреплениями. После захвата предмостного укрепления у Шклова 10 июля удалось быстро переправиться на другой берег (вместе с соседним полком «Великая Германия»). Были сформированы ударные отряды, начавшие наступление на Горький. В этих боях погиб отважный командир 11‑го пехотного полка СС Вим Брандт[42]. Несмотря на то что на правом фланге были обнаружены крупные силы противника, части дивизии были направлены в противоположном – северо‑западном – направлении на Дорогобуж (восточнее Смоленска). Но труднопроходимые болотистые леса заставили командование снова повернуть эти части на восток. Это направление движения сохранилось, когда с 13 июля с юговостока войска танковой группы были атакованы сильными советскими частями. Вслед за 10‑й танковой дивизией «Рейх» двинулся в юго‑восточном направлении через аэродром Починок до Ельни вдоль Смоленской железной дороги и отсек танки от линии фронта. Здесь с 20 июля началось великое испытание на стойкость, которое длилось пять тяжелых недель. В Ельне находилось острие всего Восточного фронта, который южнее загибался на запад к Киеву, а на севере через Смоленск заворачивал к Ленинграду. Об этот участок фронта разбивались различные по силе контратаки фронта [Маршала Советского Союза Семена] Тимошенко на юго‑востоке, востоке и северо‑востоке. 26 июля, например, с советской стороны было задействовано примерно от шести до семи пехотных и одна танковая дивизия. В этой связи в приказе по части была особенно упомянута группа «Фёрстер» из состава 1‑го мотопехотного батальона. В результате этого боя была потеряна только одна деревня (Ушаково). При ночной попытке вернуть ее [1‑й офицер Генштаба штаба дивизии оберштурмбаннфюрер СС Вернер] Остендорф заслужил Рыцарский крест.

Из приказа по дивизии от 9 августа 1941 года  

…Штурмовые орудия несколько раз расчищали путь пехоте. На Березине русские подорвали мост как раз в то время, когда на нем находилось штурмовое орудие оберштурмфюрера СС Телъкампа. Орудие свалилось с высоты примерно в восемь метров. Командир батареи гауптштурмфюрер СС Гюнстер и оберштурмфюрер СС Телькамп вместе с расчетом продолжили бой, особо в нем отличились.

Обершарфюрер СС Блауенштейнер, 5‑й роты полка СС «Фюрер», первым ворвался на позиции врага в предмостных укреплениях – на высоту 215 западнее Днепра и из тяжелого оружия уничтожил семь русских полевых укреплений.

Обершарфюрер СС Фридель, 3‑й роты полка СС «Фюрер», после того как весь взвод погиб в бою за высоту 125, один, с ручной гранатой и пистолетом, прикрывал отход своего отряда на позиции.

Унтерштурмфюрер СС Рапль, из противотанковой ро‑ I ты, из своего орудия уничтожил в овраге на дороге на Дорогобуж восемь вражеских танков. Его образцово короткий приказ звучал так: «Подпустить на 50 метров, сначала первых, потом последних, потом – остальных!»

6‑я батарея артиллерийского полка подбила, частично с открытых позиций, несколько вражеских танков. Командир батареи оберштурмфюрер СС Штоллер.

24 июля значительно превосходящим силам противника в третий раз, после сильнейшей артиллерийской подготовки, удалось ворваться в деревню Ушакове. Силы обороняющихся были подорваны. Положение стало критическим, поскольку дальнейшее наступление русских угрожало бы общему положению танкового корпуса. Первый офицер Генерального штаба оберштурмбаннфюрер СС Остендорф поспешил вперед, лично возглавив разведку участков прорыва, использовал оставшуюся тяжелую технику, штурмовые орудия и позднее – танки, привел в боевую готовность последнюю находившуюся в его распоряжении роту и сам возглавил контратаку. Таким образом, ему удалось устранить опасность на левом фланге и нормализовать ситуацию. В этих ночных боях группа «Фёрстер» 1‑го мотопехотного батальона показала пример героического выполнения своей задачи по прикрытию флангов роты…

Штаб XLVI танкового корпуса, 10 августа 1941 года

Приказ по корпусу  

После одного из тяжелых оборонительных боев на северо‑восточном участке фронта у Ельни группа «Фёрстер» 1‑го мотопехотного батальона СС, которой было поручено прикрывать левый фланг роты, была найдена в следующем положении:

• командир унтершарфюрер СС Фёрстер, с зажатой в руке последней ручной гранатой: убит выстрелом в голову;

• первый стрелок роттенфюрер СС Клейбер, с пулеме том на плече и пулей в стволе: убит выстрелом в голову;

• второй стрелок штурмман СС Бушнер, третий стре лок штурмман СС Шима: убиты в окопе, винтовки на взводе;

• радист штурмман СС Одлеберсхуис, убит у своей машины, с рукой на ключе, погиб в тот момент, когда соби рался передать свое последнее сообщение;

• водитель штурмман СС Швенк: убит в окопе.

От противника остались только трупы, лежавшие полукругом на расстоянии брошенной гранаты от позиций, занимаемых группой.

Вот пример того, что такое «оборона».

Мы высоко чтим их героизм.

Я распорядился, чтобы эти имена были опубликованы в почетном листе Верховного командования сухопутных войск.

