Аноним После Рима. Книга вторая. Anno Domini 430‑800

Друзі не залишать!

Аноним 

 

После Рима. Книга вторая. Anno Domini 430‑800

 

AntiQuitas

 

 

 

 

 

 

Дорогой читатель!

 

Acta Diurna с удовольствием представляет второй том работы Гая Анонима «После Рима». Сразу скажу, что книга первая, с точ­ки зрения издателя, получила немалый успех – стартовый тираж разошелся практически мгновенно, менее чем за месяц, и нам при­шлось срочно делать допечатку, чтобы удовлетворить спрос. Не может не радовать, что наш просветительский проект «AntiQitas» очень быстро обрел немалую популярность – старания нашего сплоченного коллектива, включающего не только авторов, но и ху­дожников, дизайнеров, редакторов и прочих бойцов невидимого издательского фронта, не прошли даром.

Мы стараемся браться за «непопулярные» исторические темы, и такой подход себя вполне оправдывает. Античный Рим, со вре­мен эпохи Возрождения до нашего столетия включительно, вы­зывал интерес у читающей публики; из многочисленных книг мы многое знаем о Республике и ранней Империи, о Сулле и Марии, о Цицероне, Октавиане Августе или Антонии с Клеопатрой. Одна беда: внимание большинства авторов сосредоточивается на крайне узких отрезках римской истории, безусловно знаковых, но изрядно «затрепанных» в десятках и сотнях как историческо‑документальных, так и художественных трудов. Одному только Юлию Цезарю посвящены бесчисленные исследования, на разный лад перепева­ющие биографию великого римского полководца и диктатора...

Мы размышляли примерно следующим образом: если спрос на условную «античность» не иссякает, то почему нельзя взяться за малоизвестные и затронутые лишь в специализированной на­учной литературе периоды истории Древнего мира? Отчего бы не изложить эти события понятным и доступным каждому читате­лю языком, не ударяясь в излишнюю академичность, которая способна отпугнуть неподготовленного читателя? Перед нами стоит не столь уж давний пример: массовая научно‑популярная литера­тура советского периода, ориентировавшаяся на все социальные слои – рабочих и инженеров, врачей и колхозников, студентов и военных. Главное, чтобы человек хотел расширить свой круго­зор и стремился к знаниям, вроде бы необязательным в повсед­невной жизни, однако необходимым «для себя», для собственного удовольствия и развития.

Сказано – сделано. Концепция была принята, мы рискнули и получили качественную отдачу. Читателям понравилось. Вам стало интересно. Нашей же проблемой было не только опублико­вать добротный литературный материал и достойно его оформить с эстетической стороны, но и выдержать демократичную цену, до­ступную для любого покупателя. Как кажется, оптимальный ба­ланс найден: наши книги не стыдно поставить на полку, да и по­купка никого не разорит.

Если первый том «После Рима» охватывал два с половиной сто­летия, предшествовавшие катастрофе Западной империи, то книга вторая переносит нас во времена, наступившие вслед за глобаль­ным кризисом Средиземноморской цивилизации и гибелью антич­ного мира. Волной накатили так называемые Темные века – тер­мин не слишком корректный, но распространенный, – о которых в стандартном учебном курсе рассказывается в двух‑трех скупых абзацах.

Гай Аноним восполняет пробел в наших знаниях, повествуя о становлении варварских королевств, эволюции христианской церкви, общественно‑экономическом регрессе и прочих событиях, в итоге приведших к возникновению на обломках Западной Рим­ской империи принципиально новой общности – Европы, объе­диненной не по государственному, а по религиозному идентифи­кационному признаку.

Что ж, если не боитесь – вперед! С собой необходимо взять прежде всего добротное оружие: выжить в новом, чрезвычайно опасном и огрубевшем постримском мире можно, только приме­няя грубую физическую силу. Таковы реалии суровой и беспощад­ной эпохи, начавшейся после Рима.

