Теодор Хоффман «Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал (ОКОНЧАНИЕ)

Теодор Хоффман

 

«Викинги» Гитлера. Эсэсовский интернационал

(ОКОНЧАНИЕ)

 

XV

Котел, в котором оказались 30 000 немецких солдат и европейские добровольцы, становится с каждым часом теснее. 14 февраля 1944 года, в понедельник, генерал Штеммерман решает начать контрнаступление, чтобы вернуть северную окраину деревни Стеблев. Советы атакуют оттуда беспрерывно.

В Ново‑Буде бригада «Валлония», в которой гренадеры 1‑й группы под командованием оберштурмфюрера СС Мэтью и 2‑й группы под командованием Деррика удерживают северный край. В холодную ночь они залегли там в окопах. Третья группа в Шендеровке после тяжелого, связанного с большими потерями сражения, днем раньше перегруппировалась. Эта группа молодежи и пулеметчики 4‑й группы получили новый участок обороны на северо‑востоке от Ново‑Буды, в то время как 1 и 2‑я группа продолжают защищать северо‑запад деревни. Борьба продолжается и по ту сторону Шендеровки. Здесь сражаются германские добровольцы из батальона Дорра, перед которыми поставлена задача освободить дорогу, по которой должен начаться прорыв кольца. Тем не менее советские части всеми силами пытаются воспрепятствовать передвижениям немецких войск на юго‑запад. Последние танки дивизии «Викинг» перебрасываются с одного опасного участка на другой, где необходима поддержка пехоты или борьба с появляющимися танками противника. Унтерштурмфюрер СС Курт Шумахер, который со своими танкистами из 3‑й группы уничтожил накануне еще две машины Т‑34, на рассвете направился в южную часть котла.

Едва наступил день, как 11 советских танков появились в серой дымке тумана. У добровольцев же их только два. Унтершарфюрер СС быстро принимает решение:

– Во фронтальной атаке у меня нет никаких шансов. Я остаюсь на месте, пропускаю их через себя и уничтожаю на флангах.

Советские танкисты катятся к линии фронта, которую держат германские добровольцы. Шумахер ждет до тех пор, пока они не повернутся к нему боком. Внезапно противотанковые орудия противника открыли огонь по обоим танкам дивизии «Викинг». Гремит первый выстрел. Советские истребители танков хорошо знают свое дело. Один немецкий танк подбит. Шумахера запрашивает по радио командир танковой части обершарфюрер СС Фибелькорн:

– Что случилось?

– Эти злодеи достали нас, обершарфюрер. Наше орудие вышло из строя. Мы выходим из боя.

Однако это не так просто. Загорелись масло и бензин. Танк охвачен огнем.

– Покиньте машину! – кричит командир танка тем танкистам, которые находятся внутри танка.

Экипаж ранен или обожжен. Обершарфюрер СС покидает горящее железо последним. Он чувствует колючую боль в лодыжке. Нога сломана. Его друзья с трудом вытаскивают командира из огня и несут на командный пункт танковой бригады. Вечером грузовик с боеприпасами доставляет его в госпиталь. Он переполнен тяжелоранеными, и сломанную ногу офицера здесь никто не считает серьезным ранением.

– Что же мне прикажете делать? – спрашивает обершарфюрер санитара.

– Ваши подчиненные должны позаботиться о вас и взять с собой.

Младший санитар медицинской службы накладывает офицеру временную гипсовую повязку, которую обматывает бинтом, так, чтобы температура, по крайней мере, спала и он смог идти прихрамывая. Между тем командир оставшегося танка противостоит теперь одиннадцати танкам врага. Унтерштурмфюрер СС Шумахер не может оставаться спокойным.

– Мы должны позволить противнику приблизиться на возможно близкое расстояние. А затем поймаем его.

На гребне холма появляются силуэты вражеских танков, которые идут один за другим. Т‑34 образуют великолепную цель. Их экипажи простодушно надеются на свои танковые орудия. Шумахер отдает приказ:

– Мы станем уничтожать их по очереди. Только действовать надо очень быстро! По первому – огонь!

Снаряд разрывается, и первый танк застывает на месте. За ним вынуждены остановиться остальные десять, которые при таком построении не могут оказать сопротивления.

– Огонь! – кричит Шумахер.

Второй танк подбит, затем третий и еще один. После того как семь танков выведены из строя, осталось только три, которые, наконец, выбирают позицию и полным ходом идут на единственный немецкий танк.

– Мы ударим по ним, – говорит унтерштурмфюрер СС своим четырем танкистам. – Их всего лишь три.

– Но у нас осталось только три снаряда, унтерштурмфюрер.

– Никаких промахов. Счет в нашу пользу. Мы начинаем.

Три снаряда с дьявольской точностью пробивают броню вражеских танков и должны уничтожить все внутри машин. Советский экипаж обречен на ужасную гибель. Но эти три танка еще не совсем уничтожены. Немецкий танк 3‑й группы продолжает сражение.

– Возможно, экипажи этих танков еще живы, – говорит Шумахер. – Вы должны сжечь их, иначе Советы отведут танки назад и снова начнут атаку.

Несколькими выстрелами немцы добивают все три Т‑34. Боеприпасы летят высоко в воздух, и черные столбы дыма поднимаются над поверженными машинами. К танку Шумахера подвозят несколько снарядов, и он направляется к югу от Ново‑Буды, где продолжается сражение. Унтерштурмфюрер СС использует передышку. Он вглядывается через оптический прицел из щели бронированной башни, чтобы сориентироваться в пространстве. И видит еще один вражеский танк, который ускользнул от его танкистов. Теперь он настойчиво следует за машиной Шумахера, стараясь уничтожить ее сзади.

– Стой! – приказывает он водителю. – Он не должен уйти от нас.

Танк останавливается, башня вращается на 180 °C, ствол орудия направляется на Т‑34, который не может больше уклоняться, так как приближается к танку Шумахера с большой скоростью.

– Огонь! – приказывает Шумахер.

– Броня пробита! – немедленно сообщает башенный стрелок.

За короткое время унтерштурмфюрер СС Курт Шумахер со своей боевой машиной уничтожил 11 советских танков. За это он получил от оберштурмфюрера СС Рыцарский крест и Железный крест в придачу. Шумахер принимает командование над 3‑й группой[1].

Гауптштурмфюрер СС Леон Дегрелль, новый командир бригады «Валлония», которая накануне выдерживала тяжелые сражения, как мог боролся с высокой температурой и усталостью. С красными глазами, стуча зубами, он направляется в штаб дивизии, куда его вызвал группенфюрер СС Гилле.

Начальник германских добровольцев смотрит на него из‑под очков в роговой оправе неподвижным взглядом. Лицо его, изборожденное складками, неподвижно. Он по‑прежнему выдает один и тот же приказ:

– Стоять. Не отступать без моей команды. Ни на один метр!

Сражающихся солдат в его дивизии осталось совсем мало. Не хватает и боеприпасов. За 20 дней ожесточенной борьбы погибло большинство подчиненных ему солдат. Герберт‑Отто Гилле знает, что он должен выполнить приказ Генерального штаба и держать оборону до начала общего прорыва из котла. Каждый приступ слабости был бы катастрофой для его дивизии.

Группенфюрер СС с бледным лицом и механическими движениями похож на привидение. С ледяным спокойствием он принимает вождя рексистов.

– Мы, без сомнения, послезавтра начнем прорыв. Но до этих пор ваши солдаты должны выстоять.

Всегда одно и то же слово «выстоять», которое звучит как удар колокола. Леон Дегрелль ничего не может возразить против этого приказа. Для Герберта‑Отто Гилле невозможное кажется простым. Вождь рексистов отвечает коротко:

– Мы будем держаться. Но нам не хватает боеприпасов, группенфюрер!

– Сколько? – спрашивает Гилле.

– На 50 000 выстрелов!

– Вы получите.

Военная авиация пока еще могла сбрасывать на парашютах для осажденных по несколько металлических ящиков, главным образом с боеприпасами. Теперь, по крайней мере, все снабжение переключилось на оружие.

Кивком головы командир дивизии «Викинг» отпускает Дегрелля. Затем он идет к начальнику штаба, который склоняется над картой, где нанесены последние сведения о продвижении русских войск.

Следующий день, 15 февраля, характеризуется сильным ветром на территории котла, который становится все теснее. Туда прибыли спасенные десятью днями назад грузовики, и они теперь сосредоточились на небольшой площади в неописуемом хаосе. Теперь каждое новое продвижение транспортных средств становится невозможным. Кроме того, со всего фронта сюда прибыли пехотинцы, которые должны задержать наступление Советов на Шендеровку, пытаясь ее сохранить. В то время как валлоны еще остаются воевать на юге Ново‑Буды, деревня Стеблев на севере котла была сдана добровольцами. Теперь осажденные оказались в кругу диаметром едва ли больше четырех километров. Донесения, которые прибывают в штаб дивизии, одно пессимистичнее другого. Солдаты истощены. Они промерзли, изголодались и ни на что больше не надеются. Самоубийства становятся все более частыми. Некоторые германские добровольцы предпочитают выстрелить себе в голову, чем так страдать и дальше, тем более что, как кажется, нет никакого иного выхода, как плен или смерть. В бывших колхозных постройках Шендеровки разместили раненых. Их уже больше тысячи двухсот из дивизии «Викинг» и бригады «Валлония». При случае снаряд пробивает соломенную крышу и взрывается в середине сарая, где на больничных койках и просто на земле валяются раненые. Умрет один, а вслед за ним выносят другого. Кое‑кто не выдерживает всего этого ужаса и боли и впадает в истерику. Изувеченные, с ампутированными ногами выползают на улицу в снег и грязь, чтобы выбраться из этого ада. В сарае что‑то уже горит. Санитары, не слушая жалобных стонов и криков, начинают тушить огонь. Там и сям сгорает заживо кто‑либо из попавших в этот лагерь. Падают подпорки, стены рушатся прямо на раненых.

Оставшихся в живых спасают, вывозя из сарая на украинских крестьянских телегах с наброшенными на них второпях скудными клочками соломы и завшивленными скатертями.

Термометр показывает 20 °C ниже нуля. Вся земля покрыта снегом и ледяной коркой. С наступлением темноты снова идет снег. В воздухе кружатся снежинки, падают на землю, и вскоре снежный покров толщиной в несколько сантиметров закрывает все вокруг: и замерзшего дозорного в дырявой шинели, и мертвых лошадей, и телеги, забитые ранеными и умирающими.

В среду, 16 февраля, в штабе дивизии, в Шендеровке, еще раз взвешивается обстановка. Немецкие солдаты вермахта и германские добровольцы вооруженных сил СС заперты теперь в кольце, диаметр которого с вечера составлял всего 30 км с севера на юг.

– Господа, все вы знаете, как складывается наше положение, – повторяет офицерам генерал Штеммерман, главнокомандующий находящихся в котле подразделений. – На севере нас защищает 110‑я пехотная дивизия полковника Фуке, в центре 72‑я пехотная дивизия, на юге у Ново‑Буды дивизия СС «Викинг» с бригадой «Валлония» и на северо‑востоке 57‑я и 58‑я пехотные дивизии.

Хотя главнокомандующий и говорит о частях, обороняющих котел, каждый из слушателей знает, что речь не об укомплектованных соединениях, а всего о тысячах или даже нескольких сотен солдат. На каждом направлении в лучшем случае действует пара‑другая боевых групп.

– Вне кольца действуют деблокирующие соединения танковой дивизии лейбштандарта СС «Адольф Гитлер». Они находятся около деревни Лисянка, к западу от реки Гнилой Тикич, но, очевидно, не продвигаются дальше и могут выручить нас только в том случае, если мы подойдем к реке.

Генерал Штеммерман говорит уверенным тоном и упирается пронизывающим взглядом в лица командиров дивизий, которые собрались у него. Это генералы Лиеб и Тровиц, группенфюрер СС Гилле, полковники Хонн Бёрман и Фуке. Никто из них не питает никаких иллюзий. Серьезность момента видна уже по их лицам.

– Положение ясное. Враг появляется повсюду, твердо придерживаясь линии Джуржулешты – Потшапин. Пехота и танки создают мощный заслон деблокирующим войскам в Шперриегеле. Наша задача прорваться через него. – Штеммерман говорит это тоном, не терпящим возражения. – У нас нет никаких других шансов. Теперь или никогда. – К этому он добавляет: – Я намереваюсь выступить следующим образом: весь котел передвигается на юго‑запад в направлении на Лысянку. Генерал Лиеб, командир XXXXII армейского корпуса, отвечает за прорыв. Мы разбиваемся на три колонны: вермахт справа, войска СС – слева, 72‑я пехотная дивизия в центре, 57‑я и 88‑я пехотные дивизии образуют арьергард. Я буду с теми, которые выйдут из котла последними. Час X на начало операции устанавливается на сегодня, 16 февраля, в 23.00. Есть ли вопросы?

– Как мы используем транспортные средства, господин генерал? – спрашивает генерал Лиеб.

– Мы не можем взять их с собой, и они должны быть уничтожены. Только танки и бронетранспортеры принимают участие в операции.

– А как же раненые, господин генерал?

– Всех, кто транспортабелен, погрузим в сани. Остальные останутся в Шендеровке под присмотром нескольких врачей‑добровольцев.

Командир дивизии СС Гилле просит слова.

– Кто пойдет в авангарде, который нанесет первый удар по советским позициям на юго‑западе?

– Это, безусловно, будете вы, Гилле.

– Я уже и сам хотел предложить это вам, господин генерал.

Совещание высших чинов в штабе этим заканчивается.

Прибыв на свой командный пункт, командир дивизии «Викинг» обращается к Манфреду Шёнефельдеру:

– Отдайте приказ на готовность к операции сегодня ночью.

– Кто пойдет в авангарде прорыва, группенфюрер?

– Наша дивизия. И в первую очередь разведгруппа нашей роты.

– Гауптштурмфюрер Генрих Дебу уходил последним с берегов Днепра, теперь он будет первым, кто откроет перед нами ворота к свободе.

– Надо надеяться, что это удастся, Шёнефельдер. Но это будет очень трудно.

Командир дивизии «Викинг» решает придать авангарду остаток танкового полка.

16 февраля около 15.00 на командный пункт танкового полка дивизии является командир полка «Германия». Она обосновалась на севере от Ново‑Буды, сразу же за линией обороны валлонских добровольцев. Ее командир, штурмбаннфюрер СС Ганс Кёллер, прибыл год назад, в конце февраля 1943 года, в полк после операции на Кавказе на смену своему другу Йоганну Мюлленкампфу. Кёллер – мужчина высокого роста с тонким лицом и суровым взглядом. Хотя он уже командовал танковыми подразделениями в четырех кампаниях, но до сих пор не получил Рыцарский крест. Теперь он напряженно вслушивается в слова командира полка СС «Германия».

– Я доставил вам боевой приказ. Начало прорыва – сегодня ночью. В семь вечера ваши танки выезжают от Ново‑Буды в направлении к Шендеровке. Там вы доложите о прибытии штабу полка, где и получите дальнейшие указания.

С началом темноты остаток танкового полка приходит в движение. Из 70 танков остались только один командный, два типа IV, четыре типа III, а также 6 противотанковых орудий. За ними следуют несколько полугусеничных грузовиков, которые примут участие в прорыве и должны будут снабжать танкистов горючим и боеприпасами. Дорога от Ново‑Буды на Шендеровку битком набита отступающими подразделениями. Они должны своевременно выйти к исходным позициям для запланированного начала прорыва. Застрявшие грузовики и покинутые телеги блокируют дорогу. Прежде чем продвинуться вперед, необходимо их стащить в кювет. Вновь и вновь войска сталкиваются с новыми препятствиями. Штурмбаннфюрер СС Кёллер и его танки также пробиваются с трудом. Он потерял девять десятых танков и часть их экипажей в недавних сражениях. А уцелевшие танкисты вошли в состав пехоты. Большинство же из них были убиты, сгорели заживо или разорваны на части в недрах танков. Ночь обещает быть тяжелой. Ганс Кёллер в своем командном танке двигается впереди колонны. В Шендеровке он получает последние указания. Приказ таков: нанести удар в юго‑западном направлении и пробить коридор в советских позициях.

Командир приказывает своим танкистам:

– Танки к маршу!

