Во Второй мировой войне каждую минуту погибали 19 человек

Друзі не залишать!

Во Второй мировой войне каждую минуту погибали 19 человек

Свен Келлерхофф (Sven Felix Kellerhoff)

 

Входе Второй мировой войны погибли 55 миллионов человек. Это был конфликт с самыми большими потерями в истории. Погибали целые возрастные группы. За сухой статистикой скрывается невообразимый ужас.

Сухие цифры: в минуту умирали 1,75 немецких солдат, в час — 105, в день — почти 2,5 тысячи. Так продолжалось 2077 дней. Если итоги Второй мировой войны рассматривать чисто с математической точки зрения, они выглядят цинично. Одна и три четверти жизни в минуту стиралась с лица земли. Но солдаты вермахта и Ваффен-СС были лишь одной десятой от общего числа погибших, так что общие цифры жертв еще ужаснее: 19 погибших в минуту.

Конечно, это только игра цифр. Ужас остается непостижимым уму, когда речь идет о сотнях тысяч, миллионах погибших. Конкретны и осязаемы только отдельные судьбы, к тому же все цифры лишь приблизительные.

Во-первых, сколько солдат было в вермахте? 18,2 миллионов, по официальным документам, но так называемые зарубежные соединения, которые воевали на стороне немцев, прежде всего против Советского Союза, включены в подсчеты только частично. Кроме того, не все 18,2 миллионов уже 1 сентября 1939 года были немецкими гражданами. С 1940 года принудительно мобилизовали в общей сложности около 141 тысяч жителей Эльзаса, Лотарингии и Люксембурга, а с 1941 года — в основном прибалтов как этнических немцев. Они по-разному учитывались в разной статистике, что усложняет общую картину.

К цифрам жертв следует подходить с большой осторожностью — они основываются на данных неоднозначного качества, отчасти плохого. Однако можно сделать некоторые интересные выводы.

 

Главный эксперт — историк Рюдигер Оферманс, он опубликовал подробные исследования как количества немецких жертв, так и общего числа потерь в ходе Второй Мировой войны. За его сухими таблицами скрывается беспредельный ужас.

Что касается возраста павших немецких солдат, то почти каждый третий немец, рожденный в период с 1901 по 1930 год, погиб на Второй мировой войне, а именно — 28%. Самая высокая смертность была среди молодых мужчин 1919-1920 годов рождения. Из них до 8 мая 1945 года не дожили 39,9 и 41,1% соответственно. Из 712 тысяч родившихся в 1920 году немецких мужчин, по подсчетам Оферманса, погибли 293 тысяч.

Мужчин 1919-1920 годов рождения ждала самая тяжелая участь. Многие из них осенью 1939 года со срочной службы сразу отправлялись на войну, не считая увольнительных и периодов восстановления после ранений, до мая 1945 года они постоянно были на службе в армии, многие попали в плен. Большую часть времени они провели непосредственно на фронте, в отличие от солдат более старшего возраста.

Почти так же тяжко пришлось родившимся в 1923-1924 годах: 36,6 и 38% из них погибли. Именно они в период с 1941 по 1943 год были брошены в наступление на Советский Союз и понесли крайне высокие потери.

К почти 5,2 миллионам погибших (или пропавших без вести) немецких солдат следует прибавить еще порядка 1,2 миллиона погибших мирных жителей. В их число входят и убитые во время авианалетов союзников, и жертвы насильственных переселений 1945 года. В общей сложности в войне Гитлера погибли почти 6,4 миллиона немцев — 9,2% населения.

Эти цифры основываются на сравнительно надежных данных, потому что в такой сильно бюрократизированной стране, как Германия, никто не исчезает бесследно, даже во время Второй мировой войны. По потерям вермахта есть задокументированные свидетельства о погибших и пропавших без вести. Гражданскими лицами после 1945 года занимались поисковые службы. В какой-то момент родственникам для получения документов на наследство или обоснования притязаний на пенсию приходилось запрашивать в суде подтверждение смерти, и тем самым они документировали смерть человека, даже если его останки не были найдены.

 

Совсем иначе было в других странах. Две страны с самыми большими жертвами — СССР и Китай. Данные о СССР колеблются от 17,5 до 40 миллионов жертв. Сегодня обычно говорят об от 23 до 27 миллионов, почти половина из которых — солдаты.

Сложность подсчетов можно проследить на примере советских военнопленных. Везде вплоть до Википедии официально закрепилась цифра в 5,7 миллионов красноармейцев в плену вермахта. Из них 3,3 миллиона не пережили войну.

Однако прокурор Альфред Штрайм в 1982 году в ходе своих исследований пришел к цифре 5,34 миллиона, из которых погибли 2,54 миллиона. Индивидуально зарегистрированы были только 2,8 миллиона пленных советских солдат, как считают некоторые исследователи. По мнению других историков, речь идет о 9,6 миллионах. При таких различиях нельзя говорить о надежной базе данных.

То же самое, но в еще большем объеме касается и жертв среди советского гражданского населения. Их число в любом случае огромно, но вопрос в том, сколько именно: семь миллионов или более двадцати? Причиной этой огромной разницы стали разные методы подсчетов и несовпадающие промежутки времени. Так, например, если просто сравнивать статистику в 1930-е и 1950-е годы, к потерям Второй мировой войны можно приписать и жертв сталинизма.

 

Еще сложнее оценить число жертв в Китае. Отчасти параллельно с беспощадной завоевательной войной Японии против Китая, которая шла с 1937 года, продолжалась и гражданская война между коммунистами Мао Цзэдуна и антикоммунистическими войсками генералиссимуса Чана Кайши, которая также унесла миллионы жизней, прежде всего среди гражданского населения. Какие жертвы относятся к какому конфликту? Понять сложно, особенно что касается таких преступлений, как резня в Нанкине с количеством жертв от 200 до 300 тысяч человек. В и без того огромной стране не было бюрократически ведущегося регистра, а значит, и данных о том, сколько людей там вообще проживает.

Более-менее точно можно сказать, какая страна понесла наибольшие потери в соотношении к с общей численностью населения — Польша. Несколько десятилетий цифра 6,028 миллионов жертв считалась неоспоримой. В новых исследованиях ее перепроверили и изменили на 5,65 миллионов, то есть на 6,7% меньше. Точно известно, что среди этих людей было примерно 3 миллиона евреев с польским гражданством — около половины всех жертв Холокоста. 95% всех польских жертв были из гражданского населения.