Станислав Литвинов,

директор издательства Acta Diurna

430‑800 по Рождеству

ОТ «СОЛДАТСКИХ ИМПЕРАТОРОВ»

до Карла Великого

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Упадок Рима был естественным и неизбеж­ным следствием чрезмерного величия. Процве­тание стало причиной кризиса; предпосылки распада умножались по мере увеличения мас­штабов завоеваний, и как только время или военные поражения расшатали искусствен­ные опоры, изумительное сооружение рухнуло под тяжестью собственного веса.

Э. Гиббон

 

Предварение

 

По непреложному установлению природы расцвет всегда пред­шествует закату. Закат Римской империи начался сразу после ее наивысшего подъема по второй половине II века, когда завершил­ся так называемый Римский климатический оптимум. Снижение влажности и похолодание вызвали в европейской части империи экономические трудности, а сопутствующие эпидемии существен­но (на 7‑10 процентов) сократили население.

Участившиеся удары варваров по границам и непрекращаю­щийся конфликт с Персией до крайности обострили вопрос фи­нансирования обороны. Императоры нашли деньги на армию, последовательно снижая содержание драгоценных металлов в мо­нете, и это вызвало всеобъемлющий финансово‑экономический кризис.

Экономический крах ускорил упадок социального, культур­ного и торгового развития Запада Римской империи. Города пе­рестали расти, а численность населения во множестве городских поселений существенно сократилась. Восстановившая свое един­ство Римская империя смогла в IV веке компенсировать этот упа­док лишь частично.

Из первой книги читатель знает, что Западная Римская им­перия к 420‑м годам первого тысячелетия от Рождества Христо­ва лишилась густонаселенных территорий юга Галлии и Испании с развитыми производством и сельским хозяйством. Центральной власти больше не подчинялись Британия, Германия, север Галлии и Арморика (Нормандский полуостров). Римское войско обескро­вил кризис начала V века, а элиты оказались бездарными и безде­ятельными. Время Запада неумолимо истекало.

Напомним цепочку событий, приведших к столь печальным результатам. В 3761 году огромная масса готов, спасаясь от наше­ствия гуннов, перешла Дунай и вторглась на римские земли. Во­оруженное столкновение было неизбежным: 9 августа 378 года близ Адрианополя римляне были разбиты и потеряли цвет сво­ей армии. Погиб император Валент. Это была катастрофа: отны­не восточные провинции некому было защитить, они были раз­граблены готами, гуннами и другими мигрирующими племенами. Запад тоже остался без защиты, и в попытках отвести опасность империя допустила полную варваризацию армии. Власть в про­винциях оказалась в руках варварских военачальников на рим­ской службе.

Роковым для единства страны становится решение императора Феодосия I в. конце IV века разделить империю между сыновья­ми, Аркадием и Гонорием. Раздел на Западную и Восточную импе­рии уничтожил целостность государства, остававшегося единым лишь на бумаге, а разделение финансовых систем предсказуемо ухудшило обороноспособность.

В 406‑409 годах грянула новая беда: через Рейн и Дунай дви­нулись новые массы вандалов, свевов, готов и франков. В ходе этого кризиса армия Рима утратила 60 процентов живой силы, а в 410 году готы Алариха разграбили Рим, взяв много ценной до­бычи и пленников, в том числе сестру императора Галлу Плацидию. В том же 410 году император Гонорий направляет в главные города Британии рескрипт, который фактически признает, что римляне оставляют остров его судьбе – Альбион на столетия был потерян для европейской цивилизации...

Прошло еще несколько лет, и в 418 году император Гонорий вынужден разрешить готам поселиться в Аквитании на правах федератов.

Территории, отданные готам, могли прокормить ограниченное число людей. Оба императора понимали: если империю отрезать от зернового импорта, жить ей останется недолго. Следует любой ценой удержать средиземноморские порты Галлии и Испании, че­рез которые шли поставки африканского зерна.

Эти события говорят о длительном и глубоком упадке Запа­да империи.