Тяжелые боевые машины медленно приходят в движение. Снег падает все плотнее и окутывает всю местность белой скатертью. Один за другим танки исчезают в бесконечной снежной равнине. На свежем снегу остаются только глубокие следы их гусениц. Позади остаются позиции германских добровольцев в Шендеровке. При виде танков они уже не верят своим глазам. Командиры танков открыли люки башен и, как на параде, высунулись из них по пояс. Снежинки покрывают их черные форменные одежды, но они даже не обращают на них внимания. Лица с наушниками, кажется, застыли. Ни один танкист даже не поворачивает головы, проезжая мимо рядовых гренадеров, сидящих в окопах. Больше чем когда‑либо они чувствуют себя аристократами, возвышаясь над головами пехотинцев. Боевые машины – это их военные корабли, а экипажи – их семья. Они медленно продвигаются в юго‑западном направлении к месту дислокации советских танков, готовясь к бескомпромиссной борьбе с ними. Леон Дегрелль задумчиво смотрит на танки, которые исчезают в ночи среди снегов. Вождь рексистов, который увлекается лирической поэзией, никогда не видел такого замечательного спектакля. Это была сцена, достойная кисти Альбрехта Дюрера или мощной музыки Рихарда Вагнера. Дегрелль позже напишет о своем впечатлении и душевном переживании в этот момент:

«Никто из наших чудесных солдат, кажется, не был так взволнован при виде танков. Их гусеницы гремели цепями в снегу, пробиваясь сквозь неразбериху, царившую в армии при отступлении. Никто из них не вернулся. Ни один танк. Ни один танкист. Приказ был приказом. Жертвы не были напрасными. Чтобы выиграть один час, всего один час, который мог бы спасти дивизии, вероятно, понадобилась жизнь десятков тысяч солдат империи и Европы. В том числе и экипажи немецких танков, которые все до последнего погибли утром 17 февраля 1944 года».

Сразу же за Шендеровкой около 21.00 часа колонна танков выехала к временному мосту через ручей. Едва штурмбаннфюрер СС Кёллер с его командирским танком въехал на мост, как услышал треск бревен. 25‑тонного груза мост не выдерживает. Катастрофа.

В этой ночной сутолоке среди подразделений, совершающих марш к исходной позиции, с которой предполагалось предпринять последнюю попытку к прорыву, подвиг военных инженеров можно назвать исключительным. Срочно собрали офицеров и солдат саперного батальона вооруженных сил СС. С помощью всех пехотинцев, которые оказались поблизости у ручья, саперы взялись за работу. Мост – это единственная возможность форсировать ручей. Отремонтировать его для танковой бригады дивизии «Викинг» – вопрос жизни и смерти.

Ганс Кёллер выходит из себя. Он теряет ценные часы. Но саперы, стоящие по пояс в ледяной воде, не могут работать быстрее. Командир все время поглядывает на часы. С 23.00 колонны пехоты начали обход по другой дороге, которая минует этот проклятый ручей.

Около двух часов танки, наконец, медленно въезжают на мост. Теперь он выдерживает нагрузку. Скоро бригада Кёллера переезжает на другую сторону и ожидает приказа к началу атаки. 17 января, точно в 2.10 штурмбаннфюрер Кёллер отдает приказ:

– Танки, вперед!

За его машиной медленно двигаются шесть танков и шесть бронетранспортеров. Стволы орудий направлены на невидимого врага, который блокирует окруженным дорогу к свободе.

За последними танками идут рядовые гренадеры. Дорога в ужасном состоянии. Цепи гусениц оставляют глубокие следы на грязном снегу. Пехотинцы погружаются в грязь до колен. К югу от Чилка передовой отряд впервые наталкивается на сопротивление врага, которое удается быстро сломить. Тем не менее основное зло в этом марше прорыва – это грязь, которая хуже, чем враг. Грузовики окончательно застревают. Штурмбаннфюрер СС Кёллер приказывает оставить их и уничтожить. Гремят выстрелы. Это появляются из Комаровки советские танки. Их необходимо уничтожить, иначе дальнейший марш немецких дивизии станет невозможным. Ганс Кёллер приказывает унтерштурмфюреру СС Курту Шумахеру, который командует последними шестью танками дивизии «Викинг»:

– Ваши танки пока не нужны. Выступайте в южном направлении от Чилка.

Унтерштурмфюрер подчиняется. Вскоре можно уже услышать стрельбу из орудий и разрывы противотанковых снарядов. Два советских танка уничтожено за несколько минут.

Курт Шумахер возвращается к своей колонне и коротко докладывает:

– Все в порядке, штурмбаннфюрер. Мы поедем быстрее. Остальные танки отделились от нас и больше уже не станут следовать с нами.

– Хорошо. Двигайтесь дальше!

Проехав не более сотни метров, командирский танк останавливается. Авария?

– Что случилось? – спрашивает Кёллер.

– Полетела гусеница, штурмбаннфюрер.

– Ее можно отремонтировать?

– Это не так просто. Понадобится тягач ремонтной мастерской.

На марше, при быстром движении прорывающихся войск, это – благочестивое желание. Тем не менее никакого другого решения нет. Командир танковой группы решает:

– Придется взорвать мой танк.

Штурмбаннфюрер СС Кёллер и его адъютант поднимаются на танк унтерштурмфюрера Шумахера и опускаются в башню. Теперь осталось всего лишь шесть танков и шесть бронетранспортеров, которые продолжат борьбу.

– Все готовы к движению? – спрашивает Кёллер.

– Конечно, штурмбаннфюрер.

– Тогда вперед!

Командир пехотного подразделения и его команда пытаются двигаться вместе с танками, однако хаос на дороге не позволяет этого сделать. Маршрут на юго‑восток становится все сложнее. Различные группы солдат, обломки грузовиков, непригодные для стрельбы орудия – все это не дает возможности идти быстро. Иногда на дороге можно увидеть брошенные носилки с раненым, так как в этой атмосфере конца света лишь оставшиеся здоровыми представляют какую‑то ценность. Командир танковой группы доверяет последние шесть своих танков унтерштурмфюреру СС Шумахеру, а сам решает продолжить путь на гусеничном 18‑тонном тракторе. Это одна из немногих машин, которые могут еще как‑то передвигаться по этой грязи.

Штурмбаннфюрер СС Кёллер и его адъютант поднимаются на прицеп, на котором наряду с пулеметчиком разместились еще несколько раненых танкистов, в том числе обершарфюрер СС Фибелькорн. Сломанная нога не дает ему возможности идти. Только с большим трудом ему удалось подняться на прицеп.

Колонна продолжает путь. Пулеметчики должны прикрывать огнем транспорт из двух идущих следом тракторов. В семи километрах за Шендеровкой намечен прорыв на юго‑запад. Ганс Кёллер пытается сориентироваться. Теперь они должны скоро оказаться на опушке рощи у Джурджулешты.

– А какое ваше мнение? – спрашивает он адъютанта.

– Можно с уверенностью сказать, что мы находимся где‑то поблизости, штурмбаннфюрер.

На фоне тусклого неба контуры черной, поросшей деревьями рощи становятся узнаваемыми. Одновременно оба руководителя СС слышат со своего трактора шум моторов. Советские танки появляются из укрытия. Трещат винтовочные выстрелы, затем начинают свистеть пули из пулеметов. Кёллер уже не смотрит больше на карту. В любом случае ясно, что они попали в самый центр вражеских позиций.

Гусеничный трактор получает два попадания из противотанковых пушек и загорается. Сноп искр и осколков летит во всех направлениях. Раздаются крики раненых. Тракторист вываливается из кабины на землю. Вслед за ним осколки от разорвавшегося снаряда поражают командира танковой группы, и он погибает на месте. Пулеметы добровольцев не могут противостоять танковым орудиям противника. В паузе между выстрелами раненых с прицепа переносят на другой трактор. Мертвых приходится оставлять. Снежный покров быстро покрывает их тела. Штурмбаннфюрер Кёллер покоится среди своих танкистов. Снег, словно саван, закрывает и его. Трактор с ранеными подъезжает к опушке леса с юго‑восточной стороны. Когда оставшиеся в живых оказываются в чаще, появляются четырнадцать танков Т‑34, которые сразу поражают колонну фланговым огнем. Все оставшиеся трактора и грузовики горят. Обершарфюрер Фибелькорн, не обращая внимания на сломанную ногу, прыгает из прицепа на мягкий снег. Затем он ползет в рощу под защиту деревьев, но дальше уже двигаться не может. К нему подходит его друг и умоляет офицера:

– Попытайтесь все же идти, обершарфюрер. Мы уже близко к цели.

– Едва ли мне это удастся. С этой проклятой костью я не могу сделать ни шагу. Просто не выдержу.

– Если вы останетесь здесь, то попадете в плен к русским.

– Тогда мне остается только пустить пулю в лоб, – говорит обершарфюрер и вытаскивает свой пистолет.

Однако танкист не хочет покидать своего младшего командира и старается помочь ему. Он подзывает украинского «хиви», который управляет четверкой лошадей, запряженных в повозку.

– Подъезжай к обершарфюреру, – говорит он ему.

Раненый с трудом поднимается в повозку. Он с трудом двигает свою опухшую ногу; ему кажется, что она отмерла.

Они не проехали и одного километра, как попали под огонь противника. Покрытая снегом местность словно воспламеняется. Под разрывами снарядов вражеской артиллерии дрожит земля. Испуганный кучер прыгает с повозки и как одержимый мчится среди фонтанов вздыбившейся земли.

Этот простой парень бежит на свою явную гибель. Покинутый обершарфюрер СС спрашивает себя, как он сможет самостоятельно выйти из этого тяжелого положения. Неожиданно перед ним появляется офицер СС, которого он не знает. Это штурмбаннфюрер дивизии «Викинг», случайно обнаруживший раненого на повозке.

– Ты не можешь оставаться лежать здесь, – говорит он. – Я перенесу тебя в яму. Идущие сзади солдаты, скорее всего, на тебя наткнутся.

Штурмбаннфюрер вытаскивает Фибелькорна из повозки и кладет в старый окоп, который может защитить офицера от огня русской артиллерии. Офицер только успел уложить обершарфюрера СС, как раздался взрыв и остатки повозки разлетелись во все стороны. Так раненый Фибелькорн спасся еще раз.

Ничего другого не оставалось обершарфюреру Фибелькорну, как, лежа в окопе, смириться со своей участью, в надежде лишь на то, что его обнаружат товарищи. Так прошло несколько часов. Все можно было бы вытерпеть, если бы не ужасные боли.

Да еще и холод, который постепенно начинает сковывать его неподвижное тело. Ему не остается ничего другого, как думать о плене или смерти. Он старается приподняться в своем снежном сугробе, когда видит какие‑то силуэты и предполагает, что на них немецкие стальные шлемы.

– На помощь! На помощь!

Солдаты приближаются, видят его сломанную ногу и говорят:

– Мы не сможем взять тебя с собой. Ведь тебя надо нести. Нет, к сожалению, мы не в состоянии для тебя что‑либо сделать.

– Вы хотите бросить меня и дать здесь погибнуть?

Солдаты не отвечают и убегают от него, словно воры.

Снегопад скоро поглощает их фигуры. Затем вокруг офицера все становится тихо. Медленно наступают сумерки, и постепенно все окрестности тают в темноте. Но вот появляются еще две фигуры и подходят к нему. Это раненые германские добровольцы. Они отрывают тело уже почти совсем потерявшего сознание обершарфюрера.

– Мы не оставим вас, обершарфюрер.

Унтер‑офицер с удивлением смотрит на раненых.

– Бедные юноши, вы же не сможете нести меня!

– Но мы можем вас тащить, – говорит один из добровольцев.

– Во всяком случае, должны попробовать, – добавляет другой. – Хотя мы тоже ранены и, в крайнем случае, умрем вместе.

Шатаясь, трое раненых уходят в ночь. Фибелькорн обхватил руками шею одного из своих спасителей. Сломанная нога скользит сзади оставляя след на свежем снегу. Во мраке трое мужчин теряют ориентировку, однако с трудом продолжают идти дальше. Они доверяются инстинкту и надеются, что найдут правильную дорогу к немецким линиям. Бесконечно тянутся часы. Усталость, бессонница, холод, голод и жажда начинают мучить раненых все больше. Время от времени они неохотно хватают горсть снега и кладут его в рот. Однако тащить обершарфюрера становится все труднее.

Медленно наступает день. Наконец небо на востоке проясняется. В мерцании серого утреннего сумрака трое раненых замечают вдали среди снега каких‑то людей.

– Осторожно! – шепчет обершарфюрер обоим германским добровольцам.

Он сразу увидел, что на этот раз на них были не немецкие стальные шлемы, а типичные для бойцов Красной Армии ушанки. Пожалуй, они зашли на территорию врага.

– Советы!

Погода, однако, совсем не располагает к наблюдению. С рассветом пурга только усиливается. Трое мужчин опустились на корточки и прижались к земле, стараясь не двигаться.

– Дождемся ночи и тогда продолжим путь, – прошептал обершарфюрер своим товарищам.

– Мы замерзнем, – отвечает один из добровольцев.

– Они вряд ли заметят нас, – вторит другой.

Но Фибелькорн думает иначе и замечает:

– Тихо. Мы выйдем. Но прежде всего надо прикрыться ветвями.

Оба его спутника тоже ранены и очень слабы. Они страшно страдают. Один из них, который тяжелее всего ранен, постепенно начинает бредить, его бросает в жар. Перед вечером доброволец умирает.

– Нас ждет такой же конец? – спрашивает другой спутник обершарфюрера.

– Скорее всего, мой друг. И все же мы выстоим.

– Я больше не верю в это.

Фибелькорн пытается его подбодрить, но смерть приятеля потрясла второго раненого. Его также мучают боли от ран. Он невнятно шепчет Фибелькорну:

– Я уверен, что кончу так же, как и он.

И действительно, умирает еще в сумерках. Обершарфюрер Фибелькорн снова остается один. Между тем настала ночь. Холод не ослабевает. Для Фибелькорна наступает искушение заснуть в этой снежной дыре вместе с обоими мертвецами и ждать своего неизбежного конца, обретя вечный мир в белой смерти. И все же унтер‑офицер танковых войск обладает невероятной волей к жизни. Было ли это следствием его обучения в войсках СС, или же просто в силу своего характера, но он оказался мужчиной, который не хотел сдаваться. И продолжал тащиться по снегу в направлении, которое он для себя определил. От русских Фибелькорн ускользнул незаметно и медленно, часами полз на юго‑запад. Утром 19 февраля он оказывается, наконец, еще сам того не понимая, вблизи от немецкого боевого дозора. С отмороженными ногами и руками и сломанным коленом обершарфюрер СС Фибелькорн бессильно обрушился на руки солдат и пришел в сознание только в санитарном самолете, который доставил его в военный госпиталь.

Там один из врачей‑хирургов прямо сказал ему, что без ампутации не обойтись, так как его конечности обморожены.

– Мой долг и моя честь заставляют меня сообщить вам об этом.

Обершарфюрер узнает из письма, полученного по полевой почте, что он стал во второй раз отцом. Его жена разрешилась в день, когда ее муж ночью ошибся в попытке отыскать выход к немецким дозорам.

Фибелькорн написал ей:

«Я вышел из котла в Черкассах. Пишу тебе не сам потому, что ранен в правую руку».

XVI

16 февраля 1944 года в Шендеровке весь день идет лихорадочная подготовка к прорыву из котла. В морозном воздухе постоянно раздаются взрывы. Это саперы взрывают всю боевую технику, которую нельзя будет вывезти.

Ночная операция проводится без артиллерийской подготовки. В кружащихся снежинках, которые в конце этой зимы непрерывно и безмолвно падают с серого неба, артиллеристы приводят свои орудия в негодность, чтобы они не достались врагу.

Первыми выступают разведчики под командованием оберштурмфюрера СС Генриха Дебу. Начальник разведроты Дебу – один из молодых командиров дивизии «Викинг». Ему совсем недавно исполнилось 20 лет. Он попал на Восточный фронт в самом начале вступления немецкой армии на советскую территорию и с тех пор участвовал во многих сражениях.

Молодой руководитель СС, который со своими солдатами из охраны танков и двумя стрелковыми батальонами мотоциклистов отступал от самых берегов Днепра, собирает сейчас остатки своего подразделения в Квитки, на севере от Комаровки, которая уже занята советскими войсками.

Они должны оказаться в авангарде прорыва. В помощь пехоте и ее разведке боевая группа полка «Вестланд» получает подкрепление. Командиром этого батальона назначен штурмбаннфюрер Вальтер Шмидт, который в августе 1943 года был награжден Рыцарским крестом. Ранее батальоном командовал легендарный Август Дикман, один из самых популярных офицеров полка «Германия» дивизии «Викинг» наряду с Гансом Дорром. Шмидту 27 лет. Он из ганзейского города Бремен. В 1935 году поступил в вооруженные силы СС. Перед войной Шмидт окончил школу юнкеров в Бад‑Тёльце. Вальтер Шмидт – опытный офицер, для которого исполнение долга самое главное в жизни.