В общей сложности перемены невелики: из-за войны Гитлера погиб каждый шестой поляк 1939 года рождения. В отличие от утверждения о 55 миллионах жертв по всему миру, эта цифра сомнений не вызывает. Но, конечно, уму она не постижима.

 

Die Welt (Германия)

Послевоенные изнасилования: американцы не лучше русских?

Друзі не залишать!

Послевоенные изнасилования: американцы не лучше русских?

 

"Der Spiegel", Клаус Вигрефе (Klaus Wiegrefe)

Широко распространено представление о том, что американские солдаты в послевоенной Германии были всеми любимы и вели себя достойно. Однако автор недавно вышедшей в свет книги утверждает, что американские солдаты изнасиловали около 190 тысяч женщин в конце Второй мировой войны. Есть ли доля истины в этом спорном утверждении?

Солдаты прибыли на место, когда уже стемнело. Они пробрались к дому и затащили двух находившихся там женщин наверх. Однако Катарине В. и ее 18-летней дочери Шарлотте удалось сбежать.

Но солдаты не намеревались так легко сдаваться. Они начали обыскивать все дома в округе и в конечном итоге где-то около полуночи нашли этих двух женщин у соседа в шкафу для одежды. Солдаты вытащили их оттуда и швырнули на две кровати. То преступление, которое в конечном итоге совершили эти шесть солдат, произошло в марте 1945 года перед окончанием Второй мировой войны. Девочка звала на помощь и кричала «Мама! Мама!» Но помощи ждать было неоткуда.

Сотни тысяч, а, возможно, даже миллионы немецких женщин испытали нечто подобное в то время. Часто в групповых изнасилованиях обвинялись советские войска в восточной части Германии. Однако этот случай был особым. Насильники были солдатами из Соединенных Штатов Америки, а само преступление было совершено в западной части страны, в Шпрендлингене, в деревне, расположенной недалеко от берегов Рейна.

В конце войны около 1,6 миллиона американских военнослужащих продвинулись вглубь территории Германии, и в конечном итоге они встретились с наступающими советскими войсками на Эльбе. В Соединенных Штатах, тех солдат, которые освободили Европу от нацистской чумы, стали называть «величайшим поколением» (greatest generation). И у немцев также сложился позитивный образ оккупантов: отличные солдаты, раздававшие жевательную резинку детям и приводившие в восторг немецких девушек с помощью джаза и нейлона.

Но какой же образ, на самом деле, соответствует действительности? Немецкий историк Мириам Гебхардт (Miriam Gebhardt), известная в Германии как автор книги о ведущей феминистке Элис Шварцер (Alice Schwarzer) и о феминистском движении в целом, недавно опубликовала свою новую работу, в которой подвергается сомнению принятая версия о роли Америки в послевоенной истории Германии.

Данные из католического архива

В этом исследовании, вышедшем в Германии в понедельник, более пристальное внимание уделяется вопросу об изнасиловании немецких женщин военнослужащими всех четырех держав-победительниц после окончания Второй мировой войны. Особое удивление, однако, вызовет представленный в книге взгляд на поведение американский солдат. Гебхардт считает, что американские военнослужащие изнасиловали 190 тысяч немецких женщин к тому моменту, когда в 1955 году Германия вновь обрела суверенитет, а наибольшее количество подобных случае произошло в течение нескольких месяцев после вторжения американских войск на территорию нацистской Германии.

Автор, в основном, подкрепляет свои утверждения теми данными, которые собирали баварские священники летом 1945 года. Архиепископ Мюнхена и Фрайзинга попросил католических священнослужителей фиксировать информацию о продвижении союзнических войск, и несколько лет назад это архиепископство опубликовало выдержки из своего архива.

Так, например, Михаэль Мерксмюллер (Michael Merxmüller), священник из деревни Рамзау, расположенной недалеко от Берхтесгадена, 20 июля 1945 года записал: «Изнасилованы восемь девушек и женщин, некоторые из них на глазах у своих родителей».

Отец Андреас Вайнганд (Andreas Weingand) из небольшой деревни Хааг-на-Ампере, находившейся к северу от того места, где сегодня расположен мюнхенский аэропорт, записал 25 июля 1945 года: «Самое печальное событие во время продвижения — три изнасилования. Его жертвами стали одна замужняя женщина, одна одинокая и одна невинная девушка в возрасте 16 с половиной лет. Эти изнасилования были совершены сильно пьяными американцами».

Отец Алоис Шимль (Alois Schiml) из Моосбурга, записал 1 августа 1945 года: «По приказу военных властей список жителей с указанием их возраста должен быть прикреплен к каждому дому. Результаты этого приказа не сложно себе представить… 17 девушек и женщин были доставлены в больницу — они были изнасилованы один или несколько раз».

Самой молодой жертвой сексуального насилия оказалась 17-летняя девушка, практически ребенок. А самой старшей оказалась женщина 69 лет.

Фантазии в стиле мачо

Эти сообщения заставили Гебхардт сравнить поведение американских военных с эксцессами подобного рода, совершенными солдатами Красной Армии в восточной половине страны, где жестокость, групповые изнасилования и мародерство являлись основными характеристиками советской оккупации в сознании людей. Однако Гебхардт утверждает, что изнасилования, совершенные в Верхней Баварии, указывают на то, что ситуация в этом отношении не сильно отличалась на юге и на западе Германии.

Она также считает, что в то время действовали и похожие мотивы. Как и военнослужащие Красной Армии, американские солдаты, по мнению Гебхардт, были поражены преступлениями, совершенными немцами, они были также ожесточены в результате бессмысленных и несущих смерть попыток со стороны немцев защищать до конца свою страну, а еще они были взбешены высокой степенью зажиточности в стране. Кроме того, пропаганда в то время распространяла идею о том, что немецкие женщины с интересом относятся к американским солдатам, что подпитывало разного рода фантазии в стиле мачо.

Идеи Гебхардт прочно укоренились в современном академическом мейнстриме страны. После скандала в тюрьме Абу-Грейб и других военных преступлений многие историки начали более критично смотреть на поведение американских военных в Германии перед окончанием Второй мировой войны и в первый послевоенный период.

Проведенные в последние годы исследования проливают свет на инциденты с участием американских солдат. Речь идет о разграблении церквей, расстреле итальянских гражданских лиц, убийстве немецких военнопленных, а также об изнасиловании женщин по мере продвижения союзнических войск по территории Франции.