 

• Ведущий признак упадка – деурбанизация. Жизнь горо­да – снабжение пищей и водой, удаление отходов, поддер­жание правопорядка – требует немалых организационных трудов, которые по силам лишь обществам с развитым ма­териальным производством, устойчивыми социальными иерархиями и определенной степенью сотрудничества социальных слоев. Историки считают степень урбанизации важным показателем развития государства. К V веку Рим­ской империи было уже не под силу поддерживать жизнь в ранее многочисленных городах Запада. Сельская жизнь и сельские порядки захватывали все больше территорий, где прежде шла городская жизнь...

• Второй показатель социального развития – грамотность населения. Но и здесь мы наблюдаем регресс Запада: чис­ло грамотных в западной части Римской империи к V веку снизилось, а число владеющих двумя основными языками культуры, латинским и греческим, снизилось критически. Языки античного мира замещались варварскими герман­скими диалектами.

• Третий показатель – обороноспособность, а именно со­вокупность военных технологий, уровень развития воен­ного дела, численность армии (зависящая от численности населения, готового и мотивированного взять в руки ору­жие), а также способность к организации и непрерывному снабжению всем необходимым огромных людских масс. Но и в этом принципиально важном вопросе наблюдался упа­док: к V веку численность армии сократилась, легионеров обучали из рук вон плохо, да и сама армия теперь практи­чески полностью состояла из наемников‑варваров под ру­ководством немногих офицеров‑римлян. Единственной мотивацией этих солдат были деньги и возможность пограбить население, римское или вражеское, без разницы.

Пока римские власти держали руку на пульсе событий, им уда­валось ограничить ущерб, нанесенный чужаками, а самих чужаков «приручить» землями, воинскими званиями и браками с отпрыска­ми римской знати. Империи даже удалось наладить военное сотруд­ничество с вестготами. Одно время казалось, что Римское государ­ство успешно трансформируется и обновляется, обретая новые силы.

Даже смута, внесенная союзом вандальских, аланских и свев‑ских племен, поначалу не представлялась бедой. Захватчики втор­глись через Рейн в 406‑407 годах и за десятилетие прошли через Галлию, уничтожая все на своем пути, и захватили Испанию.

Пиренейский полуостров отделяет от Северной Африки Ги­бралтарский пролив. Его ширина в самой узкой части составляет всего четырнадцать километров – такое расстояние отделяло обо­сновавшихся в Испании вандалов от богатейших провинций Рим­ской Африки, житницы Запада.

Утеря этих провинций означала бы прекращение снабжения оставшихся под властью империи европейских провинций, а, сле­довательно, и неминуемый крах.

 

 

 

Часть I

Крах

 

 

 

 

 

 

Наше воображение так давно привыкло преувеличивать многочис­ленность варварских сонмищ, по‑видимому, стремившихся с се­вера, что многим должна показаться невероятной незначитель­ность тех военных сил, с которыми Гейзерих высадился на берегах Мавритании. Вандалы, в течение двадцати лет проникшие от бе­регов Эльбы до Атласских гор, соединились под верховною властью своего воинственного короля, и с такою же властью этот король царствовал над аланами, которые на глазах одного и того же по­коления переселились из холодной Скифии в жгучий африканский климат. Возбужденные этой смелой экспедицией надежды привлек­ли под его знамена много готских удальцов, и немало доведенных до отчаянного положения провинциальных жителей попытались поправить свое расстроенное состояние таким же способом, ка­ким оно было разорено.

Э.Гиббон

 

 

ГЛАВА 1

 

Гейзерих Африканский

 

 

Пейзаж перед битвой за Африку

 

 

Наводить порядок в захваченной вандалами Испании в 422 году отправили армию из вестготов и римлян под командованием двух римских полководцев, Кастина и Бонифация.

Кампания чуть не сорвалась с самого начала: Бонифаций рас­сорился с Кастином и вместе со своими частями ушел в Африку. Оставшийся в Испании Кастин вначале одержал несколько побед, однако в 423 году умер император Гонорий, и на вакантный пре­стол забрался очередной узурпатор, по имени Иоанн.