Командир II батальона отдает приказ германским добровольцам начать прорыв из котла. Батальон выступает перед вечером, чтобы как можно скорее занять исходные позиции. В нем много голландцев и фламандцев, но также и представители многочисленных немецкоязычных народов.

Дебу, Шмидт и другие руководители СС еще раз бросают быстрый взгляд на карту. Первой целью, которую поставил им генерал Лиеб, главнокомандующий всей армией прорыва, была высота 239. Это господствующий пункт в данном районе. Если им овладеть, то дорога будет свободна для всех подразделений, которые спешат вслед за разведчиками Дебу и рядовыми мотопехоты Шмидта на юго‑запад, чтобы обрести свободу.

– Успех зависит только от внезапности и быстроты, – говорит Шмидт Дебу.

– Ну, это твое дело. А вот проблема обеспечения безопасности движения – мое.

Его измученные мотопехотинцы точно знают, что в их руках судьба 44 000 солдат, которые находятся на узком пространстве Шендеровки и для которых эта ночь с 16 на 17 февраля 1944 года окажется самой длинной, если они, конечно, ее переживут. В 23 часа авангард в составе голландского и немецкого батальона Шмидта, вооруженного стрелковым оружием, должен нанести первый удар по советским позициям. Операция прорыва идет полным ходом. Окруженные войска двигаются планомерно, следуя за подразделениями, которыми командуют Дебу и Шмидт в юго‑западном направлении.

Немец Георг Нойберг, молодой доброволец из отдела информации дивизии «Викинг», получил тяжелое ранение в ногу. Его оперировал полевой врач без наркоза с помощью продезинфицированных в водке простых ножниц, и он должен был быть вывезен из котла на последнем самолете «Юнкере 52». Три самолета уже были сбиты советскими летчиками, когда аэродром Корсунь еще был свободен. Нойберг предпочел остаться в Корсуни. Теперь он, как и все солдаты в котле, получил приказ на прорыв.

Раненый натянул валенок на свою ногу. В крайнем случае он мог бы идти с костылем. Между тем в Корсунь прибыла передвижная радиостанция. За несколько часов до начала прорыва солдаты собираются у скудного костра, чтобы подзаправиться последними остатками продовольствия, полученными на полевой кухне. Операторы радиостанции получили коробку риса на восемь мужчин. Так как он замерз, то его поделили на кубики, которые приходилось долго разжевывать. Один из сообразительных радистов добыл еще большой кусок соленого мяса, который они теперь пытались поджарить на жалком огне.

– Внимание! Закодированное сообщение! – объявляет офицер СС. «КАК. Друзьям в котле. Примите KIK: «Друзья, выходите из котла».

Радиопереговоры продолжаются еще пару часов. Теперь осажденные связаны с внешним миром только этими слабыми радиоволнами.

Передвижная радиостанция, радисты которой взяли с собой Георга Нойберга, медленно передвигается среди людской волны, двигающейся из Шендеровки на юго‑запад. В радиостанции целую ночь продолжается еще тихий шелест закодированных сообщений КАК и KIK… Машина рации движется, преодолевая колею за колеей. Иногда она оседает в грязи, проваливаясь до ступиц колес. Тогда радисты выходят из нее и толкают до тех пор, пока машина не выходит на твердый грунт. Радиостанция держит последнюю связь с остальным миром. Операторы находятся также в контакте с гренадерами группы полка «Вестланд», которая находится в авангарде прорыва. В 23.00 группа сообщает о соприкосновении с противником. В полночь станции замолкают одна за другой. Начинается тяжелое время ожидания.

К 2.00 штаб и передвижная радиостанция в отдельном крестьянском доме все еще выдерживают паузу. Операторы напрасно пытаются наладить связь. Ни KIK, ни КАК не дают о себе знать. Всю ночь господствует неизвестность. Кроме свиста и шумов, не слышно никакого ободряющего звука.

К 2.30 дает о себе знать группа полка «Вестланд». Только единственное слово звучит из приемника: «ждите». Затем радио снова замолкает. Навсегда? Операторы радиостанции, нервничая, вслушиваются в звуки, идущие из наушников.

Офицеры штаба вооруженных сил СС обеспокоенно заходят в кабину.

– Что нового? – спрашивает один из них.

– Ничего не слышно, штурмбаннфюрер, – следует ответ.

В 4.00 утра передвижная радиостанция снова перемещается. Через короткое время она останавливается. Открывается дверь. Унтер‑офицер приказывает:

– Все наружу!

И не успев дождаться выполнения своего приказа, добавляет:

– Красные окружают нас!

Операторы радиостанции надевают стальные шлемы, хватают винтовки и аптечки и выпрыгивают из машины. Унтер‑офицер бросает в нее ручную гранату, ликвидируя станцию. Машина разлетается на куски вместе с рацией.

17 февраля в 5.00 утра операторы пытаются укрыться в замерзшем окопе. Противотанковое орудие противника оказывается примерно в 20 метрах перед ними. Радисты бросаются навзничь в скованный морозом окоп. Гренадеры группы полка «Вестланд» освободили дорогу. Однако оставшиеся в строю советские пехотинцы разбегаются во все стороны, и повсюду слышатся выстрелы, автоматные очереди и вспышки огня. Связисты выбираются из снега и ползут к своим. Георг Нойберг падает в яму, погружается по грудь в снег и только тогда замечает, что оставил свой костыль в передвижной радиостанции. Но теперь уже слишком поздно. Машина горит ярким пламенем.

Огни взрывов освещают дорогу в сером сумраке утра. Солдаты с трудом передвигаются по снегу. Время от времени снаряды советской артиллерии разрываются в заснеженной степи среди бредущих добровольцев.

Все это напоминает Георгу Нойбергу картину отступления Наполеона из России, которую он видел еще ребенком в классной комнате своей школы. Солдаты идут едва‑едва, шатаются и валятся в снег. Их замерзшие тела вскоре покрывает свежевыпавший снег. Целая армия, кажется, теряется в этом белом ландшафте.

Незадолго до полуночи большая часть главных сил продолжала следовать за разведчиками Генриха Дебуса и рядовыми Вальтера Шмидта. Германские добровольцы полка «Германия» под командованием оберштурмбаннфюрера СС Фрица Эхрата входят в авангард дивизии «Викинг». Эти рядовые должны охранять дорогу прорыва и отражать контратаки русских при всех обстоятельствах, задерживая противника на расстоянии. Противотанковых орудий у дивизии больше нет. Поэтому выводить из строя вражеские танки можно только фаустпатронами в близкой борьбе.

Для солдат, решившихся на невозможное, существует только одна задача: двигаться на юго‑запад. И стараться не заблудиться. Дорога к свободе обозначена замерзшими трупами солдат из передовых отрядов. Их сразил либо мороз, либо русское оружие. Термометр падает все ниже, а метель становится все яростнее.

Единственное, что утешает при такой погоде, – это отсутствие для летчиков возможности появляться в небе. Они не могут ничего наблюдать с воздуха, а тем более атаковать войска, зажатые в котле. При наступлении темноты солдаты группами отправляются в путь. За гренадерами и пулеметчиками дивизии «Викинг», оставшимися в живых после ужасного отступления последних недель, следуют остальные соединения вооруженных сил СС. Артиллеристы, оставшиеся без орудий, танкисты без танков, зенитчики без пушек, истребители танков без гранатометов, связисты без радиостанций и телефонов, саперы без миноискателей, повара, механики, снабженцы идут вместе с пехотинцами, проваливаясь по колено в снег. В последнем усилии проложить себе дорогу к свободе двигается в ночь начиная с 23 часов по рыхлому снегу и дрожа от холода армия, наскоро собранная в одну кучу. Немцы из Германии, немецкоязычные добровольцы из Венгрии, Румынии и Сербии, украинские союзники бригады «Валлония»; норвежцы и датчане, которые не попали прошлой весной в полк «Норд», голландцы и фламандцы из морских краев, эстонцы и финны с далекого Севера, группы шведов и швейцарцев – все они теперь сметены этим ураганом и рискуют своей жизнью в эту страшную ночь.

Скоро уже решится их судьба. Либо они умрут, либо обретут свободу.

У тех, кто теперь направляется на юго‑запад, нет больше никаких отличий, ни по национальности, ни по званию. Не важно, служат ли они в вермахте или вооруженных силах СС. Теперь они все равны. Снежная метель бьет в лица офицеров и солдат, которые несут на спине маленькие рюкзачки, а в обмороженных руках огнестрельное оружие. Одержимые фанатичной волей к жизни, они тянутся длинной лентой по засыпанной пургой дороге. Тысячи, десятки тысяч или даже почти сорок тысяч мужчин решились на опасное приключение, которое для большинства из них будет стоить жизни.

Среди оставшихся в живых марширует в составе своей дивизии ее командир Гилле, окруженный штабными офицерами. Глубокие складки пролегли на лице бывшего артиллериста. Он, молча, широкими механическими шагами идет, помахивая своей дубинкой. Для него битва под Черкассами окончилась поражением. Однако это могла быть и победа, если бы он сумел вывести из котла свою дивизию.

В Шендеровке командир санитарного подразделения дивизии «Викинг», доктор Тон, даже не представляет себе, как организовать транспортировку раненых. Но он ни за что не хочет оставлять их врагу. Первую группу из 140 добровольцев, раненых в последних сражениях, погрузили в оставшиеся еще грузовики на гусеничном ходу. Их сопровождает главный врач штаба Изелыитейн. Еще более сотни тяжелораненых везут на санях и телегах, запряженных лошадьми. Доктор Тон едет с ними. Для охраны раненых группенфюрер СС Гилле оставляет батальон штурмбаннфюрера СС Дорра, который вместе с ними покидает Шендеровку.

Гренадеры полка «Германия», которые после 48‑часовой упорной борьбы с большими потерями взяли деревню, теперь конвоируют раненых, которых хотят спасти от страшной участи. С прибытием таких бесстрашных командиров, как померанец Вернер Мейер или датчанин Сёрен Кам, появляется надежда на успех этого последнего и самого длинного ночного марша. Пурга метет все сильнее. Колонна с ранеными движется с большим трудом. Никто толком не знает, где находятся русские. Но атакуют они ежеминутно.

На рассвете 14 советских Т‑34 появляются из низины около транспорта с ранеными, пережившими страшную ночь, окутанную метелью. Танки сразу начинают стрелять. Над ранеными начинается кровавая расправа. Главный врач штаба Изелыитейн погибает одним из первых. Командир санитарной части пытается собрать оставшихся в живых. Но только нескольким машинам удается выйти из‑под огня на поражение и продолжить свой путь к реке Гнилой Тикич.

Прорыв может удасться только в том случае, если арьергард отвлечет на себя русских и предотвратит вместе с тем быстрый удар по отступающим на юго‑запад подразделениям. Тогда Советы будут вынуждены принять бой на пятках двигающейся колонны. Принесен в жертву арьергард, без чего, вероятно, не обойдешься.

«Бригада «Валлония» должна удерживать Ново‑Буду до 4.00 утра 17 февраля». Таков был приказ новому командиру бригады Леону Дегреллю группенфюрера СС Гилле. Вождь рексистов знал, что его бургунды в сражении от 13 февраля потеряли своего командира и, кроме того, были совершенно измучены.

А последний день тем более будет страшен, после того, как солдаты целыми днями и ночами напролет мерзли в окопах в снегу. Смерть, мороз и постоянные опасности поджидали тех, кто занимал позиции на севере от Ново‑Буды. Даже самые выносливые испытывали моменты отчаяния и паники. Три немецких всадника, необычные для этой части, которых приняли за казачий разъезд, вызвали замешательство на несколько минут.

Охрану, несмотря на все сложности, все же выставили в последний день, когда сумерки опустились на эту проклятую деревню. Солдаты с отмороженными ногами и красными от усталости глазами вышли на позиции в тылу войск. Они понимали, что представляет собой последний европейский арьергард из оставшихся в живых, который должен прикрывать армейский корпус при его дальнейшем марше и выдерживать удары русских еще несколько часов.

Ожидание. И снова ожидание дальнейших распоряжений. Проходят, казалось бы, бесконечные минуты. Наконец в 4.00 пулеметчики дают несколько очередей с передовых позиций, чтобы показать, что бригада «Валлония» по‑прежнему стоит на месте. Затем валлоны быстро ныряют в темноту ночи, чтобы встретиться со своими товарищами, которые должны обороняться в трех километрах юго‑западнее Шендеровки.

В этой деревне, которую удерживали 10 000 солдат, сохранились лишь покрытые снегом обломки. Оставшиеся в живых тянутся к месту сбора, которое освободили от русских гренадеры полка «Вестланд» в первые часы прорыва. Чтобы выйти на эту исходную позицию, они должны перед рассветом оставить за собой Шендеровку. Последняя атака там была предусмотрена 17 февраля в 5.00. На высоте 239 еще продолжается сражение. Войска, выходящие из котла, должны двигаться по заснеженному полю под непрекращающимся огнем русских, которые продолжают занимать важные укрепленные пункты в этом районе.

Германские добровольцы, покидающие горящую Шендеровку, идут мимо сожженных грузовиков, полуистлевших трупов, испорченных орудий, поднятые и искривленные дула которых словно кожура бананов смотрят в небо. Деревня ярко освещена огнями пожаров. За последним деревянным мостом, на котором еще несколько часов провалился танк штурмбаннфюрера СС Кёллера, снова темень, холод и страх.

Грузовики и телеги, движущиеся вместе с пестрой смесью войск на юго‑запад, создают неописуемую неразбериху. Этих транспортных средств осталось примерно около тысячи. Для того чтобы освободить дорогу, их придется оставить. Войска должны продолжать путь пешком по снежной дороге. За ними остается это скопище грузовиков и легковых машин, которые, растянувшись более чем на два километра, создают естественную преграду.

День начинается с движения по заснеженной местности длинных серых колонн войск по направлению на юго‑запад. Небо и земля, кажется, слились друг с другом. Горизонт исчезает в ледяном тумане. Этот печальный ландшафт, кажется, поглотит в себе одетых в белое солдат. Они продвигаются вперед, раскачиваясь на ревущем ветру и склонившись в три погибели. Время от времени один из них падает в снег. Смерть с нетерпением ждет каждого следующего. И вот этот второй уже спотыкается и более не может подняться. Легкораненым с перевязанными головами и продетыми в марлевые петли руками удалось спастись, выбравшись из саней, которые составили для противника превосходную цель. Солдаты прихрамывают, проваливаются при каждом шаге в снег, падают, снова поднимаются и тащатся дальше по дороге к свободе. Длинная лента войск, насколько ее можно охватить глазом, тянется по дороге, вьется над холмами и исчезает в низинах. Постепенно становится светлее. Серый и холодный день вступает в свои права. После долгой ночи советские артиллеристы и танкисты снова могут определить свои цели и начать атаки. Десятки и новые десятки снарядов разрываются среди колонны, которая уходит в белую бесконечность. И снова редеют ряды войск. Мертвые, раненые и пропавшие без вести исчезают на украинских полях. О них уже больше никто ничего не услышит. Однако движение колонны в этом коридоре, шириной не более нескольких сот метров, очищенном гренадерами бригады полка «Вестланд», не прекращается. Поднимаясь по холмам вверх, отступающие появляются снова в низине среди заснеженного волнистого ландшафта. Солдаты тонут в снегу, скользят по льду, шатаются на шквальном ветру, взбираются на следующий холм и, не останавливаясь, бредут дальше. Время от времени на их пути разрывается вскидывающий снег снаряд. Дорога к свободе проходит среди разорванных тел, на которые едва обращают внимание оставшиеся в живых. Все они чувствуют, как враг зажимает их в тиски. Замаскированные снайперы, укрывшиеся на опушке леса, находят легкую цель среди длинного ряда солдат и офицеров. Один за другим падают они в снег, пораженные пулями.

Внезапно раздается крик:

– Тревога! Танки!

На этот раз появляются советские танки, которые на большой скорости врезаются в колонну и косят из пулеметов по оставшимся в живых узникам котла, которые разбегаются во всех направлениях и пытаются найти спасение в расщелинах и оврагах. А танков становится все больше. Их башни вращаются беспрерывно. Выстрелы пушек гремят в морозном воздухе этого кровавого утра. Находятся некоторые смельчаки, которые хватают фаустпатроны и поражают стальные чудовища[2]. Но танки это не останавливает. После уничтожения транспорта с ранеными советские танкисты, оказавшиеся в гуще этой отступающей толпы, больше уже не стараются гоняться за отдельными пехотинцами, которые для них всего лишь крохотные точки на белой поверхности, а разворачиваются и уходят в поисках новых, более серьезных объектов. Солдаты, чудом оставшиеся в живых, могут вздохнуть свободно. Они двигаются далее по лесу, а затем выходят на широкую долину. Звучит новый тревожный крик:

– Казаки!