Несмотря на подобные факты, американцев все еще продолжают считать относительно дисциплинированными в сравнении с солдатами Красной Армии и французским военными — и именно подобным расхожим представлениям и надеется бросить вызов Гебхардт. Вместе с тем все сообщения, собранные католической церковью в Баварии, насчитывают в общей сложности несколько сотен случаев. Более того, священнослужители часто хвалят «очень корректное и уважительное» поведение американских солдат. В результате создается впечатление, что случаи сексуального насилия были, скорее, исключением, чем правилом.

Но на основе каких данных, в таком случае, историк Гебхардт пришла к выводу о шокирующих цифрах — о 190 тысячах изнасилований?

Достаточно ли доказательств?

Общая сумма не является результатом тщательных исследований в архивах страны. Это, скорее, экстраполяция. Гебхардт исходит из того, что 5% «детей войны», рожденных незамужними женщинами в Западной Германии и в Западной Берлине в середине 1950-х годов, были результатом изнасилований. В общей сложности получается 1900 детей от американских отцов. Гебхардт затем исходит из того, что в среднем на 100 случаев изнасилований приходится одно рождение. И в таком случае она выходит на цифру 190 тысяч жертв.

Однако такое количество представляется маловероятным. Если бы число изнасилований, на самом деле, было бы столь значительным, то, вероятнее всего, существовали бы сообщения о них в картотеках больниц или у руководителей системы здравоохранения. Возможно также, что сохранилось бы больше свидетельств очевидцев. Гебхардт не смогла представить такого рода доказательств в достаточном количестве.

Еще одну оценку сделал американский профессор криминалистики Роберт Лилли (Robert Lilly), изучивший случаи изнасилования, которые были расследованы американскими военными судами. На ноябрь 1945 года, как он считает, были совершено 11 тысяч серьезных преступление сексуального характера — отвратительная сама по себе цифра.

Однако Гебхардт права в одном отношении: слишком долго в исторических исследованиях доминирующее положение занимала идея о том, что совершение изнасилований американскими солдатами считается маловероятным, поскольку немецкие женщины сами хотели оказаться в постели с ними.

Но как в таком случае отнестись к заявлению, поданному одной хозяйкой гостиницы 31 мая 1945 года? Она сообщает о том, что американские солдаты сняли несколько комнат и что четыре женщины «бегали там совершенно голые», и «они несколько раз менялись». Происходило ли все это добровольно?

Даже если считать маловероятным то, что американцы совершили 190 тысяч сексуальных преступлений, следует признать, что в отношении послевоенных жертв изнасилований — они, несомненно, были массовым феноменом в конце Второй мировой войны — не существует «никакой культуры памяти, никакого общественного признания, не говоря уже об извинении» со стороны самих правонарушителей, подчеркивает Гебхардт. И сегодня, спустя 70 лет после окончания Второй мировой войны, к сожалению, нет оснований считать, что ситуация в этом отношении может измениться в ближайшее время.

 

Вторая мировая война: «Гигантский бордель с 40 миллионами гедонистов»

Друзі не залишать!

Вторая мировая война: «Гигантский бордель с 40 миллионами гедонистов»

 

В августе 1945 года мэр французского Гавра написал письмо-жалобу командованию американских войск в этом портовом городе, через который десятки тысяч солдат отправлялись морем на родину. По его словам, необходимо было в срочном порядке организовать бордель за пределами города, потому что денно и нощно на улицах, прямо на глазах у детей разыгрывались сцены, «противоречившие любым нормам приличия». Разврат, пьянство, аварии с участием американских военных автомобилей – это был настоящий «террористический режим бандитов в униформе», как это сформулировал чиновник в своем письме. 

Американское командование, впрочем, отклонило это требование. Не в последнюю очередь, с тем, чтобы, по словам одного солдата, своей «терпимостью к проституции» не провоцировать возмущение со стороны «американских матерей и подружек» в адрес их парней. Освободители, которых Франция радостно приветствовала в июне 1944 года, вдруг превратились в оккупантов – хотя и не таких ненавистных, как солдаты вермахта. Американцы стали навязчивыми, когда их деньги, сигареты и нейлоновые чулки перестали компенсировать те унижения, которые приходилось терпеть французам со стороны «победителей». 

Американская военная пропаганда уверяла своих солдат, что французским женщинам неведомо целомудрие. Журнал Time описывал Францию как «гигантский бордель, в котором живут 40 миллионов гедонистов». А армейская газета Stars and Stripes учила солдат французскому языку, в частности, таким выражениям, как «Ты красивая!» и «Твои родители дома?»

Отвага, проявленная американскими пехотинцами в Нормандии, должна была быть вознаграждена. Сексом – в крайнем случае, за деньги. По данным газеты Panther Tracks, цена за это удовольствие в среднем должна была составлять 150 франков. Наиболее симпатичным и «капризным» дамочкам можно было заплатить до 600 франков. Француженок американцы рассматривали как «нарезку» - живое, довольно дорогое мясо. 

 Нарушение табу, наказанное замалчиванием

То, что эта темная сторона истории освобождения Франции союзниками оказалась предана огласке, является заслугой американского историка Мэри Луизы Робертс, описавшей ее в своей новой книге «Что делали солдаты: секс и американские пехотинцы в годы Второй мировой войны во Франции» (What Soldiers Do: Sex and the American GI in World War II in France). При этом она сильно рисковала. Но странное молчание американских масс-медиа с момента опубликования книги в мае говорит о том, что автор нарушила табу, за что ее теперь наказывают замалчиванием. 

Потому что исследования Робертс, специалиста по французской истории, бросают тень на героев «величайшего поколения», сражавшихся против нацизма и японского империализма, победивших их и триумфально возвратившихся домой, в сверхдержаву США. Это поколение, последние представители которого уже преодолели 90-летний рубеж, трогать не дозволено никому. Они не только были в высшей степени бравыми ребятами, но и сейчас должны считаться безупречными, великодушными, отзывчивыми к чужой беде и т.д. 

Насколько спорными, а то и вовсе преступными казались некоторые события во время войн в Корее и во Вьетнаме, настолько же геройским считается поведение американских солдат во время Второй мировой войны – неважно, в Европе или на Тихом океане. Эта слава возводит этих парней почти что в ранг небожителей. 