Кастин поддержал Иоанна, рванулся в Равенну и уже видел себя главнокомандующим армией Италии: должность не только почетная, но и перспективная – в конце концов Иоанн может покушать несве­жих грибочков или случайно упасть на меч легионера. Жизнь узур­патора, как показывала практика минувших веков, крайне недолго­вечна, а ему на смену может прийти человек куда более достойный, опытный и, главное, обладающий поддержкой италийских легионов!

До Испании ли было Кастину, когда при императорском дво­ре конкуренты за должности, милости и власть начали очередную резню? Иоанн, в свою очередь, послал военачальника Флавия Аэция за подкреплением к гуннам.

Узнав о новых проблемах Рима, король вестготов Теодорих ре­шил, что пришло его время, и попытался расширить земли вест­готского королевства до выхода к Средиземному морю! Когда со­юзники‑вестготы внезапно ударили римлянам в тыл, испанскую операцию пришлось свернуть. Последовало тяжелое поражение. Империя, не имея сил наказать предавших ее вестготов, предпоч­ла сделать вид, что предательства просто не было.

Вандалы же, не теряя времени, захватили богатые регионы ис­панского юга, и прежде всего Бетику. Римская армия в это время подавляла очередное восстание багаудов в Галлии, с трудом сдер­живая франков и бургундов. Если от претензий Теодориха им­перии удалось кое‑как отбиться, то вандалов даже не пытались остановить.

С узурпатором Иоанном в 424 году покончили войска, сроч­но присланные из Константинополя, во главе с романизирован­ным готом Ардавуром и его сыном Аспаром. Иоанна казнили за три дня до возвращения Аэция с 60‑тысячным гуннским войском, которое вступило в сражение против Аспара. Узнав о провоз­глашении нового императора, Аэций покаялся и... был прощен. Гуннское войско богато одарили и отослали прочь, Аэций же был назначем magister militium Галлии.

Восточный император Феодосии II решил возвести на запад­ный престол своего семилетнего двоюродного брата Валентиниана, сына Галлы Плацидии, о жизни которой мы  подробно рассказали в книге первой. Мальчика провозгласили императором 23 октября 425 года, регентом при Валентиниане III стала его знаменитая мать, которая вновь обрела титул августы. Во внутренней политике она следовала старинной аксиоме, гласящей, что внутреннее единство империи важнее всего и что только общая солидарность римлян способна обеспечить победу над внешним врагом.

Галла Плацидия искусно поддерживала равновесие между во­енными и придворными кликами, не позволяя никому из амби­циозных полководцев и политиков взять верх. Разумная тактика позволила ей сохранить трон для сына, однако не уберегла импе­рию от новых гражданских войн.

Свары военачальников и придворных, выступления варваров и народные бунты были империи не в новинку. Но теперь, когда армия состояла из варварских наемников, налоговые поступления сильно сократились, а число врагов множилось, равновесие сил внутри и снаружи Западной Римской империи стало призрачным.

Было достаточно бросить на одну из чаш весов небольшой груз и...

Когда в 428 году умер король вандалов Гундерих[1], новым коро­лем стал его незаконнорожденный брат со странным именем Гейзерих (в некоторых источниках Гензерих) – caesar‑rix, «цезарь‑король». Именно он уничтожил хрупкий баланс и нанес Западной Римской империи смертельный удар.

 

Нового рикса вандалов не интересовали должности и титулы, его нельзя было подкупить. Он не хотел служить империи, он же­лал диктовать, властвовать и показать всей обитаемой вселенной превосходство и доблесть вандальского народа. Завоевание Африки было самым логичным решением для ванда­лов и аланов, занявших Испанию: захватив африканские провин­ции, они получали богатое и стратегически безопасное владение вдалеке от европейских армий римлян и готов.

Об Африке думал еще Аларих, в конце 410 года двинув готское войско к Мессинскому проливу для переправы на Сицилию, отку­да было проще перебросить армию на север Африки. Об Африке в 415 году грезил в Барцелоне Валия, преемник Атаульфа. О том, что захват африканских провинций лишает Западную Римскую империю львиной доли доходов, варвары если и не знали точно, то должны были догадываться: может быть, они и не умели чи­тать, но искусством считать деньги владели не хуже цивилизо­ванных римлян.