Это сотни, а может быть, и тысячи всадников на маленьких, но сильных лошадях. У всех в памяти чаще, чем когда‑либо, возникают картины отступления великой армии Наполеона в 1812 году. Германские добровольцы образуют, как когда‑то солдаты императорской гвардии, каре и, подняв винтовки со штыками, готовятся сдержать натиск. На этот раз они защищаются от врага, как когда‑то пехотинцы, выступающие против рыцарей.

С дикими криками казаки в этот морозный день носятся в гуще узников Черкасского котла. Трещат выстрелы, слышатся очереди пулеметного и автоматного огня. Всадники вылетают из седел. Испуганные лошади волочат их за собой, так как ноги казаков висят еще в стременах, оставляя за собой на снегу кровавые следы. После того как их атака была отражена, они исчезают на своих лошадях в белом пространстве, простирающемся до горизонта.

Раздается шум моторов. Солдаты надеются, что это появились наконец немецкие танки дивизии СС «Адольф Гитлер», которые должны прийти им на помощь. Три танка направляются в их сторону, и они замирают от отчаяния, как только узнают контуры внушающих страх советских Т‑34. Вновь их охватывают ужас, замешательство и бегство. С несколькими валлонскими добровольцами гауптштурмфюрер СС Дегрелль бросается к ущелью глубиной примерно в пятнадцать метров. Плотный снег смягчает их падение. Тесно прижавшись друг к другу, они слышат, как носятся туда‑сюда русские танки, которые при случае останавливаются и поражают отступающих своими снарядами. Ужасные крики солдат раздаются из‑под гусениц, которые разрывают на части их тела. А танки вращаются на месте и продолжают, словно на охоте, крошить людей.

Затем они поворачивают и движутся по направлению к ущелью, где прячутся сотни германских добровольцев и немецких солдат. Как только один из них осмеливается показаться наверху, его сразу же настигает пулеметный огонь, и, истекая кровью, он падает обратно к своим товарищам. Советские танки надежно охраняют дорогу, ведущую на юго‑запад, и блокируют ее за Лысянкой. У прорывающих кольцо больше не остается никакой надежды. Сердца солдат бьются так, словно готовы выскочить из груди. Они слышат шум моторов и крики вражеских пехотинцев. Ежеминутно в тылу колонны могут появиться Советы, которые для этого направили сюда из Шендеровки массы танков с сотнями солдат, сидящих на их броне.

Двое добровольцев вылезают из ущелья и подползают к танкам. Немец и бургундец вооружены фаустпатронами и делают по танкам два выстрела. Два танка загораются, а третий, пораженный этим внезапным нападением, стреляет из пушки. Снаряд разрывается в нескольких метрах от Леона Дегрелля и убивает одного из офицеров вермахта.

Дегрелль выходит из ущелья, хватает пистолет‑пулемет и ведет за собой всех оставшихся там в живых на юго‑запад. Пулеметы последнего русского танка ведут непрерывный огонь, но благодаря хорошо выбранной позиции могут поразить не всех спасающихся солдат. Некоторые из них падают, но остальные бегут по снегу дальше и выходят из зоны обстрела, пытаясь скрыться в лесу, где надеются спастись. Они считают, что танки не смогут проникнуть в чащу, а пехота вряд ли справится с вооруженными автоматами беглецами, если им удастся скрыться за густыми заснеженными елями.

Однако их преследуют казаки, которые внезапно выскакивают на лошадях с поднятыми саблями, чтобы уничтожить тех несчастных, которые надеются добраться до леса. Третий танк также включается в преследование. Он стреляет непрерывно, а беглецам надо преодолеть еще последние 800 метров открытого пространства. Танк быстро приближается, по дороге настигает несколько саней с ранеными и уничтожает их. Страшные крики разрывают холодный воздух. Живые не хотят слышать их и думают лишь о спасении собственной жизни. Они оставляют все за собой: и раненых товарищей, и иллюзии на спасение. Такова эта страшная, безумная война. Только животный ужас. Голос крови вырывается из примитивных доисторических времен.

Наконец части солдат удается достигнуть чащи. Гауптштурмфюрер Дегрелль с некоторыми ускользнувшими от резни бургундами пробираются по лесу. Они не одни в этом временном убежище. Лесной массив кишит беглецами, которые, как и они, избежали ада. Солдаты с трудом переводят дыхание.

Повсюду в этой заснеженной местности прячутся спасшиеся от вражеского преследования узники котла. Вышедшие маленькими группами, они ищут спасения в ложбинах, ущельях или просто в чаще леса.

Немецкий доброволец Георг Нойберг и его приятели связисты прячутся в балке после двухчасового марша по свежему снегу. Здесь они немного отдыхают, но, когда покидают ложбину, попадают под пулеметный огонь, ведущийся с холма. Смятение. Чтобы достичь безопасного места, они должны были пройти находящуюся под огнем зону. Нойберг и его друзья медлят, так как перед ними уже были застрелены несколько солдат. Они наталкиваются на артиллериста, который ведет на поводу пару лошадей. «Под прикрытием двух лошадей мы можем проскочить», – думает Нойберг.

– Вы будете служить нам щитом, – говорит он артиллеристу.

Русские не стреляют, так как они не предполагают, что группа людей может скрываться за животными, которые погружаются до крупов в снег. Когда беглецы оказываются в безопасности, артиллерист обращает внимание на то, что Георг Нойберг хромает и падает через каждые 3–4 метра.

– Что с вами?

– Я ранен в ногу.

– Попытайтесь залезть на одну из моих лошадей. Я помогу вам.

Радист вскарабкивается на лошадь, которая медленно продвигается вперед. Конь и всадник проходят таким образом, несмотря на артиллерийский огонь, несколько километров. При каждом взрыве снаряда испуганное животное пугается и дрожит. Георг Нойберг успокаивает его, поглаживая по крупу одной рукой, а другой держит вожжи.

Группа позволяет себе отдых в ложбине. Радист делит с артиллеристом банку абсолютно замерзшего мяса. Горсть снега утоляет жажду. Советские танки уничтожили здесь группу немецких солдат. Их разорванные тела лежат в снегу. Артиллерист и радист, единственные оставшиеся в живых, продолжают путь. Они попадают в разрушенную деревню, от которой остались только несколько случайно уцелевших стен. На улице лежат трупы немецких и советских солдат. Чтобы освободить дорогу, гренадеры бригады полка «Вестланд» выдержали здесь жестокое сражение. Голландцы и фламандцы дорого заплатили за возможность отступавшим войскам двигаться дальше. Нойберг слышит какие‑то жалобные звуки. В одном из разрушенных домов он находит раненого советского солдата и старую крестьянку, которая ухаживает за ним. Когда она замечает двух выходящих из окружения людей, безмолвно подает им кружку теплого чая. Нойберг со своим товарищем уходят. У них нет никакого желания оставаться в этой деревне. Снег идет все сильнее.

Они идут дальше, и им кажется, что проходят целые часы. Боль в ноге у Нойберга все усиливается. Но они упорно стремятся к цели, намереваясь достичь ее любой ценой. На пути возникает еще одна деревня. Тоже всеми покинутая. Оба немца проходят ее, не останавливаясь, и углубляются в близлежащий лес. Там они надеются найти убежище, и здесь же Нойберг встречает товарищей из своей части. Один из них, унтерштурмфюрер СС, говорит ему:

– Мы еще не вышли из окружения. Цель впереди.

– Появляются ли здесь советские танки?

– Они повсюду. Мы не можем выйти большими группами. И пытаемся идти далее лесом.

Операторы радиостанции продолжают свой путь в чаще. Темнеет. На лесной дороге им встречаются телеги с ранеными. И сразу же они попадают под обстрел. Кучера «хиви» сразу же бросают лошадей и убегают. Вслед за ними, порвав постромки, бегут в лес лошади. Теперь лишь немногие раненые в состоянии идти дальше. Река Гнилой Тикич не может быть далеко. Тем не менее большинство солдат умирает, так и не дойдя до ее берегов. Их косят осколки снарядов, которые, как стальной дождь, обрушиваются на узников котла.

Гауптштурмфюрер СС Дегрелль и его валлонские добровольцы, которые уцелели в этом кровавом хаосе, вместе со своим командиром идут по пути к лесу. В то время как шквал артиллерийского огня и атакующие танки бушуют на равнине, в лесу царит странный оазис спокойствия. Тысячи солдат и офицеров, ускользнувших от смерти, слоняются в чаще этого леса. Вождь рексистов собирает их в одну группу и, импровизируя совещание, обращается к растерянным людям с речью. Немецкий офицер переводит его слова, адресованные этому разочарованному кругу слушателей.

– …Лишь считаные километры отделяют нас от свободы. Этой ночью мы достигнем цели. Необходимо образовать боевые группы численностью по десять человек…

Добровольцы соглашаются с ним. Немцы и бургунды объединяются. Леон Дегрелль создает маленькие разведывательные группы, которые вооружены наряду со стрелковым оружием пулеметами и фаустпатронами. Они готовы оказать сопротивление вражеским танкам и пехоте. Речь бельгийского офицера, который словно привидение возник в лесу, вливает новое мужество в солдат. Разведгруппа выдвигается к опушке леса, чтобы выяснить намерения противника. Дегрелль изучает карту. Лысянка отстоит от Шендеровки на 20 километров. В Лысянке должны находиться танки лейбштандарта СС «Адольф Гитлер». Три четверти пути они уже прошли. Было бы бессмысленно сдаваться в плен, когда бывшие узники уже так близко к цели.

С опушки леса дозорными замечено скопление танков противника у всех высот и за группами деревьев. Экипажи танков курят самокрутки с махоркой из газетной бумаги и спокойно ожидают своей добычи. Чтобы попасть к реке и получить свободу, следует преодолеть этот железный занавес, самую сильную преграду, с которой они до сих пор встречались. Так считал Дегрелль. Вероятно, им предстоит пройти всего три‑четыре километра, не больше. Чтобы попасть на берег реки, нужно следовать только по этой долине, которая и приведет их к Гнилому Тикичу. Роковое искушение.

Валлонские пулеметчики замечают группу солдат, которая двигается на юго‑запад по равнине. Это рядовые пехотинцы бригады полка «Германия». Они бегут прямо на свою погибель, а Дегрелль уже не в состоянии их предупредить. Советские танки изготовились к стрельбе. Первый снаряд разрывается посреди колонны. За ним следующий. И еще один. Танки стреляют без промаха, как на маневрах. Пехотинцы десятками падают на землю. Вместо того чтобы искать укрытие, они пытаются атаковать стальные машины с винтовками. Раздаются крики:

– Ура! Германия! Ура!

Так же, как кричат и русские. Но пулеметный огонь танков уже достигает их и косит целыми рядами. Германские добровольцы истекают на снегу кровью. Скоро никто из них больше не двигается. Наступает тишина. Только несколько красноармейцев выходят добить противников, прежде чем снег покроет их тела белым саваном.

В то время как валлонских добровольцев и немецких солдат группировал вокруг себя гауптштурмфюрер СС Дегрелль, на опушке леса их ожидала ночь, чтобы выйти к деревне Лысянка, расположенной на обеих берегах реки Гнилой Тикич. Здесь собралась самая большая часть оставшихся в живых узников котла. Она выбрала себе короткую дорогу посредине скопления танков противника, которым приказано уничтожить прорывающихся из окружения немцев. Во второй половине дня они достигли берега Гнилого Тикича. Река разлилась более чем на 20 метров в ширину, подпитанная снегопадами последних дней. Сильное течение реки вовсю гонит льдины и трупы. Все еще очень холодно, 20 °C ниже нуля. Казалось, вся земля застыла во льду. Свободен только Гнилой Тикич, который шумит, бурлит и кружится, представляя собой последнюю преграду на пути к свободе для осажденных. Теперь река кажется окруженцам самой непреодолимой преградой, даже более прочной, чем засада советских танков. Тысячи, более того, десятки тысяч солдат нерешительно остановились перед этим барьером.

XVII

В это трагическое послеобеденное время четверга, 17 февраля 1944 года, свобода была для оказавшихся в Черкасском котле войск так близко и в то же время так далеко. Десятки тысяч слонялись вдоль скованного морозом берега Гнилого Тикича. Напрасно они искали какого‑нибудь самого маленького мостика, чтобы преодолеть этот дикий кружащийся поток. Только незначительная часть вырвавшихся из котла находит переправу примерно в трех километрах к северу от деревни Лысянка, которую построили саперы лейбштандарта СС «Адольф Гитлер». Это всего лишь маленькое предмостное укрепление на восточном берегу реки.

Большая же часть несчастных слоняются на восточном берегу разлившейся реки, будучи не в состоянии найти какую‑либо переправу. Внезапно они слышат шум моторов. Из‑за пурги трудно определить, откуда идут танки, и многие полагали, что узнают по звуку немецкие из деблокирующих войск. Но это опять‑таки Т‑34, которые вырываются из леса. Они уже начали стрелять. Разрывы снарядов раздаются в толпе прорывающихся войск. Каждый такой разрыв среди этой несчастной толпы приводит к ужасным потерям. Куски тел разлетаются по сторонам. Воздух наполнен криками ярости и страшными стонами.

Враг появился именно в то время, когда большая часть отступающих войск почти достигла своей цели. И в их распоряжении нет ни одного противотанкового орудия. У этих солдат на вооружении только винтовки, да несколько исправных пулеметов. Танки стреляют очень точно, словно на маневрах, поражая эту испуганную массу на берегу. Солдаты разбегаются во всех направлениях. Каждый разрыв снаряда несет новые опустошения в человеческих массах, которые бросаются в снег у реки, расталкивая друг друга, как вспугнутое стадо. А снаряды продолжают свое ужасное дело. Это самая настоящая бойня.

Группы в 30–40 солдат бросаются в ледяную воду, так как предпочитают лучше утонуть, чем быть разорванными на части.

В некоторых местах расстояние до другого берега не более 30 метров, но и оно кажется непреодолимым. Между большими льдинами, которые появляются и исчезают среди бушующей воды, плавают трупы лошадей. Множество солдат вермахта, достигших восточного берега, прыгают в воду. Большая часть их гибнет не в силах преодолеть сильного течения или же тонет от холода. Скоро среди трупов лошадей появляются также и мертвые солдаты, трупы которых уже застыли на морозе. При виде этого ужасного спектакля никто уже не решается прыгать в воду. А снаряды снова и снова разрываются среди паникующей толпы. Повсюду раздаются крики раненых. Солдаты, незадолго до этого считавшие себя уже спасенными, теперь ощущают, что они покинуты или даже преданы. О неделями поддерживаемой дисциплине все, кажется, забыли.

В этой панической толпе появляется командир дивизии СС Гилле. Несмотря ни на что, он приказывает выходить к берегу реки и копать там окопы, чтобы обеспечить подходы к Гнилому Тикичу. Затем он созывает саперов с тем, чтобы они начали строить мост. Одно из последних транспортных средств – тягач загоняют в реку, чтобы он стал первой опорой для переправы. Но поток слишком силен и срывает машину.

Украинские повозки, с которыми попробовали наладить переправу, уже давно снесены потоком. Мост построить нельзя. Но Герберт‑Отто Гилле не сдается. Он спас приблизительно 4500 солдат своей дивизии. Это число, которое может наполнить его гордостью.

Нельзя сказать, что он сдался незадолго до достижения цели, лежащей на другой стороне реки Гнилой Тикич. Генерал приказывает, чтобы ни один солдат в одиночку не бросался в воду. Лучше сделать попытку форсировать реку цепью из нескольких человек. Солдаты, которые не могут плавать, должны переправиться, поддерживаемые двумя товарищами. Сначала никто не решается попробовать этот способ в ледяной воде. Потоки воды у берегов с плывущими трупами обескураживают даже самых смелых. Группенфюрер Гилле объясняет:

– Я лично возглавлю цепь.

Группенфюрер СС и генерал‑лейтенант вооруженных сил СС берет одного из германских добровольцев за руку. К нему цепляется еще один. Образовывается целая цепь, но на середине реки она рвется. Гренадер потерял сознание и отпустил руку соседа. Первая половина цепочки из тех солдат, которые вошли в воду вместе со своим командиром, продолжала плыть. Так как Гилле был хорошим пловцом, ему удается достичь западного берега. Ледяная вода и грязь льются с его мундира, когда он влезает на высокий береговой откос.