«Я ставлю секс на первое место»

Робертс указывает, однако, в своей книге, на то, что эти молодые люди, большинству из которых было в то время 20 с небольшим лет, были вовсе не безгрешны. «Я ни в коем случае не хочу принизить огромные заслуги «величайшего поколения»», - говорит автор, профессор Висконсинского университета в Мэдисоне в интервью местной газете The Capital Times. Отвага американских солдат, по ее словам, была потрясающа, и я горжусь быть дочерью ветерана Второй мировой войны. И вообще, я и очень патриотична». 

Автор просто хотела представить солдат не идеальными героями, а обычными молодыми ребятами. Результаты ее исследований вовсе не противоречат образу «величайшего поколения», а просто дополняют его. Все, чего хотела Робертс, это «принимать секс серьезно. Я ставлю секс на первое место, потому что считаю, что мы должны воспринимать сексуальность как своего рода господство, доминирование одних людей над другими». 

Ни одному здравомыслящему человеку даже в голову не пришло бы сравнивать «террористический режим» в Гавре с массовыми изнасилованиями со стороны солдат наступавшей Красной армии. Но американские солдаты во Франции действительно насиловали женщин, а командование американских войск, по словам Робертс, воспринимало это зачастую просто как «баловство» своих подчиненных. Автор изучала архивы как во Франции, так и в США, где они были рассекречены только в 2005 году. Она нашла множество доказательств тому, что американцы вели себя во Франции, мягко говоря, не лучшим образом. «Мне стало понятно, что в моих руках очень «взрывоопасный» материал», говорит Робертс. 

Похожими исследованиями занимались и другие историки. В их числе Уильям Хичкок, автор книги «Горькая дорога к свободе» (The Bitter Road To Freedom), вышедшей в 2008 году. Когда изнасилование было изнасилованием, а когда просто «шалостью», определялось зачастую цветом кожи того или иного солдата. Командиры подразделяли своих починенных на «Джо» и «Джоди» - белых и темнокожих, которым была свойственна повышенная сексуальная энергия. Многих «черных» за изнасилования наказывали, причем иногда чрезмерно жестко. Расизм же, распространенный среди французов, приводил к тому, что они сами часто оправдывали белых американцев и боялись «черных». 

 Насильники и «братальщики»

Однако у Мэри Луизы Робертс есть и сторонники. К ним относится, например, Атина Гроссманн из колледжа Cooper Union, приветствующая «провокационную анти-историю», которая, наконец-то, делает секс и отношения между полами частью повествования о войне и «внешней политике». «Традиционно считается, что советские солдаты были насильниками, американские – «братальщиками», а британцы – джентльменами», - замечает Гроссманн, автор книги «Евреи, немцы и союзники: близкие знакомства в оккупированной Германии» (Jews, Germans and Allies: Close Encounters in Occupied Germany), также проводившая подробные исследования в данной области. 

Хвалит работу Робертс и Дэвид Кеннеди, автор книги «Свобода от страха» (Freedom From Fear, 2001), типичного произведения об американцах времен Великой депрессии и Второй мировой войны. Книга Робертс, по его словам, «дает нам дополнительное представление о мужчинах на войне, определяет контуры сексуальных (и расовых) традиций середины 20 века и выявляет наши зачастую отвратительные воззрения относительно других народов, наблюдавших восхождение Америки как мировой сверхдержавы». 

 "Die Welt"

 

Между мировыми войнами: триумф действия

Друзі не залишать!

Между мировыми войнами: триумф действия

Фашизм пропагандировал силу воли и решительность. В кризисные годы после Первой мировой войны он завоевал много приверженцев по всей Европе и превратился в смертельную опасность.

Сегодня воинственные настроения, которым привержены, главным образом, молодые мужчины, наблюдаются во многих странах Европы. Можно ли провести параллель между сегодняшним днем и ситуацией, сложившейся к 1933 году?

Пожалуй, нет, потому что хотя новые правые движения и подражают своим предшественникам из далекого прошлого, их выступления, по крайней мере, пока не настолько радикальны. Да и общественно-политическую ситуацию тогда и сейчас сравнивать не приходится. В 1920-е и 1930-е годы Европа еще не преодолела тяжелейшие последствия Первой мировой войны. Сегодня же страны в западной части континента могут радоваться по поводу 75 мирных лет и беспрецедентного экономического успеха. Успех этот был предопределен, кроме всего прочего, падением коммунизма в 1989-1990 годах, а также европейской интеграцией.

И тем не менее: грозят ли Европе такие же страшные последствия экономического кризиса, как и в начале 1930-х годов? Не послужила ли началом той катастрофы Великая депрессия, разразившаяся в 1929 году? Наверняка. Однако сравнивать тогдашний и нынешний экономический кризис нельзя, считает историк экономики Вернер Плумпе из Франкфурта. Так, Великая депрессия была в значительной степени спровоцирована политическим и военным разрушением мировой экономики в ходе Первой мировой войны, а также конкуренцией разных государств в области валютной политики. Так что, если бы не было «Великого взрыва» 1914-1918 годов, создавшего определенные экономические условия, то фашизм мог бы просто не возникнуть.

Еще одной предпосылкой для возникновения фашизма стало появление конкурирующего строя – коммунизма, от которого национал-социалисты, по их собственным утверждениям, собирались спасти мир. Да и многих других факторов, способствовавших развитию фашизма, больше нет. Так, давно уже дискредитировали себя евгенические идеи, так же как и идеалы национал-социализма, пропагандировавшие «совместное мышление» и товарищество. Мало кто уже придерживается мнения, что насилие и военщина являются «нормальными политическими средствами». Тогда же эта риторика была очень распространена и играла на руку фашистским движениям – национал-социалистам в Германии, «Железной гвардии» в Румынии и многочисленным фашистским группировкам во Франции и других странах.

Примером для почти всех движений этого толка была Италия, где в 1922 году пришел к власти Бенито Муссолини и в течение всего нескольких лет установил в стране диктатуру одной партии. В частности, он создал антисоциалистическую партийную милицию и, изменив законодательство, получил неограниченные полномочия как глава государства. Гражданские права населения, в том числе право на забастовки и свобода слова, были полностью или частично упразднены. С политическими оппонентами расправлялась тайная полиция OVRA. С точки зрения международного имиджа (в том числе и за пределами фашистских кругов), Муссолини стал считаться основателем некоего «третьего строя», помимо капитализма  и коммунизма, в развитии которого должны были принимать участие и экономические элиты – под руководством «дуче» и его правительства.