Когда вандалы в 406 году пересекли Рейн, они не ведали, где на­ходится Испания, и, скорее всего, не подозревали о близости ис­панского южного побережья к Африке. Союз масштабных предприятий по перекрытию хлебного снабжения важнейших для Рима регио­нов Европы.

 

 

Ужас партизанской войны на Востоке

Друзі не залишать!

Ужас партизанской войны на Востоке

 

Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)

 

Антипартизанские операции в 1943 году задержали масштабное наступление немецкой армии на Курск. Чтобы сломить сопротивление, немецкому командованию пришлось задействовать даже элитные подразделения, такие как 7-я дивизия. Погибло более 500 тысяч человек.

10 марта 1943 года полевая жандармерия 7-й пехотной дивизии вермахта отметила следующий случай: местный русский доброволец из службы поддержания общественного порядка во время побега ранил одного и застрелил насмерть двух унтер-офицеров. В заключении значилось: «Почти с уверенностью можно сказать, что он был связан с партизанами и позволил себя завербовать только для отвлечения внимания». А вот еще более весомое наблюдение: «Предполагается, что все гражданское население оказывало партизанам помощь».

7-я пехотная дивизия должна была в скором времени перейти под командование генерал-полковника Вальтера Моделя и присоединиться к 9-й армии для запланированного наступления на Курск. Со времени нападения на Советский Союз это подразделение сражалось на Восточном фронте. Во время провалившейся атаки на Москву в 1941-м оно, как было записано в одном из отчетов, было практически уничтожено.

Сильно пострадало оно и во время боев в 1942 году, так что к началу 1943 было немецкая "семерка" была уже непригодна к боевым действиям. Но поскольку сформированная в Баварии 7-я дивизия относилась к элитным войскам, ей была дана возможность в рамках весеннего призыва организовать и обучить своих новых солдат и привести в порядок вооружение.

В конце марта подразделение объявило о своей «полной боевой готовности». При численности 15 тысяч человек оно должно было удерживать участок фронта протяженностью 27 километров. 7-я пехотная дивизия относилась к подразделениям, чьи документы сохранились, по меньшей мере те, что были составлены до начала 1944 года. Они находятся в военном архиве Фрайбурга-в-Брайсгау. В этих бумагах можно обнаружить подробную хронику боев и смертей во время последнего масштабного наступления немецкой армии на Востоке – операции «Цитадель» – и последующего отступления.

Сроки наступления должны быть сдвинуты

 

Видное место в этой хронике занимает так называемая «партизанская война», которая в значительной мере замедлила движение немецких войск в направлении Курска. Из трех немецких групп армий (Север, Юг и Центр) лишь подразделения, входившие в состав Группы армий Центр, пережили с февраля по июнь 1943 года 840 партизанских атак на сеть железнодорожных дорог, по которым велось снабжение немецких войск. В итоге транспортировка 300 тысяч солдат, а также тысячи танков и штурмовых орудий, которая должна была производиться в условиях строжайшей секретности, существенно запоздала.

 

«У наших позиций лежат тысячи мертвых»

Друзі не залишать!

«У наших позиций лежат тысячи мертвых»

 

Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)

 

Простой крестьянский сын Вальтер Годель с 1941 года сражался в составе 10-го мотострелкового батальона на северном участке Восточного фронта. В своих письмах с фронта он описывал осаду Ленинграда и рассказывал, что ему пришлось пережить в Холмском котле

Весть, которую Вальтер Годель прислал домой в сентябре 1941 года, была несколько необычной: «У меня все всегда замечательно. Вчера состоялось мое первое боевое крещение».

Событие, которое Годель счел «неплохим», произошло в северной части Восточного фронта, на подступах к Ленинграду. Подойдя вплотную к городу на Неве, группа армий «Север» на долгих три года взяла его в осаду, и эта блокада стоила жизни почти миллиону жителей города.