Вслед за первыми смельчаками входит в воду начальник штаба оберштурмбаннфюрер Манфред Шёнефельдер, чудом оставшийся в живых после одного из неудавшихся маневров. Несколько содат, создавшие цепь, утонули. Тем не менее Шёнефельдер предпринимает новую попытку. Ведь никакой другой возможности попасть на западный берег нет. На этот раз цепь опять разрывается, и несколько несчастных беглецов уже не показываются из воды. И все же кое‑кто уцелел. Их командир, хотя он и промок с ног до головы, не теряет присутствия духа и спокойно поощряет солдат следовать его примеру. Нельзя терять ни минуты. Снова и снова рвутся снаряды на вражеском берегу. Если солдаты станут медлить, то они будут уничтожены все до последнего.

Шёнефельдер кричит им:

– Смотрите, я уже на том берегу. Следуйте за мной!

Следующая цепь переправляется через Гнилую Тикич. Скоро и другие германские добровольцы присоединяются к товарищам на другой стороне реки. Это солдаты арьергарда из батальона Дорра полка «Германия». Штурмбаннфюрер СС не выпускает из рук винтовку, не теряет свою деревянную табличку и еще держит при себе собаку. Он сохраняет поразительное спокойствие в этой неразберихе. На досках и носилках его мотопехотинцы несут большое число раненых, которых они вытащили из ада Шендеровки. Со вчерашнего вечера они несут их, погружаясь в снег по пояс. Большинство раненых скончались по дороге. Но немцы, скандинавы и голландцы Дорра оставили русским только своих мертвецов. Теперь все те, которые смогли перенести этот трудный путь, собрались на берегу реки. Умеющие хорошо плавать выносят их на своих плечах на другой берег. Если носилки опрокидываются, то раненый с криком падает в воду. Гренадеры батальона Дорра, вероятно, последние из дивизии «Викинг», достигшие реки Гнилой Тикич. Теперь их командир тоже прыгает в ледяную воду. Гауптштурмфюрер СС Вестфаль, адъютант командира дивизии «Викинг» Гилле, стоит пока еще на вражеском берегу. Он хочет переправить через реку танк типа III, которому удалось добраться сюда своим ходом. Но уже через несколько метров боевая машина тонет в русле реки. Экипаж приводит танк в негодность и вплавь добирается до противоположного берега. Вестфаль ждет до тех пор, пока не убеждается, что танкисты в безопасности. Тогда гауптштурмфюрер спокойно бросается в воды реки Гнилой Тикич. Однако не все обладают таким мужеством, чтобы вести борьбу с ледяной водой и ее неистовым потоком. Вышедший на берег Гнилой Тикич оператор радиостанции Георг Нойберг не решается броситься в воду. Со своей раненой ногой он рискует сразу же утонуть и продолжает метаться среди оставшихся на берегу. Санитар требует от него:

– Помогай мне перевязывать раненых.

Но они никак не могут помочь этим несчастным. Их слишком много. Умирающий просит сообщить о своей смерти его матери. Но прежде чем он смог сообщить ее адрес, глаза его закрылись навеки, а губы уже никогда не смогут произнести имя матери. Какой‑то офицер слоняется на земле с пистолетом в руке и бормочет:

– Я пущу себе пулю в голову.

– Попытайся переплыть реку! – кричит ему Нойберг.

– Нет. Там все то же самое, что и здесь. Тот же конец.

Радист не в силах больше уговаривать его. Он должен помочь раненому, который хочет исповедоваться перед смертью. Нойберг берет у него личную капсулу и слышит крик:

– Георг!

– Это ты, Ганс!

Перед ним стоит его товарищ, связист Тенг. У него перевязана нога, и он опирается на костыль.

– Куда ты ранен?

– Пуля в бедре. Мне не удастся переплыть реку. Мы умрем, Георг!

– Нет, Ганс. Я останусь с тобой, и мы найдем мост.

Несмотря на минометный огонь, который бьет по берегу с опушки ближайшего леса, оба раненых радиста, повинуясь инстинкту, решают идти вдоль Гнилого Тикича на север.

С немецкой стороны слышатся отдельные выстрелы. Но никто и не думает о контратаке. Теперь речь идет лишь о том, чтобы спасти свою шкуру. Любой ценой.

Наконец Нойберг и Тенг, идущие, прихрамывая, вдоль берега, находят переправу. На этом месте телеги спустили на воду. Сцепленные друг с другом, они стали хорошим мостом, несмотря на бушующую воду. Саперы связали их канатами, которые обледенели и сделали узлы жесткими. Для сотен солдат эта переправа – последняя надежда. Когда оба оператора радиостанции приближаются к переправе, танки внезапно посылают выстрел за выстрелом в эту человеческую массу. Спасшиеся бегут во всех направлениях, чтобы найти укрытие. Но есть и те, кто вопреки свистящим снарядам поднимаются на импровизированную переправу. Иногда их смывает течением. По грудь в воде они хватаются за канаты и, перебирая руками, постепенно выходят на другой берег. Георг Нойберг хочет использовать этот шанс.

– Иди, Ганс, – говорит Нойберг своему приятелю. – Теперь или никогда.

– Мы не сможем этого сделать.

– Если ничего не предпринимать, то, значит, обречь себя на верную гибель.

В этот момент к обоим раненым обращается солдат, который, вытянувшись, лежит на артиллерийском прицепе, застрявшем на берегу.

– Ганс! Георг! Не бросайте меня на произвол судьбы!

Они подходят к кричавшему мужчине и узнают молодого Виттига, последнего рекрута дивизии «Викинг», прибывшего на радиостанцию в Черкассы, как раз перед образованием котла. Пол‑лица несчастного закрыты ватой и марлей.

– Меня схватят. Не бросайте меня, – повторяет радист.

Оба раненых помогают ему дойти до переправы. Здесь уже никто не думает о снарядах, которые время от времени разрываются неподалеку. Какие‑то десятки метров отделяют их от свободы. Помогая друг другу, они взбираются на первую телегу и затем переходят с одной на другую. Иногда оказываются по пояс в ледяной воде реки Гнилой Тикич. Советские танки, по‑видимому, приближаются к ней.

Наконец все трое выходят на спасительный берег. Теперь по ним ведут огонь русские пулеметчики. Нойберг и его приятели бросаются на землю и ползком покидают этот адский берег. Затем они получают возможность подняться из снега и идти уже в полный рост.

Раненные в ноги друзья держат в середине радиста с перевязанной головой. Таким образом, опираясь друг на друга, как лунатики, они метр за метром уходят от реки. Иногда один из них падает в снег, тогда товарищи поднимают его, и их путь по дороге к свободе продолжается. Ганс Тенг говорит своему спасителю:

– Георг! Спокойно. Мы уже близко от немецких форпостов.

В длинных белых комбинезонах сидят в окопах пулеметчики лейбштандарта СС «Адольф Гитлер». Спасенным понадобилось еще более трех часов, чтобы зайти в лежащую вдали от линии фронта деревню Лысянка. Госпиталь расположился в школьном зале, куда доставляют всех прибывающих раненых. Это такие же, как и они, солдаты дивизии «Викинг».

В то время как на противоположном берегу дикой реки Гнилой Тикич разыгрывается страшная трагедия, на корточках в лесу сидят под командованием гауптштурмфюрера СС Леона Дегрелля больше трех тысяч немецких солдат и несколько бельгийских добровольцев бригады «Валлония». Вождь рексистов страдает от лихорадки с высокой температурой. Во время сражения в Ново‑Буде его ранило в руку и в бедро. Но тот огонь, который воодушевлял его когда‑то на собраниях единомышленников в спортивном дворце Брюсселя, до сих пор заставляет его не терять бодрости духа. Солдаты вермахта и вооруженных сил СС, которых он собрал вокруг себя, являются для него такой же публикой, как в те времена, когда он произносил зажигательные речи.

До вечера 17 февраля он мог играть в шахматы и отвлекать оставшихся в живых от бегства, во время которого они неизбежно попали бы в засаду и присоединились к мертвецам и умирающим. Он снова и снова призывал их к терпению до начала морозной ночи, которая могла принести им спасение. У них уже нет ни куска хлеба. Мучали жажда и голод. Время от времени они клали в рот горсть снега, который еще больше усиливал жажду и голод. С пустым, холодным животом, утомленные и разочарованные солдаты, выходящие из котла, жались друг к другу и ждали темноты как последнего сигнала на пути к свободе.

В 18.00 день из грязно‑белого переходит в темно‑серый цвет. Постепенно становится темно, и украинский ландшафт лишь краснеет от огня близких пожаров.

Время от времени раздаются крики, стоны и хрип умирающих на равнине. Потом уже не слышно ничего, кроме воя ночного ветра да редких причитаний из кровавой нейтральной полосы. Наконец Дегрелль приказывает начать движение на прорыв. Солдаты медленно продвигаются сквозь чащу и выходят к болоту. Леон Дегрелль хорошо знает дорогу, так как он заранее изучил ее по карте.

Эта дорога – их последний шанс. Теперь его солдаты поворачивают к далекой заиндевевшей равнине. Ночь полна неожиданностей. Немецкие раненые, вражеские разведчики, убегающие от войны из своих сожженных домов мирные крестьяне, спасающиеся от разрывов снарядов и огненного урагана, которые несут в лоскутах одежды своих детей, – все они блуждают в этой ветреной ночи.

Валлонские добровольцы следуют за своим командиром, который целеустремленно идет впереди. Несмотря на ранение и лихорадку, чувствует себя счастливым. Так или иначе, но он приближается к цели. Как хорошо подготовленный к заключительной операции, он испытывает уверенность в себе. Теперь стал хорошо слышен близко шум воды. Что это? Гнилой Тикич? Выход из окружения? Нет, это только маленький приток реки; он почти так же широк, как сам Гнилой Тикич. Полоса льда у берегов этого ручья цвета черного, как чернила. Иногда в вихре потока, в середине его вспыхивает белым огоньком льдина. Гуськом, с льдины на льдину солдаты перебираются через эту последнюю преграду. Но действительно ли она последняя? Им удалось пройти через лес и болото, не встречая при этом ни одного русского, которых они время от времени видели вечером накануне. Ночь была в союзе с ними. Теперь осажденные осторожно продвигались вперед, уходя от опасности встретить врага.

Перед ними появляются три силуэта с оружием в руках. Запросы. Крики. Это немецкое боевое охранение. Выходящие из котла спасены. На несколько часов они погружаются в глубокий сон в крестьянских домах вместе с другими спасенными, замерзшими так же, как и они.

Утром 18 февраля гауптштурмфюрер СС Дегрелль и его спутники прибыли в Лысянку, место дислокации лейбштандарта СС «Адольф Гитлер» на восточном берегу за импровизированным мостом. С рассветом усиливается метель. Она еще больше затрудняет переправу через Гнилой Тикич, протекающий через середину деревни и несущий трупы вместе с льдинами. В конце концов мост рушится, и только переход из узких досок обеспечивал еще переправу отдельных групп прорывающихся войск.

Было спешно принято решение о судьбе переправившихся через реку солдат и офицеров. Оставшиеся в живых, собранные в колонну, должны были по мере прибытия в Лысянку выходить из деревни. Образовались длинные ряды ожидающих марша. Затем они, согнувшись в три погибели от ледяного ветра, выступили в направлении на запад. Перед рассветом им дали отдохнуть несколько часов в крестьянских домах. Они были счастливы, когда получили по буханке хлеба, маргарин и даже колбасу. Теперь они скоро будут совсем свободны. И не будут обречены на голодную и холодную смерть.

По ту сторону реки Гнилой Тикич снова налаживается дисциплина. Вышедшие из окружения получают теплый суп и свежую воду. Затем они должны будут двигаться дальше на юго‑запад, проходят мимо настоящего кладбища танков. Немецкие и советские машины схватились здесь в борьбе друг против друга вто время, когда немецкие части, деблокировавшие котел, были остановлены на дороге в Черкассы и сумели удержать лишь узкий коридор. Колонна спасенных солдат и офицеров марширует в юго‑западном направлении. Проходит 10 километров, затем 20. Снег прекратился, и выглянуло февральское солнце, засиявшее в походных колоннах. Наконец они дошли до большей деревни. Там происходит переформирование. В котле дивизия «Викинг» понесла большие потери, хотя и не такие, как немцы в Сталинграде.

Главнокомандующий окруженными войсками генерал Штеммерман погиб в самом начале прорыва. Он был убит под Потшапином вместе со своим адъютантом снарядом из противотанковой пушки. Примерно 30 000 солдат и офицеров достигли западного берега реки Гнилой Тикич. Потери было даже сложно подсчитать. Из 54 000 военных, запертых в котле, за время трехнедельных сражений погибло около 10 000. Вначале вермахт и вооруженные силы СС потеряли 40 000 солдат, которые либо погибли от пуль и снарядов, либо утонули, либо попали в плен[3].

Оставшихся в живых солдат и офицеров дивизии «Викинг» отправили в Рисино (Польша) на сборный пункт. Между тем III танковый корпус закрыл коридор на линии фронта. Германские добровольцы, которым удалось спастись, почти все сохранили личное оружие и в некоторых случаях даже рюкзаки. Кроме этого, у них осталась всего лишь рваная форма. Эта плохо вооруженная толпа размещалась теперь во временных лагерях. Она не имеет ни транспортных средств, ни артиллерии, ни танков. Солдаты и офицеры еще никак не могут прийти в себя после перенесенного ужаса. Они буквально падают от усталости.

В первый лагерь попал гауптштурмфюрер СС Дегрелль. Старенький одномоторный связной самолет забирает его. Он вскоре приземляется в Умани. Здесь уже находятся командир бригады «Валлония», командир дивизии «Викинг» группенфюрер Гилле и генерал Лейб, который руководил операциями в Шендеровке.

– Мы ожидаем дальнейших распоряжении в главной квартире командующего, – сказал Гилле вождю рексистов.

В тот же самый день, в полночь, этих троих офицеров примет в деревянном домике, расположенном в чаще лесов Восточной Пруссии, Адольф Гитлер. Его первыми словами стали:

– Вы доставили мне массу хлопот…

Группенфюрер СС Гилле получил Мечи к Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями; Дегрелль – Рыцарский крест и впоследствии, в апреле 1944 года, чин штурмбаннфюрера СС. Бельгийские добровольцы бригады «Валлония» вышли из дивизии «Викинг», но она получила пополнение около 4000 человек, вошедших в бригаду, которая позднее действовала в Эстонии и Померании.

Леон Дегрелль отправился в Париж, где он выступил с большой речью во дворце Шали перед тысячью сочувствующих и любопытных. После трехнедельного отпуска на родине бургунды собрались в Шарлеруа, а затем устроили большой парад в Брюсселе. В нем участвовала большая танковая колонна 12‑го танкового корпуса СС «Гитлерюгенд». В это время она дислоцировалась в учебных лагерях Бельгии, а затем была переправлена во Францию (Нормандию), где принимала участие в жестоких сражениях во время вторжения союзников 6 июня 1944 года.

Германские добровольцы дивизии «Викинг», за вычетом валлонов, были размещены в польском лагере. После переформировки они снова вступили в действие. Так как в конце февраля 1944 года война велась уже на советско‑польской границе, последнем опорном пункте перед границей между Советским Союзом и Германией, отовсюду сюда стекались немецкие войска, занимавшие здесь исходные позиции.

XVIII

Оставшиеся в живых после дерзкого прорыва из Корсунь‑Шевченковского котла собираются в конце февраля 1944 года между Хельмом и Люблином вдали от немецкой линии фронта. Здесь сосредоточилось всего лишь несколько сот солдат и офицеров без транспортных средств и тяжелого оружия. От дивизии «Викинг» осталось еще 800 мотопехотинцев, которые имеют, кроме личного оружия, всего лишь несколько пулеметов и ручные гранаты. Они по‑прежнему в рваных мундирах, истощенные после жестоких боев, страданий от голода и холода. Не все еще достаточно ясно осознали, что наконец избежали окружения в Черкассах и их кошмар уже закончился. Германские добровольцы никогда прежде не испытывали таких потрясений, как двухнедельные непрерывные сражения. Они не могут не вспоминать погибших товарищей, которые остались в эти ужасные дни на заснеженных полях Украины.

Теперь их наконец стали приводить в порядок. Снабдили продовольствием, выдали новую форму и вооружили. Пиратские бороды были сбриты, и они уже маршируют на плацу и поют солдатские песни в своем новом лагере. Командир предоставляет вырвавшимся из ада еще и отпуск с выездом на родину. Иностранные добровольцы отправляются в него в первую очередь. Валлоны уже вышли из подчинения дивизии «Викинг», и ее пополняет III (германский) танковый корпус СС, выведенный из Эстонии. Вскоре в нее прибывают датчане, норвежцы, голландцы и фламандцы, несколько недель пробывшие на родине. Эти солдаты, которым радио Лондона еще недавно гарантировало плен или смерть, вновь появились в дивизии как привидения. С приезда первых добровольцев в конце 1940 года атмосфера здесь заметно изменилась. После того как они больше чем два года провели на Восточном фронте, у себя дома они увидели безразличные и даже враждебные лица. Многие из земляков постарались вообще их не заметить. Как только за последние месяцы положение Германии на Русском фронте значительно ухудшилось, германские добровольцы стали испытывать враждебное отношение к себе. Они увидели другое лицо суровой войны. Граждан оккупированных стран брали в заложники, высылали, расстреливали. То, что было так просто на фронтах в бескрайней степи на виду у врага, кажется здесь противоречивым и жестоким. К добровольцам по‑теплому относились только их родные и приятели. Поэтому и были так молчаливы и задумчивы возвратившиеся домой солдаты.