Однако и старым элитам (королевскому двору, военным и чиновникам) Муссолини оставил значительную власть. Итальянский фашизм, по определению историка Вольфганга Шидера из Геттингена, стал «посреднической диктатурой». Так, ему удалось задобрить католическую церковь подписанием Латеранских соглашений в феврале 1929 года.

Как и последователи всех остальных фашистских движений, Муссолини придерживался радикальных взглядов и сравнивал страны и нации с садами, в которых можно сажать и выкорчевывать те или иные растения. Он организовал кровавые военные походы в Африку, вел расистскую политику в области рождаемости и подавлял оппозиционные силы в своей стране.

Фашизм не поражал воображение своей логикой – таковой в нем вовсе не наблюдалось. В гораздо большей степени он пропагандировал радикальную решительность и силу воли вместо склонности к компромиссам, действие вместо критического осмысления, чувство вместо анализа, единство вместо общественных противоречий и «идеалы» вместо интересов. Фашизм возводил в культ единство и чистоту, а также склонялся к воинственной экспансии. Он отвергал либеральное общество и социалистические движения. Опираясь на молодых мужчин и зачастую деклассированных представителей разных слоев общества, он стал надклассовым движением – и одновременно политическим парадоксом. Представления о жестком порядке переплетались в нем с удовольствием от разрушения, а консервативное постоянство – с юношеской динамикой и мобильностью.

Фашистские государства, возникшие после Первой мировой войны, прежде всего, Италия и Германия, были расистскими, анти-социалистическими и авторитарными, но по структуре своей – зачастую поликратическими и сетевыми. Во главе стоял харизматичный лидер, а единство обеспечивала постоянно пропагандируемая мобилизация.

Особым случаем является Испания. Там в 1930-е годы также появились фашистские партии, которые ориентировались на итальянскую модель, в том числе на фаланги под руководством националиста Хосе Антонио Примо де Риверы. Но после гражданской войны 1936-1939 годов в стране с сильными консервативными и католическими традициями лидерство перехватили право-авторитарные силы во главе с генералом Франко, которые сначала тоже использовал фаланги, но постепенно исключил элементы фашизма из структуры своего режима.

Кроме того, во франкистской Испании расизм играл иную роль, чем в других фашистских движениях времен между мировыми войнами, которые, в свою очередь, тесно переплетались между собой и провозглашали основной идеей «народную чистоту». Этот расизм зачастую выливался в антисемитизм, типичный не только для национал-социализма, но и для фашистских движений в Румынии, Венгрии и Хорватии.

Итальянскому фашизму были также присущи ярко выраженные расистские черты. Он в этом смысле отличался только степенью национал-социализма. Это выражалось в жестокости колониального господства в Северной Африке, а также в оккупационной политике в Словении, Албании, Хорватии, Греции и на юге Франции, а также не в последнюю очередь в антисемитских законах, которые, впрочем, принимались не только под давлением со стороны Германии. Начиная с 1935 года, итальянский фашизм в своей расистской общественной политике все больше и больше походил на немецкий национал-социализм и был при этом намного более радикальным, чем авторитарные режимы в Венгрии, Румынии и Польше.

Подъем фашизма в Италии и Германии проходил в схожих условиях. После Первой мировой войны общественная дискуссия в обеих странах стала намного более милитаризованной. Воспоминания о результатах войны, восхваление героизма собственных солдат и готовность нации к самопожертвованию, подхлестываемая средствами массовой информации, создали климат, в котором политика воспринималась, прежде всего, на эмоциональном уровне. Постепенно возник настоящий «культ насилия», как его назвал историк Бернд Вайсброд из Берлина. Фашизм предполагал четкое и максимально радикальное определение этого нового политического хабитуса с целью использования его в собственных интересах.

Наибольшее восхищение это вызывало среди молодых мужчин, которым самим не довелось воевать, но которые слушали рассказы о войне своих отцов и старших братьев. «Фронтовой опыт», которым могли похвастаться лишь единицы из них, стал для этих молодых людей квинтэссенцией их политического самосознания. «Культу совести», присущему 19-му веку, они противопоставляли идеалы «крутой», гипертрофированно жесткой мужественности. Образ героического, решительного и склонного к применению насилия мужчины был особенно привлекательным для тех молодых людей, которые стремились отмежеваться от предположительной (мужской) слабости «трусов», рассказывавших об ужасах войны. Смелость, решительность и самоконтроль даже в самых опасных ситуациях – вот были идеалы нового поколения. Воинственная риторика НСДАП и других фашистских партий задела их за живое, равно как и культ жесткости и скорости, присущий набиравшим в те годы популярность боксу и автогонкам. Фашизм, по словам французского философа Поля Вирильо, лелеял «металлическую мечту о человеческом теле». Он требовал «сверхчеловеческих физических усилий» и героизировал таковые. Власть, насилие и скорость составляли гармоничное, органичное единство. Тот, кто был быстрее и решительнее, тот добивался успеха. Поэтому фашисты не просто воспевали чисто технический прогресс в военной области, а пропагандировали ускорение жизненного ритма в целом и провозглашали молодежь движущей силой и авангардом нации. В кризисные времена (после 1918 года) подобные идеи находили отклик среди многих молодых людей, потому что они предполагали не только поиск решений социально-экономических проблем и победу над безработицей, но и давали ответ на кризис мужского образа, вызванный войной, а также профессиональной и культурной эмансипацией молодых женщин.

Фундаментально изменился после Первой мировой войны и национализм, особенно в тех странах, которые пострадали от Версальского мира. Массовый пересмотр государственных границ серьезно ущемлял национальное самосознание разных народов. Во многих странах раздавались требования возврата «потерянных» территорий, многие переживали радикализацию националистических настроений, которые принимали черты расизма.

Одновременно терялась представлявшаяся до тех пор естественной связь с монархией. Это касалось не только Германии, где бегство кайзера никоим образом не повлияло на радикальные правые силы. В Италии и позднее в Испании, а также в таких странах, как Румыния или Хорватия, на смену монархам быстро пришли харизматичные новые лидеры.

Авторитет последних основывался не на «особенном положении или традиционном достоинстве», присущих, по словам социолога Макса Вебера, монархам, а, в первую очередь, на пустой вере в их способности повести за собой нацию. Послушание лидерам при этом возводилось в ранг абсолюта. Лидер же, в свою очередь, имел право целиком и полностью распоряжаться своими подданными. Таким образом, новый национализм изначально получал своеобразное сакральное значение.