Вальтер Годель был уроженцем городка Вайлимдорф неподалеку от Штутгарта. Когда его призвали в ряды вермахта, ему еще не исполнилось и 20 лет. Несколько его писем с фронта дошли до наших дней — их проанализировал его внучатый племянник, адвокат и историк Штефан Зауэр (Stefan Sauer) из Гейдельберга. Подробный анализ опубликован в последнем выпуске журнала Militärgeschichte («Военная история»), издаваемого Центром военной истории и социальных наук бундесвера.

Хотя солдатская переписка подвергалась цензуре и поэтому ее трудно оценивать критически, письма Годеля иллюстрируют изменения, происходившие в сознании простых солдат в мрачной военной жизни.

Годель не просто был одним из бойцов частей, непосредственно участвовавших в нападении на Советский Союз 22 июня 1941 года. Он числился в запасном составе 10-го мотострелкового батальона (М-10). Это соединение из примерно 1 тысячи солдат, сформированное в городке Пирмазенс на юго-западе Германии, было своего рода «пожарной частью», которую командование задействовало в качестве мобильного подкрепления для основных сил.

Такие мотострелковые батальоны состояли из трех рот, в распоряжении каждой из которых было по 16 пулеметов (как правило, типа MG34). В 1943 году М-10 получил трофейные советские гранатометы в качестве основного оружия и современные гусеничные тягачи в качестве транспортного средства. В момент боевого крещения Годеля его часть входила в состав 18-й армии Группы армий «Север».

Нападение на Югославию в 1941 году — вот как проходил первый запланированный «блицкриг»

Друзі не залишать!

Нападение на Югославию в 1941 году — вот как проходил первый запланированный «блицкриг»

 

Свен Келлерхофф (Sven Felix Kellerhoff)

 

Все началось в Вербное воскресенье в 5:15 утра: утром 6 апреля немецкие войска пересекли границу Болгарии и Югославии, а бомбардировщики и истребители люфтваффе одновременно с этим вторглись в югославское воздушное пространство. Перед ними стояли две важные задачи: во-первых, разбомбить в пух и прах Белград, чтобы посеять хаос в головах руководства страны, а во-вторых, уничтожить как можно больше аэродромов югославских ВВС.

Обе задачи были успешно выполнены: центр Белграда буквально через несколько часов превратился в один сплошной пожар. Огнем были охвачены королевский дворец и Национальная библиотека. Кроме того, в результате налетов были уничтожены около 200 современных югославских боевых самолетов, в том числе машины Dornier Do 17 и Messerschmitt Bf 109 немецкого производства.

При этом югославские ВВС получили своевременное предупреждение о предстоящих атаках: 5 апреля военный атташе Великобритании передал военному руководству Югославии весьма точную информацию о том, что завтра в 6:30 часов утра столицу будут бомбить. Об источниках этих данных полковник ничего не сообщил — не исключено, что они не были известны и ему самому. Сверхсекретный Центр дешифровки информации в Блетчли-парке к северу от Лондона сумел с помощью системы «Энигма» расшифровать перехваченные немецкие радиопереговоры. Еще весной 1941 года там располагали сообщениями немецких наземных войск и ВВС.

Приказ к нападению Адольф Гитлер отдал всего за несколько дней до этого: лишь 27 марта он распорядился напасть на Югославию одновременно с Грецией. При этом нападение на Грецию готовилось с середины декабря 1940 года — в первую очередь потому, что именно там располагались последние британские части в континентальной Европе.

Впрочем, Югославия попала под прицел руководства Третьего рейха лишь после того, как в Белграде состоялся путч пробританских военных, в ходе которого был свергнут принц-регент Павел, дружелюбно настроенный по отношению к Германии. Фюрера дополнительно обозлило, что новое правительство номинального, но еще несовершеннолетнего короля Петра II сразу после этого заключило пакт о ненападении с Советским Союзом, который, впрочем, не имел дипломатического значения. Ведь Гитлер давно уже намеревался летом напасть на ненавистного союзника на Востоке и уничтожить его.