Немцы из танковой дивизии «Викинг» также смогли провести несколько дней в семье. Из писем они знали, что дома дела обстояли совсем плохо. Воздушные налеты пробуждали горькие чувства. Многим солдатам сообщили, что их дома лежат в руинах. И все же они весело садились на заснеженном польском вокзале в поезд, который вез их домой.

В конце февраля 1944 года первый поезд с немецкими отпускниками прибывает в Силезию. На платформе немецкого вокзала, где остановился поезд, к солдатам дивизии «Викинг» подходят полевые жандармы. Офицер сообщает:

– Все отпускники вооруженных сил СС должны вернуться в Люблин, в Польшу.

– Что случилось? – спрашивают солдаты сердитыми голосами.

Офицер пожимает плечами и только повторяет:

– Таков приказ командования. Больше я ничего не знаю.

Советская армия продолжила наступление и угрожала теперь как центральной части Восточного фронта, так и Украине. Танковая дивизия «Викинг» должна была занять подготовленный плацдарм и быть готовой без колебаний прорвать оборону русских, несмотря на контрудары вражеских танковых армий.

Командование германскими добровольцами отзывает всех отпускников, получив, таким образом, новые подкрепления. Тем не менее не хватает не только людей, но и необходимой боевой техники.

– Мы только называемся танковой дивизией, – говорит ее командир Гилле своему начальнику штаба штурмбаннфюреру Манфреду Шёнефельдеру, который знает лучше других, в какую трагическую ситуацию попала 5‑я дивизия вооруженных сил СС. Единственное оружие, которое она вынесла из котла в Черкассах, – это Меч, который ее командир получил в награду к Дубовым листьям его Рыцарского креста.

Обещанные подкрепления получил лишь III батальон мотопехоты полка «Германия», который снабдили бронетранспортерами. II батальон должен был быть подкреплен танковой бригадой с ее «пантерами». Но он находился еще в Германии и Франции на укомплектовании. Вооружение дивизии находилось в критическом состоянии.

– Как идут дела с поставками оружия? – спрашивает Гилле.

– Плохо, обергруппенфюрер. Мы располагаем тремястами пятьюдесятью винтовками, пятьюдесятью автоматами и несколькими пулеметами. Тяжелое оружие еще не доставили. Наши солдаты не получили новой зимней одежды».

Герберт‑Отто Гилле приказывает начальнику штаба, который лучше всего знает, в каком состоянии находится вооружение дивизии, чтобы он предъявил свои требования отделам снабжения. Командира дивизии «Викинг» поразил телефонный разговор, который состоялся у него 12 марта. У аппарата находился один из командиров войск СС Германн Фёгелейн, когда‑то основавший кавалерийский корпус СС «Флориан Гейер»[4], в настоящее время начальник связи вооруженных сил СС и квартирмейстер. Фёгелейн был мужественным солдатом, но также и очень честолюбивым. Он сделал быструю карьеру благодаря своему браку с сестрой Евы Браун. Блестящий кавалерист, преданный светским традициям, он зачастую разговаривал заносчивым тоном со своими бывшими товарищами‑фронтовиками. Его совсем не огорчили сообщения о тяжелом положении дивизии Гилле. Штабной сотрудник в глубоком тылу, Фёгелейн знает только одну фразу: «Таков приказ фюрера».

Затем он быстро добавляет:

– Танковая дивизия «Викинг» образует боевую группу из 4000 солдат и будет усилена соединением из Ковеля, которому угрожает острие советской атаки.

– Ну, и что это значит? – бушует Гилле. – У меня нет никаких 4000 солдат. После Черкассов большая часть дивизии осталась в котле. У меня нет даже винтовок для каждого солдата.

Его собеседник не слушает никаких возражений и снова повторяет одну и ту же фразу в приказном тоне:

– Приказ фюрера.

Но его грубость не производит впечатления на Гилле. Он прерывает Фёгелейна:

– Я не верю в это, Фёгелейн! Скажите, кто непосредственно отдал такой приказ. Видимо, он не осведомлен о сложившейся ситуации.

– Едва ли это так, Гилле!

– Никто не хочет брать на себя ответственность, – возмущается командир дивизии «Викинг». – Соедините меня с фюрером!

– Я не имею права его беспокоить.

– А я настаиваю на этом.

– Бесполезно.

Беседа приобретает жесткие формы. Обергруппенфюрер Гилле отказывается говорить с кем‑либо, кроме фюрера. Он подчинится приказу, если действительно его отдаст сам Адольф Гитлер. Вспоминая, как он был принят после выхода из ада Черкассов Гитлером, он надеется на то доверие, которое фюрер оказал германским добровольцам. Не может быть, что глава империи намеренно собирается пожертвовать им и очернить в глазах земляков, которые станут считать его предателем, так как поклялись служить ему «верой и правдой».

В конце концов группенфюрер СС Фёгелейн находит решение, чтобы обойти трудности, и говорит:

– Я постараюсь обеспечить вашу боевую группу необходимым оружием. Однако она должна как можно скорее выступить на передовые позиции.

– Согласен, если получу вооружение, – ответил Гилле.

– Я лично позабочусь об этом.

По окончании разговора офицер связи вооруженных сил СС информирует Гилле в штаб‑квартире командующего:

– Если ваша дивизия и не успеет получить всего необходимого оружия, вы все равно должны прибыть в Ковель в самое короткое время. Туда я и постараюсь направить вам все, чего вам будет не хватать.

Командир дивизии «Викинг» обещает, что сделает все возможное, и сразу начинает подготовку к маршу.

В течение трех дней создаются подразделения из рядовых мотопехоты, артиллеристов, истребителей танков и саперов, а также вышедших из окружения пехотных полков «Германия» и «Вестланд». Дивизию погружают в железнодорожные вагоны, и она направляется в Ковель по‑прежнему без необходимого вооружения и транспортных средств.

Ковель находится под постоянной угрозой каждодневных атак из припятских болот, где регулярные части Советской армии соединились с группами партизан. Последние всегда представляли серьезную угрозу немецким войскам в этом пограничном районе бывшей Восточной Польши, который с лета 1939 года попал под власть Советов. Из года в год враг становился там все сильнее.

Обергруппенфюрер СС Гилле говорит своему начальнику штаба:

– Шёнефельдер, в Ковеле сразу же готовьте для нас квартиры. Свяжитесь с пехотой, на усиление которой мы направлены. Я хочу знать, что там ожидает нас, прежде чем отправляюсь в штаб‑квартиру командования. Постараюсь найти там какое‑нибудь реально ответственное лицо…

Четыре тысячи солдат, наконец, появляются в Ковеле, который постоянно атакуют партизаны.

Гилле узнает, какие части ему предстоит принять. Большинство из солдат вооруженных сил СС – это рекруты 17‑го кавалерийского полка дивизии «Флориан Гейер», которые прибыли в него почти исключительно из Баната в Румынии, Венгрии или Сербии. Все они добровольцы немецкого происхождения. Кроме того, Гилле придан батальон пехотинцев из полицейского управления СС, которые вряд ли имели какое‑либо военное образование. Такими были солдаты в Ковеле. Это еще и отовсюду призванные на службу в войсках оставшиеся на гражданке военнообязанные. Среди них служащие территориальных центров снабжения, совсем молодые люди и ветераны Первой мировой войны. Далее дивизия получила батальон саперов, артиллерийскую батарею с шестью орудиями и 8,8‑см зенитное орудие, которое могло бы послужить для противотанковой обороны.

– И это все? – спрашивает Гилле.

– Есть еще дезинфекционная рота и охранники из вермахта, а также 300 железнодорожников в синей форменной одежде.

После короткой паузы начальник штаба танковой дивизии «Викинг» добавляет:

– К нашему несчастью, еще заболел обергруппенфюрер Бах‑Зелевски, комендант города Ковеля.

Обергруппенфюрер СС Гилле смотрит на своего начальника штаба и говорит в раздумье:

– Бах‑Зелевски должен срочно поправить свое здоровье и принять командование здесь в городе.

Гилле не хочет даже принять во внимание, что в данный момент он должен подчиняться коменданту города.

После того как Герберт‑Отто Гилле ознакомился с трудностями, которые ожидали его дивизию, он срочно вылетает в штаб‑квартиру командующего.

Едущие в Ковель поезда с рекрутами полков «Вестланд» и «Германия» должны проследовать через занятые советскими и польскими партизанами области. Германские добровольцы в вагонах и на платформах в спешном порядке приводят в боевую готовность ручное стрелковое оружие и пулеметы.

Транспортировкой командует штурмбаннфюрер СС Йохим Рихтер, 48‑летний артиллерийский офицер из Магдебурга. Как командир артиллерийского полка дивизии «Викинг», он стал наследником Гилле. В котле Черкассов он вынужден был бросить все свои орудия и теперь воюет как пехотинец.

По железнодорожным путям ведется постоянный огонь партизанских соединений русских. Наконец поезд выходит из наиболее опасной зоны. Но здесь рельсы взорваны. Поезд обстреливается со всех направлений. Кто это? Партизаны или регулярные части? В шуме разрывающихся снарядов и автоматных очередей не остается времени на размышления. Командир боевой группы СС Рихтер сразу прыгает из поезда на рельсы и организует контратаку. Смогут ли они добраться до Ковеля?

В городе, который фактически осажден, появляется наконец его комендант. После возвращения из штаб‑квартиры командующего и перелета на маленьком самолете обергруппенфюрер Гилле и его начальник штаба сразу же отправляются в польский город Люблин. Оттуда оба командира СС во второй половине дня 16 марта на этом же безоружном самолете‑разведчике перелетели через польскую территорию. Сразу же за Хельмом Манфред Шёнефельдер, выглянув из самолета, взял командира за рукав:

– Смотрите, обергруппенфюрер, это должен быть наш поезд.

Гилле наклоняется над бортом самолета. Оживленным взглядом спрятанных за очками глаз он замечает длинную цепь платформ и вагонов, которую время от времени скрывают облака пара, поднимающиеся за локомотивом.

– Скажите пилоту, чтобы он как можно ниже пролетел над нашими юношами.

Пилот самолетика снижается, потом медленно разворачивается и пролетает над поездом. Затем он снова поднимает машину и следует далее на восток в направлении Ковеля. Над городом они попадают под обстрел русского зенитного орудия, не дающего совершить посадку. В конце концов самолет приземляется, и оба офицера вооруженных сил СС направляются к коменданту Ковеля. Его нет на месте, и их принимает подполковник Раймпель.

– Я – начальник штаба и представляю заболевшего обергруппенфюрера Бах‑Зелевски.

– Мы могли бы его привезти на нашем худосочном самолете, – предложил Гилле с напускной вежливостью.

– Понимаю, обергруппенфюрер. Однако, пожалуйста, разрешите мне заменить коменданта. Я готов поступить в ваше распоряжение. Тем более что я знаю эту область очень хорошо и, конечно, мог бы быть вам полезен.

Гилле соглашается. Шёнефельдер, который прибыл в город раньше его и пробыл там уже три дня, докладывает, что настроение солдат в связи с тревожным военным положением за эти немногие дни значительно ухудшилось.

– На востоке Ковель, – сообщает Раймпель, – подвергается мощному давлению противника, который продолжает свое наступление. Линия обороны повсюду находится под угрозой, и мы постепенно сдаем занятую территорию. Скоро наши солдаты будут вынуждены отступить до пригородов.

– Какова моральная стойкость солдат? – спрашивает Гилле.

– Они, без сомнения, смело идут в бой. Но у многих нет достаточной военной подготовки. Не хватает младших командиров, тяжелого вооружения и противотанковых пушек.

– А как обстоят дела с фаустпатронами? – задает следующий вопрос командир дивизии «Викинг».

– Мы учим солдат, как ими пользоваться. К сожалению, основная масса у нас очень молодых, не закаленных в боях, неопытных солдат или же стариков. – С некоторым облегчением оберлейтенант Раймпель добавляет: – Нас радует, что мы получаем теперь поддержку такой танковой дивизии, как «Викинг».

– Танковая дивизия? – вспылил Гилле. – Сюда направляется примерно 4000 плохо вооруженных пехотинцев без единого танка!

– Это невероятно!

– Можете не сомневаться. Скоро увидите.

Шёнефельдер добавляет:

– Наши солдаты направляются сюда по железной дороге, чтобы эффективно поддержать ваши обороняющиеся войска.

– Там, где нас не атакуют регулярные части и партизаны, дела еще идут, – бормочет Раймпель.

– Конечно, – иронизирует Гилле. – Но теперь Ковель может быть окружен. Сколько частей противостоят нам?

– Минимум четыре советские дивизии, истребительные батальоны. Хорошо обученные и снабженные солдаты. Держатся стойко, особенно при поддержке танков.

– Тогда мы можем только надеяться, что скоро прибудут полки «Вестланд» и «Германия».

Оберлейтенант Раймпель замечает:

– Я обсудил с Шёнефельдером проблему размещения ваших солдат. Здесь не возникнет никаких трудностей.

– Благодарю вас, – ответил Гилле. – Теперь я поеду на вокзал, чтобы встретить наших солдат, которые, конечно же, скоро прибудут. Я пролетал над составом, в котором они едут.

На ковельском вокзале оба офицера ждут напрасно. Они спрашивают дежурного по станции:

– Есть ли какие‑нибудь сведения о нашем поезде?

– Никаких, обергруппенфюрер. Он должен быть здесь уже давно.

– Конечно, но где же он?

Ожидание действует на нервы. Внезапно начальнику станции кричит железнодорожник:

– Начальника штаба дивизии «Викинг» просят к телефону!

Манфред Шёнефельдер бежит к аппарату.

– Здесь Дорр, – слышит он.

– Ну, где же вы там?

– Мы атакованы русскими и вынуждены были остановиться. Полк «Германия» ремонтирует железнодорожную колею на Ковель. Это далеко не легкое дело.

Начальнику штаба удалось связаться с эшелоном с вокзала. Советы, очевидно, упустили возможность обрезать телефонные провода у железнодорожного полотна. Обергруппенфюрер СС Гилле подходит к аппарату.

– Как дела, Дорр?

– Все плохо, обергруппенфюрер. У нас пока нет тяжелого вооружения и ни одного танка. Мои гренадеры располагают только личным оружием и лишь с ним вынуждены обороняться.

– Что вы знаете о полке «Вестланд»?

– Полк находится в таком же положении, что и мы. Оберштурмфюрер Марсель также пытается восстановить путь. Русские, видимо, получают подкрепление.

Таким образом, Ковель оказывается в окружении, прежде чем оба полка прибыли в распоряжение командиров дивизии «Викинг». В конце дня кольцо окончательно замыкается. Ни поезд, ни солдаты, едущие на нем, уже не в состоянии прийти на помощь. Осажденные оказываются в котле шириной от двух до трех километров, который русские беспрерывно атакуют. Битва на польско‑советской границе начинается при самых плохих условиях для немецких частей.

Обергруппенфюрер Гилле принимает командование. По обе стороны от него стоят оберлейтенант Раймпель и штурмбаннфюрер Шёнефельдер. Единственные способные на борьбу солдаты, на которых он действительно может полагаться, части кавалерийской дивизии СС «Флориан Гейер». Эти фольксдойче теперь снова оказываются в доверии у Германии. Обергруппенфюрер Гилле хорошо известен всем, о Гилле ходят легенды с тех пор, как он вывел германских добровольцев из котла под Черкассами. Осажденные в Ковеле вздохнули свободно, считая, что теперь они находятся под надежной защитой.

– Завтра с утра надо начать контратаку, – приказывает Гилле, беседуя с Дорром. – Скоро вы получите подкрепление – «пантеры» из III танкового батальона «Германия».

– Мы очень нуждаемся в них, обергруппенфюрер. Без танков мы бессильны.

– Вы получите их, Дорр.

На следующий день Герберт‑Отто Гилле рано утром обходит все опорные пункты котла. В осажденном городе скопилась масса раненых, около двух тысяч. Их невозможно было вывезти из Ковеля, который лежит среди болот, из‑за быстрого продвижения советских войск. Две тысячи солдат и офицеров заперты быстро продвинувшимися Советами, в Ковеле, который лежит к тому же в болотистой местности.