В общем и целом, постоянное употребление религиозных речевых оборотов стало признаком фашистской самоинсценировки и пропаганды. Фашисты постоянно говорили о «готовности к самопожертвованию», «мучениках», «вере», «возрождении» и «духе». Эта сакрализация политики фашистов, с одной стороны, выражала их уверенность в собственной победе, а с другой, служила предупреждением, что нельзя допускать упаднических настроений.

Новым девизом в Германии стало понятие «народное сообщество». Еще во время Первой мировой войны термин «народ» сильно изменился: под ним все реже подразумевался особый социальный слой («простой» народ в противовес дворянству, т.е. главенствующему классу), а все чаще имелось в виду именно единство нации.

Новый национализм пропагандировал эту идею (в том или ином виде присутствовавшую и в других фашистских странах) на биологическом уровне. Он взял за основу традиционную воинственность и ненависть к социалистам, присущий «старому» национализму, и еще более ужесточил его. Так «народное сообщество» превратилось в «военное сообщество». Готовность к применению насилия постоянно росла, «акции» против политических оппонентов становились все более радикальными, жестокими и кровопролитными. Классовые интересы, экономические разногласия и этнические конфликты должны были быть преодолены в войне против внутренних и внешних врагов – против либерализма, капитализма по принципу невмешательства и марксистского социализма.

Но, как ни странно, новая идеология при этом не всегда противоречила демократии, утверждает американский социолог Дилан Райли на  основании своего сравнительного анализа фашизма в Италии, Испании и Румынии. «Фашисты  отвергали либерализм, но демократию как политическую формулу они вполне принимали».

Действительно, не только итальянские фашисты, но и немецкие национал-социалисты настаивали на том, что создали новую форму «тоталитарной демократии». Так, в энциклопедии Meyers Lexikon, изданной в 1937  году, национал-социализм определялся как некая форма «непосредственной демократии»: «Противопоставление демократии авторитарному государству или диктатуре» является «либеральной подменой», потому что сама идея наличия у нации лидера (фюрера) предполагает «доверительные отношения между лидером и его подданными», а национал-социализм следует понимать как «воплощение германской демократии» - демократии, которая обходится без выборов, парламентов или компромиссов. «Сегодняшнее «тоталитарное государство» можно считать некой разновидностью демократии», писал один национал-социалист в 1939 году.

Итальянский министр воспитания Джузеппе Боттаи утверждал даже, что фашизм является еще более демократичным строем, чем давнишние либеральные демократии, потому что только он предполагает различия между элитами и народом.

Философ режима и политический педагог Джованни Джентиле соглашался с этим утверждением: в 1927  году он писал в американском журнале Foreign Affairs, что фашизм является «в основном демократическим государством». Государство и индивидуум при этом объединяются и представляют собой таким образом «истинную демократию». Пропаганда представляла фашистское «народное государство» этакой «волшебной формулой».

Но привлекательность фашизма зиждилась не только на пропаганде. Так, в самом начале развития этого движения НСДАП, к примеру, ловко пользовалась представлявшимися ей возможностями партиципации. Так, в протестантских областях она извлекала выгоду из склонности населения к объединению и попадала в местные парламенты вместо свободных объединений избирателей. Благодаря своим многочисленным связям с военизированными организациями, стрелковыми клубами, спортивными и атлетическими объединениями, музыкальными клубами и туристическими ассоциациями партия легко заполучила в свои ряды множество новых членов и стала самой крупной во всей стране. В отличие от типажа политика, готового к компромиссам, типаж харизматичного лидера-фюрера прекрасно подходил для олицетворения будущего успеха партии.

Однако внимательные и критически настроенные наблюдатели не могли не замечать теневую сторону будущего, предлагаемого НСДАП и прочими «движениями» такого  рода. Еще задолго до прихода Гитлера к власти штурмовые отряды НСДАП наглядно демонстрировали, какая судьба была уготована тем, кому не находилось места в новом народном сообществе.

Рано или поздно попытки создания гомогенного, «единого» стандартизированного общества во всех фашистских государствах выливались в «искоренение» «неправильных» элементов, иначе говоря, в насилие. Как писал французский философ Мишель Фуко о фашизме и национал-социализме, «война велась больше не от имени суверена, (…) а от имени существования всех». Расправы стали, по его определению, «витальными»: «Будучи властителями жизней, тел и рас, правители на многочисленных войнах погубили так много людей». На кону стояло «уже не юридическое существование суверенитета, а биологическое существование населения. Если геноцид является мечтой современных властителей, то не  в силу возвращения старого права на убийство, а потому, что власть реализуется на уровне жизни, биологического вида, расы и массовых феноменов населения». 

Так же, как и становление нового расистского национализма и идею народного сообщества, это типично фашистское объединение жизни и смерти, объединение веры в собственные безграничные возможности и веры в судьбу невозможно понять, не принимая во внимание ужасы Первой мировой войны. Сегодня просто невозможно даже представить себе, как политика, откровенно проповедовавшая войну на уничтожение против «врагов народа» – внутри страны и за рубежом – могла получить поддержку общества. Спустя 75 лет, уже с учетом опыта Второй мировой войны и Холокоста, кажется просто невозможным, что могут появиться партии, которые будут обещать новое начало на основание полного разрушения чего-то уже существующего. Но в период между двумя мировыми войнами успех фашизма был обусловлен тем, что он поначалу показался людям некой новой политической формой и альтернативой неприемлемым для них коммунизму и капитализму, способной к тому же вывести Европу из большого кризиса.

("Die Zeit")

 

 

Неизвестные эпизоды войны, на полвека разделившей мир

Друзі не залишать!

Неизвестные эпизоды войны, на полвека разделившей мир

Неиссякаемый интерес. По своим масштабам, количеству вовлеченных стран, числу погибших, по каждому отдельно взятому и всем показателям вместе Второй мировой войне не было равных. Возможно, именно этим и объясняется живой интерес, который к ней проявляет общество, желающее лучше и подробнее узнать все, что связано с той эпохой. Этот интерес передается от поколения к поколению: 75 лет спустя, когда ее участников остается все меньше и меньше, Второй мировой войне по-прежнему посвящают очерки, романы и биографии. Ежегодно в мире по этой теме все еще публикуются сотни книг. Ей посвящаются художественные и документальные фильмы, телесериалы, не говоря уже о многочисленных форумах и порталах в интернете, где молодежь ведет оживленные споры по всем вопросам, связанным с войной. Война находит свое место в играх, комиксах, коллекциях моделей и электронных играх.