Новое югославское руководство на случай всевозможных проявлений агрессии объявило Белград «открытым городом», подчеркнув тем самым, что столица в случае нападения останется беззащитной. Посольство Германии в Югославии подтвердило, что в окрестностях Белграда действительно не было систем противовоздушной обороны. По условиям Гаагской конвенции о правилах ведения сухопутной войны от 1899 года нападение на столицу Югославии считалось бы военным преступлением.

Впрочем, Гитлера и командование вермахта правила Гаагской конвенции давно уже не интересовали. После вторжения в Прагу в марте 1939 года Германия нарушала их уже бесчисленное множество раз. Тем не менее пропаганда Геббельса в связи с налетами 6 апреля 1941 года твердила о «Белградской крепости». Этот весьма прозрачный маневр, конечно, не остался незамеченным ни в Швейцарии, ни в Швеции, ни тем более в США.

Войска 12-й армии вермахта, еще с начала 1941 года дислоцированные в Румынии, в марте перебросили в Болгарию, и теперь они были готовы вторгнуться на юго-восток Югославии. 30-й мотострелковый корпус должен был занять Скопье — столицу провинции Вардар (сейчас большая часть этой территории входит в состав Македонии), а 1-я танковая группа под командованием генерал-полковника Эвальда фон Кляйста (Ewald von Kleist) должна была отправиться прямиком в Белград.

Югославская армия, стратегически неразумно растянутая вдоль государственной границы (протяженностью около 3 тысяч километров), оказала агрессору ожесточенное сопротивление, но у нее не было ни малейшего шанса. Хотя благодаря оперативно проведенной мобилизации ее численность, по официальным данным, достигла 700 тысяч солдат, что почти вдвое превышало силы частей вермахта, она не обладала и малой долей боевой мощи армии Гитлера.

Масштабная тактика «выжженной земли»

Друзі не залишать!

Масштабная тактика «выжженной земли»

 

 

Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)

 

Входе отступления с территории СССР вермахт проводил политику «выжженной земли». Сотни тысяч гражданских лиц подвергались «эвакуации», инфраструктура разрушалась. Оставалась лишь пустынная местность.

В последние дни июля 1943 года командующий 7-й пехотной дивизии вермахта получил тайный приказ. «Проходящая акция зачистки, ставшая необходимостью в результате изменившихся обстоятельств, и мероприятия по разрушению способствуют успешному взаимодействию между корпусами и дивизиями», — говорилось в приказе.

Хотя приказ и являлся тайным, и в него был посвящен только узкий круг лиц, он хорошо продемонстрировал, как Третий Рейх при помощи риторических средств завуалировал проводимую на востоке войну на уничтожение. «Зачистка» ознаменовала собой масштабное отступление, которое стало необходимым после Курской битвы и начала контрнаступления советских войск. «Необходимая политика разрушения» — это была стратегия «выжженной земли».

Упомянутый выше приказ, хранящийся сегодня в Федеральном военном архиве во Фрайбурге содержал следующие строки: «Необходимо провести масштабные разрушительные мероприятия на территории, подвергающейся зачистке, например, уничтожение мельниц, молочных ферм и аналогичных предприятий, техники и различного вида устройств, если их вывоз невозможен, забой скота, который по каким-то причинам не может быть вывезен, сожжение урожая».

900 000 «эвакуированных» в месяц

 

Другой приказ, изданный немного ранее, касался гражданского населения. Годные к военной службе мужчины в возрасте от 14 до 55 лет и все трудоспособные женщины от 15 до 45 лет должны были быть вывезены. На сборы им давалось три часа, при этом отказ не принимался.

Политика «выжженной земли» является преступлением, которое совершил вермахт на востоке. С территории, находившейся под контролем Группы армий «Центр», к которой относилась и 7-я пехотная дивизия, с июля по октябрь 1943 года были угнаны полмиллиона человек. Старики, инвалиды и дети оставались брошенными и вынуждены были умирать от голода. В сентябре с территории под контролем Группы армий «Север» были «эвакуировано» 900 000 человек. С ними обращались как с военнопленными. В случае сопротивления, применяли насилие, либо расстреливали. Задача по угону населения существенно облегчалась, если этот угон людей сопровождался угоном скота. Стало ясно, что население легче вывозить, если оно сопровождает свой скот, говорилось в одном докладе. Коровы, неспособные давать достаточное количество молока, и не готовые для перехода, шли на убой. Ежедневный мясной рацион соединений вермахта регулярно пополнялся, а количество выдаваемого хлеба, напротив, снижалось.