Спасать раненых от воздушных налетов было практически невозможно, так как в наличии имелось только несколько подвалов, в которых размещался медицинский персонал. Сотни солдат ждут помощи, Это главная забота командования, тем более что врачей и, главным образом, хирургов не хватает. Раненым грозит ампутация из‑за гангрены. Многим из них крайне необходима срочная операция. Имеющиеся врачи перегружены и работают, не отрываясь, день и ночь.

– Мы нуждаемся в медикаментах, – говорит главный врач обергруппенфюреру Гилле, – иначе погибнут не только десятки, но и сотни солдат.

Для осажденных остается одна надежда – снабжение с воздуха. Вопреки мощной советской противовоздушной обороне воздушный мост был просто необходим. При отсутствии аэродрома никакие самолеты не могли приземлиться. Таким образом, самые необходимые медикаменты могли доставлять только грузовые планеры. Один из них благополучно садится. Санитары сразу же выгружают ценные ящики. Не меньше, чем в медикаментах, армия нуждается в продовольствии, боеприпасах и оружии. Командир танковой дивизии «Викинг» требует от высшего командования, чтобы авиация сбрасывала необходимое довольствие на парашютах. Больше 1300 парашютов опускаются в котле. Снабжение с воздуха осуществляется Третьим транспортным авиационным полком на широко известных самолетах «Юнкере 52». Но и советская противовоздушная оборона действует очень активно. Снабжать окруженных становится все труднее и рискованнее[5].

Город Ковель построен среди болотистой местности, которая препятствует действиям советских танков, да и пехоты, с трудом прокладывающей себе дорогу среди грязи и снежной слякоти под огнем немецкого оружия. Командир дивизии «Викинг» использовал короткое время затишья, чтобы сформировать боевое подразделение в окруженном городе и подготовить его к боям. Инструкторы обучали солдат, как обращаться с магнитными минами и фаустпатронами, которые легко пробивают броню стальных чудовищ.

Днем и ночью саперы создают сеть проволочных заграждений и минируют окружающие поля. На подъездных дорогах ставят бетонные заграждения против танков. Автоматическим оружием снабжают войска, находящиеся в предполье. Котлованы ликвидируют и сооружают бункеры. Все это делается в лихорадочной поспешности, и даже железнодорожники с лопатами и мотыгами помогают в строительстве полевых оборонительных сооружений. Погода ужасная. Холод и снег охватили всю территорию. Под сильными ледяными порывами ветра солдаты делают свою работу. Солдаты вооруженных сил СС и вермахта объединены в маршевые роты, которые заняли позиции всего лишь в нескольких сотнях метров от подвала, в котором обергруппенфюрер Гилле разместил свой командный пункт. Однако больше времени он проводит не за столом, а на улицах города или же среди солдат на передовой. С ним всегда его дубинка, которую он носит с собой еще с Черкассов. Гилле появляется на позициях неожиданно и постоянно повторяет солдатам и офицерам:

– Мы должны выстоять. Скоро наши товарищи освободят нас.

Гренадеры полков «Вестланд» и «Германия» заняли позиции в нескольких километрах к западу от города. Их не должен накрыть заградительный огонь русских батарей. Это, конечно, ослабляет положение частей в Ковеле, но оберштурмбаннфюрер Марсель и штурмбаннфюрер Дорн хотят сберечь жизнь своих солдат в этих безысходных сражениях. До тех пор пока у них нет артиллерийской и танковой поддержки, артподготовка русских не должна ударить по ним, хотя, конечно, достанется Ковелю. После того как железнодорожные вагоны были сброшены с полотна атакой партизан, немцы, голландцы, скандинавы и балтийцы зарылись в землю рядом на свободной от врага территории. Холод доставляет им дополнительные сложности, окопы и котлованы заполняет ледяная вода, которую они вычерпывают старыми консервными банками. Не поступает никакого продовольствия, растет число раненых. А Советы постоянно получают подкрепление. Уже хорошо то, что немцы еще господствуют в некоторой степени в воздушном пространстве.

Авиация 55‑й эскадрильи поддерживает мотопехотинцев полков «Германия» и «Вестланд».

Тот факт, что рядом с ними находится командир дивизии «Викинг», морально поддерживает их. Теперь они ожидают приказа атаковать противника, чтобы прорвать советскую линию окружения и освободить осажденных. В глубоком тылу очень активно действуют партизаны, которые препятствуют продвижению железнодорожных составов. Рельсы от Хельма и Брест‑Литовска в основном разрушены. Сразу же за мостом через Буг начинается вражеская территория.

18 марта 1944 года, через два дня после того как обергруппенфюрер Гилле прибыл в Ковель, штандартенфюрер Рихтер, командир боевой группы дивизии «Викинг», получает его приказ идти к Хельму, там закрепиться и оттуда попробовать начать атаку в ковельском направлении.

Штандартенфюрер со своей группой подходит к Хельму, где ему следует получить подкрепление. Согласно приказу, ему должны быть приданы пехотинцы, артиллеристы и саперы III батальона полка «Германия», которые спешно прибывают поездом. Во главе этого соединения тридцатилетний штурмбаннфюрер Франц Хаке, уроженец Маннхайма, уже давно прибывший в дивизию. В составе его подразделения находятся полностью экипированные бронетранспортеры. Они перевозились на открытых платформах и могут сразу разгрузиться и вступить в бой.

«Немедленно двигайтесь от Дорохуска и удерживайте совместно со 131‑м дивизионом егерей вермахта мост через Буг».

В то время как разгружаются бронетранспортеры батальона Хаке, другие подразделения боевой группы Рихтера получают наконец дополнительное огнестрельное оружие, пулеметы и боеприпасы. Германским добровольцам надо было бы еще доставить теплую одежду. Им это пока еще необходимо, так как в конце зимы было очень холодно.

Штандартенфюрер Рихтер, несмотря на полученное вооружение, все же остается недоволен, так как полностью отсутствует артиллерия. Старый артиллерист должен сражаться без единственной пушки! Кроме того, у него нет грузовиков, радиостанций, автомобилей скорой технической помощи для ремонтных работ и походных кухонь. При отсутствии транспортных средств он вынужден перевозить все грузы по железной дороге. Поэтому в первую очередь необходимо ремонтировать железнодорожные пути. Железнодорожники берутся за работу под охраной пехоты, которая отражает нападения партизан. Они становятся все более дерзкими после первых успешных нападений на немецкие войска в болотах Припяти и на город Ковель.

Рельсовый путь постепенно восстанавливают в восточном направлении. Скоро он достигает Мациева. Здесь выгружаются горно‑стрелковые подразделения вермахта под командованием генерала Вебера. Танки штурмбаннфюрера Хаке своевременно присоединяются к ним. Утром 21 марта 1944 года войска приступают к деблокированию Ковеля. Операция начинается у Буга. Штандартенфюрер Рихтер переносит свой командный пункт в Люблинец. Он получил значительное подкрепление артиллерийскими орудиями и танками дивизии «Викинг», которые станут поддерживать атаку пехотинцев.

Тем временем саперы обезвреживают мины. Больше чем 20 мин на километр обнаружено вдоль железной дороги. И саперы не в состоянии предотвратить случайные взрывы, каждый из которых кончается извлечением мертвых и раненых из‑под обломков. Железнодорожники и русские подсобные рабочие восстанавливают пути. Несмотря на частые нападения советских бомбардировщиков, егеря вермахта и германские добровольцы вооруженных сил СС добираются до Мациева. Здесь железнодорожная линия на восток заканчивается. Далее следует марш по заболоченной территории. Танки с трудом продвигаются вперед, грузовики же вообще не могут ехать по болоту.

Пехотинцы венгерского дивизиона направлены в глубокий тыл фронта для борьбы с партизанами. Они должны охранять железнодорожные пути. Однако в течение ночи только что восстановленные пути на Скиби взрывают вновь. В темноте, пробираясь через снежные сугробы, железнодорожники и строительные рабочие должны по‑новому укладывать железнодорожные пути, оттащенные в сторону партизанами. Гренадеры защищают рельсовый путь. Они сразу же спускают курок при самом незначительном подозрительном шуме.

Транспортировка по железной дороге заканчивается в Любомле. Подкрепления должны идти маршем до деревни Мациев, откуда будет стартовать атака для освобождения Ковеля. 21 марта советские бомбардировщики неоднократно атакуют вокзал в Любомле. Из горящих вдвинутых друг в друга вагонов раздаются крики. Высокие столбы дыма помогают ориентироваться вражеским летчикам. Здания и склады рушатся. Дежурный по станции Вольфарт снова и снова проходит вдоль платформ и успокаивает солдат и рабочих.

– Спокойствие, господа, спокойствие!

В то время как рабочие приводят в исправность железнодорожные пути, гренадеры идут пешком к деревням, которые они должны занять. Под командованием штурмбаннфюрера Ганса Дорра пехотинцы 1‑го батальона полка «Германия» защищают позиции вокруг Мациева. Оберштурмбаннфюрер полковник СС Марсель атакует тем временем с полком «Вестланд» деревню Дорохуск.

Все ждут предстоящего подкрепления, в первую очередь егерей 3‑го батальона полка «Германия» под командованием штурмбаннфюрера СС Франца Хаке.

131‑й егерский дивизион вермахта продолжил свое продвижение. Ему удалось прорвать оборону русских и занять Тупалы.

Наступление соединений генерала Вебера продолжалось.

Погода становится все хуже. Мотопехотинцы полков «Вестланд» и «Германия» с трудом пробираются через снежные сугробы. Сгибаясь под грузами боеприпасов и оружия, идут они навстречу ледяному ветру и снежным шквалам. Ганс Дорр держит в руках винтовку и идет вместе с солдатами так же, как он шел в Корсуни и Шендеровке в арьергарде.

На вокзале в Мациеве скапливаются поезда. Для локомотивов нет воды, и они не могут двигаться дальше, хотя рельсовый путь уже очищен после жестоких сражений.

– Продолжать марш пешком, – командует штурмбаннфюрер Рихтер. В авангарде он поставил артиллерию дивизии, которая должна была прикрывать войска от Буга до Любомля.

Снег идет все сильнее. Рядовые полка «Вестланд» продвигаются с трудом. С ними вместе артиллеристы зенитного орудия. После Черкасс у них уже нет больше артиллерии, и большинство канониров пополняют ряды пехотинцев. Добровольцы полка «Вестланд» под командованием оберштурмбаннфюрера Марселя 23 марта входят в Мациев и обеспечивают сохранность железнодорожных путей до Тупалы. На следующий день 2‑й батальон передают под командование штурмбаннфюрера СС Вальтера Шмидта. Он занимает позиции у Милановичей.

Здесь германские добровольцы попадают под адский огонь.

– Приготовиться к отражению атаки! – кричат унтер‑офицеры.

Русским быстро отвечают немецкие пулеметы. У них хорошо обустроенные и укрепленные позиции. Вальтер Шмидт все же с воодушевлением атакует их. Без артиллерии это совсем нелегко. Немцы, голландцы и фламандцы наносят удар, утопая в снежных сугробах. Солдаты в своей тяжелой зимней одежде делают несколько шагов, а потом бросаются в снег, ведут огонь, затем поднимаются и атакуют дальше. Пулеметы, скрытые за ними в окопчиках, дают короткие, но целенаправленные очереди.

Штурмбаннфюрер СС Шмидт достигает первых домов в южной части деревни Милановичи. Он получает короткий приказ продолжать наступление. Второй пехотный полк дивизии «Викинг» также широко используется. Полк «Германия» занимает высоты в трех километрах севернее Руды.

Штурмбаннфюрер Гакк ведет своих солдат в атаку. Его соединение поднимается на склоны, но не останавливается там. С быстротой молнии солдаты овладевают деревнями Новые и Старые Кошары. Кунде, их командир, оказался запертым в кольце Ковеля, и они, желая его выручить, яростно дерутся, преодолевая любое сопротивление. 25 марта войска, деблокирующие Ковель, неожиданно замечают солдат в стальных шлемах.

– Немцы!

Это боевое охранение осажденных в Ковеле. Они относятся к немецкому батальону снабжения и к венгерскому подразделению. Снабженцы буквально падают от радости к солдатам дивизии СС на руки. Но вслед за ними котел вновь замыкается, и освободители не могут продвинуться дальше. А осажденным, вышедшим из котла, придется прорываться через кольцо вокруг Ковеля еще раз.

Итак, авангард германских добровольцев и венгры должны продолжать борьбу. Их направляют к мосту у Дорохуска.

– Вы должны освободить моих артиллеристов, – говорит штандартенфюрер СС Рихтер вышедшим из Ковеля солдатам.

Пехотинцы полка «Германия», удерживающие свои старые позиции, придаются 131‑му егерскому батальону вермахта. Генерал Вебер, обрадованный полученному в Мациеве подкреплению, теперь может продолжить наступление. Однако оно осуществляется с трудом. Немцы должны пройти затопленную равнину. Никакое транспортное средство здесь не пройдет. Даже солдаты вынуждены время от времени идти по пояс в ледяной воде. Редко встречающиеся им сухие улицы насквозь простреливаются противником, и только несколько танков смогли там пройти. И снова пехотинцы воюют без поддержки артиллерии. Снежная пурга придает всей местности странную картину. На расстоянии уже невозможно отличить холмы от равнины. Усиленное сопротивление русских, болота и грязь препятствуют успешному наступлению, которое угрожает захлебнуться, несмотря на крики о помощи из Ковеля и вопреки решимости генерала Вебера.

26 марта 131‑й егерский батальон вермахта только теряет время из‑за упорного сопротивления Советов, выматывающего все их силы. Русские крепко держат в руках деревню Черкассы. Вопреки всем усилиям посланных на помощь батальону пехотинцев Дорра наступление останавливается.

Позиции одной и другой стороны остаются почти неподвижными. Все имеющиеся в распоряжении резервы исчерпаны. Артиллеристы зенитного орудия идут на помощь егерям 131‑го батальона. Впрочем, и они из‑за мощного сопротивления врага терпят тяжелые убытки перед Масловичами.

Солдаты вооруженных сил СС вынуждены зарыться в землю, чтобы отразить атаку противника. Оберштурмбаннфюрер Марсель со своими пехотинцами полка «Вестланд» был отправлен на подкрепление в регион Видуты.

27 марта весь день продолжаются атаки советских войск, которые хотят предотвратить любой ценой деблокирование Ковеля. Однако немецкое руководство решило продолжать операцию по освобождению города. Новая атака назначена на 28 марта. Главный удар 131 – го егерского батальона должен быть направлен на Люблинец, юго‑западнее Ковеля.

– Нам нужно от одного до двух дней, чтобы успешно провести эту операцию, – утверждает генерал Вебер.

– Она должна удаться, – утверждают в штабе полка XXXII армейского корпуса, который руководит наступлением в центре группы армий. Германские добровольцы полков «Вестланд» и «Германия» получают приказ к атаке. В сумерках 27 марта начинается сильная метель. Термометр падает. Но следующий день должен решить все.

XIX

Немецкое контрнаступление в Польше по обе стороны от Припяти продолжается. Но несколько занятых территорий еще не дают возможности деблокировать Ковель.

Между двумя налетами вражеских бомбардировщиков немецкие самолеты сбрасывают в осажденный город продукты и боеприпасы. Гилле по‑прежнему постоянно дает о себе знать, заявляя:

«Ковель держится».

Кавалерия СС, ландштурм вермахта, саперы, полиция и железнодорожники, которые были вооружены только частично, не пытались переходить в наступление. Они защищали восточные пригороды Ковеля, зная, что в их стойкости нуждаются деблокировавшие город войска. По Ковелю велся постоянный артиллерийский огонь, в том числе из установок «катюш». Положение становится все труднее и вызывает разочарование как у командования, так и у солдат. Командир танковой бригады дивизии «Викинг» совершенно спокойно спрашивает, когда они начнут атаковать. На это командование отвечает:

– Потерпите, пока все наши танки выйдут из боев.

Предназначенные для освобождения Ковеля танки находились еще в пути. Это машины, которые входят в танковую дивизию «Викинг».

Танковая дивизия германских добровольцев была создана в начале 1944 года в лагере Мелиле‑Камп во Франции. Оберштурмбаннфюрер СС Мюлленкампф по приказу штурмбаннфюрера СС Петча получает для 2‑го полка 76 танков типа «пантера». Они вооружены 7,5‑см орудиями с длиной ствола более пяти метров. Генерал Гудериан в начале марта лично инспектировал учебный лагерь. Создатель немецких танковых армий, обычно скупой на похвалы, весьма похвально отозвался о подготовке танкистов и эффективности «пантер».