Но ход времени подвергает сомнению истины, казавшиеся ранее незыблемыми, выявляет предположения, направленные скорее на то, чтобы затуманить вопрос, чем его прояснить, отвергает трактовки, направленные прежде всего на осуждение, а не на понимание. Время восстанавливает историческую правду о войне, искаженную в угоду интересам послевоенного периода. Я не знаю, приблизились ли мы к истине (а в чем она заключается?), но очевидно, что нет другого способа рассказать об этой войне, осветить эти события, дать им разъяснение. Возможно, появятся новые сомнения в тех вопросах, в которых мы всегда были уверены.

Война в Азии

Начало. Первое, что надо поставить под сомнение, это сама дата. 1 сентября 1939 года началась война в Европе, но к тому времени ожесточенные бои в Азии продолжались уже два года. С 1937 года Япония и Китай находились в состоянии войны, которая только в Нанкине унесла более 100.000 человеческих жизней. На тот момент определились две стороны, на которые был разделен мир по мере того, как шла Вторая мировая война, и их влияние на ее ход оказалось решающим. Японское присутствие в районе привело к вооруженному конфликту с Советским Союзом: после того, как унизительным поражением японцев закончилась короткая, но жестокая война на Халхин-Голе, Красная Армия смогла направить свои части для захвата Польши в соответствии с советско-германским Договором. Учтя печальный опыт боевых действий против советских войск, Токио не стал поддерживать Гитлера, когда он вторгся в пределы СССР, что позволило Сталину направить сибирские дивизии для защиты Москвы. Это было первым случаем, когда наступление вермахта на Восточном фронте захлебнулось.

Война в Китае также явилась причиной того, что Вашингтон прекратил поставки сырья в Японию, в том числе и острой необходимой нефти. Следствием этого явилось нападение японцев на Перл-Харбор и прямое участие США во Второй мировой. Все говорит о том, что она началась в Азии, где и закончится девять лет спустя.

Польша. Еще один вопрос, требующий пересмотра. В учебниках истории говорится о том, что Лондон и Париж объявили войну Третьему Рейху ради сохранения территориальной целостности Польши. Однако, призвав ее к твердости и пообещав поддержку, союзники ограничились лишь тем, что разместили свои силы за линией Мажино, а поляки тем временем напрасно ждали франко-британского наступления, которое облегчило бы их положение. Но наступление так никогда и не началось, поскольку Польша была не причиной, а предлогом для начала боевых действий. В действительности Великобритания и Франция хотели остановить Гитлера после систематического невыполненных обязательств, которые взял на себя Берлин в соответствии с Версальским договором. Если бы эти две страны действительно так беспокоились о Польше, то они должны были бы объявить войну и СССР, когда двумя неделями спустя части Красной Армии вторглись в восточную Польшу, чтобы таким образом завершить то, что вермахт осуществлял в западной части страны. По завершении войны, чье начало обосновывалось защитой Польши и обеспечением ее территориальной целостности, у страны отобрали почти треть ее территории (лишь частично компенсировав это присоединением немецких земель) и подчинением Варшавы иностранному диктату.

Виши. В 1940 году, после поражения Франции наступило перемирие, к власти пришел режим Виши. Споры вокруг данного вопроса можно вести до бесконечности, в особенности об истинной роли Движения Сопротивления в течение тех четырех лет (причем не только в последние месяцы, когда поражение немцев стало уже очевидным). Или о неоднозначной личности Петена, который, воплотив в себе твердость французского народа во время обороны Вердена от немцев в 1916 году, затем стал символом капитулянтства и сотрудничества с врагом. Но не только он один. После освобождения по Франции прокатилась волна жестоких репрессий, затронувшая десятки тысяч людей, в результате чего США и Великобритания потребовали от Де Голля прекратить преследования. Около 80.000 французов были посажены в тюрьмы и не менее 10.000 были казнены. А еще тысячи лишились работы, должностей и почестей, причем это распространялось и на умерших.

Лондонский блиц. Победив Францию, Германия хотела было заключить мирный договор с Великобританией, но, добившись своей цели, подвергла ее массированным бомбардировкам, чтобы сломить волю британцев к сопротивлению. Систематическим бомбардировкам подвергались сначала военные объекты и военно-воздушные базы, а затем города и гражданское население. Никто не сомневается в том, что это стало поворотным моментом в войне. Англия была единственной страной, которая оказывала сопротивление гитлеровцам, и ее поражение означало бы конец войны и закрепление всех немецких завоеваний, то есть, окончательную победу Гитлера. Но британским истребители все же удавалось сдерживать натиск Люфтваффе в течение почти десяти месяцев до тех пор, пока Геринг не отказался от своей идеи и распорядился прекратить бомбежки. «Никогда так много людей не находились в таком долгу у столь немногих», — лаконично и блестяще скажет впоследствии Черчилль, воздавая дань благодарности пилотам. Хотя, возможно, он хотел подчеркнуть еще что-то, поскольку многие из этих «немногих», хотя и управляли самолетами Королевских ВВС, были выходцами из других стран.

В битве за Францию Англия потеряла не менее 300 самолетов и, что самое ужасное, их летчиков. И хотя заводы работали на полный ход, чтобы построить новые самолеты взамен уничтоженных, восполнить человеческие потери было гораздо сложнее, особенно, если учесть, что первые удары немецкая авиация нанесла по авиабазам. И тогда за штурвалы многих самолетов сели польские, французские и чешские летчики, оказавшиеся за пределами своей родины, чтобы защитить небо Англии, а также добровольцы из Канады и США, вступившие в войну до того, как это сделали правительства их стран.

Монтгомери. Из-за стремления Муссолини к легким победам открылись новые фронты, и война распространилась на разные регионы и страны, вынудив Германию распылять свои силы. Наиболее знаковым местом этих сражений стали пустыни Северной Африки. Там итальянцы при поддержке пары немецких дивизий вели весьма своеобразную войну, в ходе которой каждая из враждующих сторон попеременно отступала или наступала на тысячи километров. Героем этой кампании считается Роммель, однако победителем стал Монтгомери, придерживавшийся плана своего предшественника Клода Окинлека. План был достаточно простым: его суть заключалась в том, чтобы начинать наступление только в случае подавляющего превосходства над противником, как в живой силе, так и в технике. Благодаря такому превосходству он и одержал победу в битве при Эль-Аламейне. Но в вытеснении германо-итальянских сил скорее сыграли решающую роль американские части, высадившиеся в Марокко и Алжире, чем его стратегический талант.