Командир корпуса Фитингоф‑Шеель, генерал танковых войск

 

* * *

 

На других участках фронта войска смогли удержать позиции, не отдав противнику своей территории. После трех недель дивизию СС сменили две пехотных дивизии (286‑я и 292‑я) и она была переброшена северо‑западнее, на позиции 17‑й танковой дивизии. Затем, в конце августа, была на короткое время передислоцирована в резерв армии под Смоленск. Этот маневр был связан с принципиальным решением Верховного командования продолжить бои до наступления зимы; решением, которое в конце концов привело к неудаче всей кампании этого года. В основном существовало три варианта дальнейших действий: наступление на Москву, уничтожение советской группировки в районе Киева и наступление на Ленинград. Последний вариант не мог изменить ход войны. Москва была не только столицей, но и огромным узловым транспортным центром. В случае его захвата у противника для оперативной переброски войск остались бы лишь несколько северных и южных железных дорог. Еще оставалось время перед осенней распутицей и зимой, чтобы достичь Москвы. Соответствующие предложения в срочном порядке поступили из штаба группы армий [«Центр»], а также от Гудериана. Однако они были отклонены, поскольку занятие индустриального района на Донце по экономическим соображениям вышло на первое место. Поэтому танковая группа Гудериана – сперва без корпуса Фитингофа – уже была брошена на юг для участия в боях за Киев. Севернее Десны она попала в сложное положение, и ей на помощь была отправлена дивизия СС «Рейх». До этого времени генерал‑фельдмаршал фон Бок придерживал дивизию, все еще рассчитывая на скорое наступление на Москву.

Таким образом, в начале сентября дивизия двинулась по маршруту Рославль – Стародуб на юг и исправила положение, сложившееся на участке 10‑й моторизованной дивизии, которая к этому времени была измотана тяжелыми боями на Десне. К позициям у Десны смогли добраться и принять участие в боях только отдельные части дивизии. Грозы и затяжные дожди превратили дороги в болото. Весь автотранспорт и технику пришлось вытаскивать на возвышенности с помощью тягачей. Следствием этого стали большие потери времени. Походная колонна растянулась на расстояние, равное семи дням марша.

Дивизия была подчинена штабу XXIV танкового корпуса [генерала танковый войск барона Лео] Гейра фон Швеппенбурга и использована на правом фланге корпуса, то есть на стыке со 2‑й армией. 6 сентября дивизия захватила переправу через Десну у Макошино, при этом железнодорожный мост попал в руки мужественной штурмовой группы Рентропа[43] невредимым. Затем дивизия продвинулась на юг по железнодорожной насыпи, глубоко во фланг отходившим на восток советским войскам, и 16 сентября взяла Прилуки.

Командующий 2‑й танковой группой 23 сентября 1941 года

Приказ по дивизии  

Солдаты дивизии СС «Рейх»!

1 сентября 1941 года дивизия выдвинулась из района Смоленска, чтобы сражаться на правом фланге танковой группы за переправу через Десну. Марш‑бросок был сопряжен с небывалыми трудностями, как дм людей, так и для техники, из‑за плохих дорог и частых ливней. Дивизия растянулась на расстояние более шести дней пути. В тяжелых боях фронт противника был прорван, Десна и Сейм форсированы, и 13 сентября замкнуто кольцо вокруг сил противника путем соединения с одной из танковых групп, наступавших с юга.

Командующий 5‑й русской армией попал в наши руки. Тем самым был полностью повержен весь Южный фронт русских. В эти недели вы множество раз в полной мере исполняли свой долг, снося все трудности, несмотря на то что уже с 22 июня 1941 года не знали отдыха.

Славной страницей останутся в истории дивизии сражения за железнодорожный мост в Макошине.

Я благодарю вас за ваш боевой дух, который вы так часто проявляете. Я желаю дивизии, в данный момент уходящей из распоряжения нашей группы, всего наилучшего.

Да здравствует Германия и да здравствует наш фюрер!

Гудериан

К юго‑востоку от этих позиций танковая группа Гудериана и, с юга, танковая группа Клейста (из состава группы армий «Юг») замкнули кольцо окружения вокруг Клева. Восточнее атаки противника на внешнем фронте окружения привели к тому, что дивизию вновь бросили в бой и ей пришлось до 22 сентября вести оборонительные бои и предпринимать контратаки в районе Ромн.

Операция по окружению и последующему уничтожению Киевской группировки советских войск была завершена. За ней должна была, хотя и немного позже, последовать операция «Тайфун» – наступление под Москвой.

24 сентября дивизия двинулась через Чернигов и Гомель на Рославль, где поступила в подчинение XL танкового корпуса [генерала танковых войск Георга] Штумме из состава 4‑й танковой группы [генерал‑полковника Эриха] Гёпнера. Сначала требовалось уничтожить советские войска, расположенные в районе Вязьмы и западнее ее. С этой целью 2 октября дивизия, двинувшись из Рославля в северо‑восточном направлении к Юхнову и далее на север, замкнула кольцо окружения на шоссе Смоленск – Москва у Гжатска. Далее дивизия развернулась обратно на восток.

Сила духа остается нашим бронебойным орудием  

15.10.1941

Важнейшая ключевая позиция под Москвой прорвана. Сегодня непрерывно идет снег. Невозможно вообразить себе, как воюет наша пехота при таком снеге и в таком холоде. Дальнобойные батареи покрывают наши ряды сильным огнем. Брянский и Вяземский котлы уже почти уничтожены.

16.10.1941

Атаки продолжаются. Наша дивизия тает на глазах. Но сила духа все еще остается нашим бронебойным орудием.

Из дневника рядового противотанкового расчета