«Уничтожить и заставить работать»

 

Отступающие армии всегда стремились опустошить страну, через которую они проходили. «Все, что давала местность, сначала использовалось отступающими. Оставались лишь некоторые истощенные деревни и города, скошенные и растоптанные поля, опустошенные колодцы, мутные водоемы. Поэтому наступающая армия нередко борется… с самыми неотложными потребностями», — писал Карл фон Клаузевитц (Carl von Clausewitz) в своей книге «О войне». Автор писал об отступлении. Но разрушение инфраструктуры и дисциплина играли значительную роль еще во время походов времен Тридцатилетней войны и до Наполеоновской эры.

В конце гражданской войны в США генералы Севера также использовали стратегию «выжженной земли», чтобы сломить дух гражданского населения на Юге. В качестве оборонительной меры и Сталин обратился к этой тактике, когда советские армии в 1941 и 1942 году применили ее в ходе отступления на восток. Вермахт принял эту концепцию в 1943 году как средство в тотальной войне на уничтожение.

Почему у «Пантер» и «Тигров» были такие ненадежные двигатели

Друзі не залишать!

Почему у «Пантер» и «Тигров» были такие ненадежные двигатели

 

Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)

 

Ахиллесовой пятой новых танков, благодаря которым вермахт в 1943 году обрел преимущество над Т-34, были двигатели. Вместо неубиваемых дизельных моторов на них продолжали ставить ненадежные, хотя и мощные бензиновые агрегаты.

За несколько десятилетий до того, как дизельный мотор из-за скандалов вокруг выбросов микропыли и выхлопных газов стал пугалом для автомобилистов, многие связывали с ним большие надежды. Например, военные, искавшие для своих танков идеальный двигатель. Потому что бензиновые моторы хотя и отличались лучшим соотношением веса и мощности, но обладали одним досадным недостатком: они были менее надежными, могли взорваться под обстрелом и расходовали больше горючего.

Вопрос о том, почему немецкой военной промышленности во время Второй мировой войны не удалось разработать пригодный к серийному производству дизельный мотор для больших танков, главного оружия вермахта, остается открытым. Маркус Пёльман (Markus Pöhlmann), историк Центра военной истории и социальных наук бундесвера в Потсдаме, в своей эпохальной диссертации на тему «Танки и механизация войны» дал на этот вопрос внятный ответ: До 1944 года Управление вооружений сухопутных сил, которое было главным координатором немецкой военной промышленности, исходило из представления о том, что все вооружение должно отвечать самым высоким стандартам качества. И так было до тех пор, пока эта система не вошла в противоречие с реальностью и ее драматически ограниченными возможностями.

До начала войны с Россией использование бензиновых двигателей внутреннего сгорания в германском танкостроении было чем-то само собой разумеющимся. Это было связано в первую очередь с большой потребностью в таких моторах при осуществлении программы перевооружения, которой Гитлер, начиная с 1935 года, хотел привести вермахт как можно быстрее в боеспособное состояние. Так как Версальский договор запрещал рейхсверу производство и использование танков и поэтому их секретно испытывали в Советском Союзе, первые серийные танки были в буквальном смысле тренировочными моделями.

Танки I и II воплощали в себе эмбриональное состояние этого вида вооружения, они были вооружены только пулеметами и легкими пушками и весили вполовину меньше танков западных союзников. По этой причине компактные бензиновые моторы были идеальными двигателями для танков, тем более что компания «Майбах» в Фридрихсхафене была единственным предприятием, которое было способно производить требуемые агрегаты большими сериями. Поэтому и средние танки III и IV были снабжены ими.