Окруженный ореолом мифов и легенд (создававшимися прежде всего им самим), Монтгомери впоследствии не отличился особо выдающимися успехами. После того, как его войска застряли в Сицилии, он с яростью наблюдал, как Паттон вырвался вперед и дошел до Мессины, конечной цели всей военной кампании. В Нормандии он на несколько недель увяз в Кане, пока американцы, уже находившиеся в предместьях Парижа, не пришли к нему на помощь (и снова Паттон). В Антверпене, игравшем жизненно важную роль в обеспечении союзников, порт бездействовал ввиду медлительности, с которой проводились операции на прилегающих островах. И наконец, операция «Маркет Гарден», предполагавшая форсирование Рейна и вступление на территорию Германии через Рур с севера Голландии, которая могла бы стать его звездным часом, стала одним из самых громких провалов за всю войну. Тем не менее, Монтгомери продолжает считаться одним из выдающихся полководцев Второй мировой. Наверное, потому, что всем странам нужны свои герои в каждой войне.

Перл-Харбор. Нападение на американские суда на Гавайских островах — еще один из распространенных мифов. Помимо различных толкований, в том числе и со стороны высокопоставленных лиц ВМС США, согласно которым Вашингтон спровоцировал японцев на нанесение удара, что позволило Рузвельту официально объявить войну, в которой он фактически уже участвовал, операция сама по себе, сколь бы вероломной она ни была, не стала чем-то из ряда вон выходящим. Но до Перл-Харбора, без предупреждения или предварительного объявления войны, немецкие войска вторглись в Польшу, Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию, Люксембург, Югославию и СССР с той разницей, что на своей военно-морской базе американцы потеряли убитыми менее сотни гражданских лиц, в то время как в Варшаве, Роттердаме и Белграде количество жертв исчислялось десятками тысяч. Несомненно, это было вероломное нападение, как и многие другие, но не такое уж из ряда вон выходящее, каким его представляют. Это был «День позора» в войне, которая была позором от начала до конца.

План «Барбаросса». Решение Гитлера напасть на СССР, помимо того, что оказалось исторически ошибочным, исходило из ложной предположения, что СССР намеревался развязать войну с Германией. В действительности, все было совершенно наоборот. Москва в полном объеме выполняла Договор, подписанный Молотовым и Риббентропом летом 1939 года. Дело даже дошло до того, что западные державы, и в первую очередь их общественные круги, считали Сталина ближайшим союзником Гитлера. Достаточно посмотреть на карикатуры, публиковавшиеся в газетах тех лет. И еще один интересный эпизод. Люфтваффе была создана и подготовлена на одной из советских военно-воздушных баз, предоставленных руководством СССР ввиду ограничений, наложенных на Германию Версальским договором.

Во время советско-финской войны зимой 1940 года Франция и Великобритания рассматривали вопрос об отправке экспедиционного корпуса, который должен был бы сражаться против частей Красной армии. Отправка этого корпуса, которая окончательно сплотила бы СССР со странами Оси, не состоялась лишь по причине того, что зимняя война закончилась до того, как союзные войска были готовы к отправке. Сталин верил Гитлеру так же, как Гитлер не доверял Сталину. Именно поэтому не прислушивался к многочисленным предупреждениям и сообщениям о точной дате нападения на СССР. Даже за несколько минут до вторжения гитлеровских войск советскую границу пересек товарный состав, доставлявший грузы для нужд немецкой армии.

Крупнейшая высадка десанта

День Д. Высадка в Нормандии, несомненно, стала одной из ключевых операций Второй мировой. Это был самый крупный десант за всю историю. Хотя высадка и не решила изначально поставленных задач, ее значение огромно. Что действительно можно поставить под вопрос, так это ее влияние на исход всей войны, ведь Берлин был взят с восточного направления. В то время как в Нормандии высаживались несколько сот тысяч человек, Красная армия, насчитывавшая шесть миллионов солдат и офицеров, вела целый ряд наступательных операций от Балтийского до Черного моря, завершившихся операцией под кодовым названием «Багратион». В результате нее Румыния, Финляндия и Болгария перестали быть союзницами Германии, а немецким войскам пришлось покинуть Сербию, Грецию и Албанию, а также усилить давление на Венгрию и Словакию с тем, чтобы эти страны тоже не отмежевались от Германии. Операция «Оверлорд» (таково было кодовое название высадки) даже не вынудила вермахт перебросить хотя бы одну дивизию с Восточного фронта на Западный. С другой стороны, в долгосрочной перспективе высадка англо-американских войск в Западной Европе сыграла решающую роль, поскольку в противном случае советские танки не остановились бы весной 1945 года в Берлине, и под пятой Москвы оказалась бы вся Европа.

Атомная бомба. Япония была повержена и отдавала себе в этом полный отчет, пытаясь через посредников начать мирные переговоры. Ее единственное условие заключалось в том, чтобы к императору было проявлено должное уважение. Однако союзники не согласились на какие-либо условия. Конец войны уже был неизбежным, а разногласия среди членов японского правительства еще больше приближали его. СССР, единственная держава, не находившаяся в состоянии войны с Японией, готовилась вступить в нее, как только перебросит свои основные силы в Азию, поскольку не хотела упустить столь лакомые куски, как Владивосток, Сахалин и Курильские острова (так в оригинале. В действительности, по итогам Второй мировой войны к СССР отошли лишь южная часть о-ва. Сахалин и острова Курильской гряды), обеспечивавшие Москве прямой выход к Тихому океану. В подобных обстоятельствах президент Трумэн, который, в отличие от Рузвельта, имел весьма нелестное мнение о Сталине и не испытывал особых симпатий к советскому народу, отдал приказ о ядерной бомбардировке японских городов. Тем самым ускорил и без того неизбежную капитуляцию Японии, но прежде всего послал сигнал Москве о том, США не только имеют в своем распоряжении атомное оружие, но и готовы его применить. Это было и недвусмысленное предупреждение всему послевоенному миру. Начиналась атомная эра, и на горизонте уже просматривались очертания холодной войны.

("ABC.es", Испания)