«Я знаю, что мотор в 600 л.с. еще слабоват, но его создатели успешно работают над 900‑сильным мотором. Вот тогда все вообще будет отлично».

Сообщение о советском наступлении в центральной части Восточного фронта обеспокоило танковые подразделения в Мели.

– Самое плохое в том, – говорит Мюлленкампф, – что наш командир остался в осажденном городе.

– Обергруппенфюрер Гилле?

– Да. Он остался в Ковеле, приземлившись там на учебном самолете. Его товарищи из полков «Германия» и «Вестланд» до сих пор не могут продвинуться вперед, чтобы разорвать кольцо и освободить Гилле.

– Когда нас направят туда? Учеба танкистов закончена, оберштурмбаннфюрер.

День выступления из учебного лагеря во Франции был назначен вскоре после этого разговора. 26 марта четыре танковых полка, в составе которых были «пантеры», 5‑й полк под командованием оберштурмфюрера Йёссена, 6‑й – под командованием гауптштурмфюрера Рейхера, 7‑й – под командованием оберштурмфюрера Шнейдера и 8‑й – под командованием оберштурмфюрера Николаску‑Лейка погрузились на платформы.

Поезд направился в Вену, затем в Прессбург и далее на Хельм, где танки встречает оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф, который со своим штабом готовит атаку. Первый приказ он отдает унтерштурмфюреру Ренцу. Он знает Мюлленкампфа еще с похода на Балканы в 1941 году и вместе с ним был в начале восточного похода в разведроте дивизии «Дас Рейх», где служил незадолго до боев под Москвой.

– Ваш второй танковый полк двинется в авангарде, – разъяснил ему Мюлленкампф. – Осведомитесь о состоянии войск, наступающих на Ковель, и держите связь с 131 – м егерским батальоном вермахта.

Оперативная сводка не внушает оптимизма. Атакующие не имеют ни одного танка, наступление остановилось, и освобождение Ковеля осталось под большим вопросом.

– Какой батальон вашего полка прибудет в первую очередь? – спрашивает Мюлленкампф штурмбаннфюрера Петча.

– Восьмой.

Это 16 «пантер» под командованием оберштурмфюрера Николаску‑Лейка. Он сам из Боцена в Южном Тироле, который итальянцы переименовали после 1918 года в Больцано, и принадлежит к южному немецкому меньшинству за границей. Это молодой, стройный и элегантный смельчак, который закалился на войне и уже в сражениях на Кавказе показал себя настоящим гусаром.

27 марта эшелон прибывает на вокзал Мациев. Танки разгружаются и сразу же выстраиваются в походную колонну. Николаску‑Лейк впервые сталкивается с болотистой дорогой, на которой его тяжелые «пантеры» оставляют глубокие колеи.

По прибытии на исходные позиции молодой оберштурмфюрер получает приказ.

– Завтра, 28 марта, начинается новая операция, – объясняют ему Мюлленкампф и Петч. – Вы приступаете к делу 29 марта, послезавтра. Механики и оружейники должны работать день и ночь.

– Мы будем готовы, оберштурмбаннфюрер.

Через день немецкие орудия вновь заговорили. В ходе операции деревня Тарговичи была разрушена. Атака на Ковель через Черкассы и Мошны предусмотрена в 11.00. Ее возглавляет горно‑стрелковый батальон вермахта при поддержке «пантер» 8‑й бригады танковой дивизии «Викинг».

Оберштурмфюрер Николаску‑Лейк со своими 16 танками опоздал вопреки всем предпринятым усилиям на час, пока не достиг деревни Старые Кошары.

Командир 8‑го полка быстро ориентируется. Справа от него батальон Хаке полка «Германия» имеет помимо бронетранспортеров примерно десять артиллерийских орудий. Слева – егерская бригада, батальон Больма, у которых примерно десяток штурмовых орудий. Николаску‑Лейк наверстывает опоздание. Он разрешает тридцати горным стрелкам подняться на броню его «пантер» в качестве пехоты сопровождения. Это добровольцы, которые знают, что они должны прорвать окружение у Ковеля, и представляют себе всю рискованность этой операции.

– Вперед! – командует южнотирольский командир 3‑го танкового полка. Танкисты заводят моторы. Разбрызгивая фонтаны грязи и снега, танки мчатся вперед.

Как только русские заметили немецкие танки, они сразу же отреагировали. Танки оберштурмфюрера Николаску‑Лейка попадают под огонь артиллерии и тяжелых минометов. Поблизости разрываются отдельные снаряды. Пехотинцы на танках беззащитны перед их осколками, которые свистят во всех направлениях.

– Вперед! – приказывает молодой руководитель СС, несмотря на то что экипажи буквально оглушены ударами осколков снарядов по броне.

Командир 8‑го полка пробивается вплоть до самой передовой линии противника и направляет свои танки к железнодорожной насыпи. Его «пантеры» готовы преодолеть любое сопротивление. У Советов на их передовой линии нет танков. Поэтому их пехота борется с немецкими танками точно направленным пулеметным огнем. Она косит гренадеров сопровождения на всех уровнях. Тем, кто спасся, удается найти убежище в роще.

Теперь прорвавшийся танковый полк Николаску‑Лейка встречает самого страшного своего противника в виде заболоченной равнины. Командир одного из его танков сообщает по радио:

– Я не могу двигаться. Застрял в грязи.

Другой танк тонет в воде. Жертвами этой страшной местности становятся перед железнодорожной линией и другие танки. Еще один и затем два следующих. Скоро пять «пантер» застревают в грязи, в которую погрузились до гусениц. Это катастрофа.

Чтобы вытянуть их из засады, нужны тягачи. Николаску‑Лейк потерял одну треть своих танков, даже не вступив в соприкосновение с противником. Вне себя от ярости он обращается по радио к унтершарфюреру Касперу:

– Обеспечьте нам с вашими «пантерами» фланговое прикрытие справа. Советы, видимо, теперь направят свою пехоту в лес, чтобы уничтожить нашу пехоту поддержки.

Восьмой полк, однако, продолжает надеяться на успех, и оставшиеся танки наносят удар по деревне Черкассы, первой цели своей атаки в этот день, 29 марта. В 600 метрах к западу от нее противник занял отличную позицию, будучи подкреплен десятью противотанковыми орудиями. Пока они готовятся к бою, командир полка «пантер» открывает огонь из 7,5‑см орудия.

Советы сразу же оказывают сопротивление. Три «пантеры» поражены их огнем, две остаются на месте. Либо у них порваны гусеницы, либо отказали моторы. Более всего досталось третьему танку командира батальона. Прямое попадание снаряда получил танк, которым командовал унтерштурмфюрер Штейнер. Он сам был убит, и трое его танкистов выносят тело своего командира из машины. Пятая «пантера» остается неповрежденной. Ее экипаж занимается спасением товарищей.

14.30. Оберштурмфюрер Николаску‑Лейк связывается со штабом танковой дивизии «Викинг», расположенным в Мациеве.

– Я нахожусь примерно в 600 метрах к западу от Черкассов на на холме, – сообщает командир 8‑го полка. – Передовая линия противника прорвана. Ноу меня потери.

– Какие? – спрашивает Мюлленкампф.

– Пять «пантер» застряли в грязи и не могут далее продвигаться. Три – подбиты снарядами противотанковых орудий. Командир батальона убит, четверо танкистов ранены. Прошу срочно прислать врача.

Связь была очень плоха, а погода становилась все хуже. Николаску‑Лейк еще успевает добавить:

– Снежные сугробы не дают возможности полного обзора. Где‑то здесь рядом находится мощная противотанковая батарея противника. Как только положение улучшится, я попытаюсь двигаться дальше.

Радиосвязь между артиллерийскими наблюдателями и немецкими батареями, которые должны были поддерживать наступление, прервалась. Поэтому 8‑й полк не должен ждать поддержки от этих батарей, и ему приходится полагаться только на собственную огневую мощь. Все же южнотирольский командир решает через три четверти часа, как только погода улучшится, продолжать движение.

Николаску‑Лейк с оставшимися восьмью «пантерами» достиг железнодорожной насыпи и погнал вражескую пехоту к опушке леса. Он пытается теперь обойти справа населенный пункт Черкассы, но при этом три его танка снова застревают в грязи. Николаску‑Лейк возвращается к железнодорожной линии, где почва еще более или менее тверда, хотя и находится под водой. После того как он, вопреки снегопаду, сумел сориентироваться, Николаску‑Лейк хочет, подойдя по дороге с севера, атаковать на этот раз Черкассы слева.

Деревня кишит вражеской пехотой. Немецкие танки открывают огонь по первым домам. Скоро кверху поднимаются дым и всполохи огня. Горят крыши. Советские солдаты покидают свои позиции и убегают под защиту леса. И все же командир 8‑го полка не решается развивать свой успех. Он приказывает танкистам разведать территорию в направлении Мошны. Четыре «пантеры» отправляются на разведку топкой дороги, их гусеницы оставляют глубокие следы в грязи. Пробоина, полученная одним из танков от бронебойного снаряда, говорит о том, что танки Николаску‑Лейка наткнулись на преграду.

По радио командир узнает, что его задержали четыре противотанковых орудия.

«Мы справимся с ними», – думает командир полка.

Его «пантеры» представляют грозную силу для врага, но против грязи они бессильны. Моторы не развивают необходимой мощи. Снова два танка застревают в грязи.

Когда эти танки присоединяются к 8‑му полку, оберштурмфюрер Николаску‑Лейк отходит прочь от околицы Черкасс. В 18.00 около его танков появляются одетые в немецкую форму пехотинцы. Измученные, покрытые грязью солдаты входят в егерский батальон гауптмана Больма. Вскоре подходит и он сам.

– Я готов атаковать деревню. Можете ли вы обеспечить мне поддержку танками?

– Конечно, господин гауптман. Мы готовы к стрельбе.

Егеря вермахта бросаются к первым горящим домам. Через час сопротивление русских сломлено. В наступающей темноте Черкассы полностью оказываются в руках немцев. Первый этап на пути к Ковелю пройден.

Оберштурмфюрер СС Мюлленкампф и штурмбаннфюрер СС Петч сообщают о прорыве Николаску‑Лейку.

– Мы уничтожили 7,62‑см зенитное и 4 полевых орудия. Советы потеряли от 200 до 300 убитых, раненых и пленных. И как идут дела у вас?

– У меня еще шесть исправных танков, тем не менее надеюсь, что некоторые машины, застрявшие в болоте, прибудут ко мне.

С трех сторон окруженные Черкассы образуют теперь мощный плацдарм для освобождения осажденных в Ковеле.

– Можете ли вы продолжать наступление на Мошны? – спрашивает по радио Мюлленкампф.

– Едва ли, оберштурмбаннфюрер. Я послал уже четыре танка в этом направлении и при этом потерял два, застрявших в болоте. Кроме того, пурга становится сильнее, и наступает ночь.

– Хорошо. Оставайтесь там, где вы сейчас находитесь. Я хочу попробовать направить к вам грузовик с горючим, боеприпасами и продовольствием.

– К нам, в эти болота? Посмотрим, как вы справитесь. Завтра рано утром будем ждать следующего приказа.

Оберштурмфюрер Николаску‑Лейк готовится провести ночь под открытым небом со своими шестью «пантерами». Егеря под командованием Больма защищают его танки, которые постепенно скрываются в темноте. Снежные шквалы образуют маленькие холмы и овражки на этой территории болота, в грязь которого медленно опускаются танки.

Вечером командир 8‑го полка советуется с гауптманом Больмом. Оба офицера встречаются в 19.00.

– Я послал разведчиков в направлении Мошны, – сказал оберштурмфюрер Николаску‑Лейк. – Территория непроходима и, кроме того, находится под постоянным огнем врага.

– Без сомнения, – отвечает его товарищ из вермахта, – мы прогнали противника из Черкассов и отступили от Мошны. Там мы едва ли сумеем их оттуда выкурить.

– Я не имею запасов горючего и не могу пускаться ни в какие крупные сражения.

– На севере дела идут плохо, – говорит гауптман Больм.

– А на юге?

– Территория между железнодорожной линией и лесными массивами непроходима. Даже если мы нанесли тяжелые удары по Советам и они, очевидно, еще не опомнились от них, и мои застрявшие в болоте танки не были уничтожены до темноты, то из‑за мощного оборонительного рубежа противника мы все равно будем иметь много забот.

Но выходец из Южного Тироля полагает, что у Советов трудностей не меньше, и поэтому они не могли ночью заменить свои уничтоженные противотанковые орудия на этой территории. Шанс пробиться есть. Но где?

Оберштурмфюрер вооруженных сил СС предполагает:

– Я думаю, что было бы лучше всего, если бы мы просто продвинулись вдоль железнодорожного полотна в восточном направлении. В этом случае мы подошли бы к Ковелю. И вышли бы на более твердую почву. Что выдумаете об этом, капитан?

– Это хотя бы рискованно, но возможно. Нужно отправиться в путь перед рассветом. Если бы у меня были развязаны руки, то егеря моего батальона могли бы стать вашим сопровождением.

– Согласен. Мы выступим в 4.00.

Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф тем временем поддерживает постоянную радиосвязь со своим командиром и узнает от обергруппенфюрера СС Гилле точную оперативную сводку:

– Черкассы очищены, а территория к северу от Мошны представляет из себя непреодолимую болотистую местность. Атака отсюда едва ли возможна. Наступление идет к югу от железнодорожной линии лесными массивами. Черкассы удерживает пехота вермахта. Восьмой танковый батальон гарантирует проходы на север, восток и юг. Застрявшие в болоте танки вытаскиваются под покровом ночи и к утру будут в исправности.

К вечеру 29 марта 8‑й танковый полк потерял две трети боевых машин, прежде всего, из‑за болотистых дорог на территории близ Черкассов. В этот день Черкассы были окончательно заняты немцами.

На севере немецкие подразделения, закрепившиеся на холме, смогли продвинуться дальше. Но справа, на юге, где пехота натолкнулась на более жесткое сопротивление врага, не удалось взять ни пяди земли.

Командование операцией начало планомерное наступление, не учтя того, что фронт не выпрямлен полностью. В связи с этим 8‑й полк получает непонятный для него приказ:

– Остановить всякое продвижение 30 марта. Ваш полк отправляется в резерв. Рано поутру вы возвращаетесь в Старые Кошары в тыл, за передовые позиции. Пехотинцы, следующие с вами, также отправляются в эту деревню.

Это сообщение обескуражило Николаску, тем не менее он не собирается расставаться с егерями Больма. Молодой командир СС убежден, что этот приказ не отвечает сложившейся обстановке, и решает выступить в 4.00, чтобы гарантировать успех начатой операции. Он сознает опасность своих действий в составе вооруженных сил СС. Если его наступление провалится, то он рискует попасть под военный трибунал. Если же его оценка обстановки и принятое решение приведут к успеху, то ему обеспечен Рыцарский крест.

Этой ночью Николаску не приходится думать о сне. Его танкисты лихорадочно трудятся, чтобы вытянуть танки из грязи. Оберштурмфюрер Николаску решает с девятью «пантерами» атаковать противника. Он равномерно распределяет имеющееся горючее между своими танками и ищет пути, по которым можно прорвать советские оборонительные линии и достичь Ковеля, который лежит совсем недалеко от его теперешнего расположения.

В 4.00 танки начинают съезжать с железнодорожной насыпи и выстраиваться в колонну. Егеря вермахта продвигаются вместе с танками по обе стороны железнодорожного полотна. Они должны перейти в темноте вброд болото, которое тянется до опушки леса. Противника нигде не слышно. Полной уверенности в успехе операции нет. Полк Николаску старается действовать бесшумно. Единственно, что не удается заглушить, это рев моторов девяти «пантер», которые катятся на восток. Гауптман Больм и Николаску‑Лейк находятся в постоянной связи друг с другом. Продвижение пехоты проходит точно по плану.

– Такое впечатление, что русские куда‑то исчезли.

– Вы можете спокойно выспаться, господин гауптман.

Во главе колонны идет танк обершарфюрера СС Фааса.

Теперь он уже продвинулся более чем на два километра на восток от Черкасс и движется прямо на Ковель. Примерно за 400 метров от цели силуэты зданий города стали выделяться на светлеющем небе. Виден уже маленький вокзал. Обершарфюрер замечает два советских танка, которые появляются из ближайшего леса.

– Внимание! – посылает он командиру танка радиосигнал. – Противник близко!

Фаас приказывает своим танкистам и другим танкам, идущим вслед за ним:

– Орудия – цель три! Удаление 400 метров! Перед нами два вражеских танка…

Обершарфюрер Фаас берет на мушку первый танк и уничтожает его одним выстрелом из 7,5‑см орудия. Почти одновременно следующая «пантера» стреляет по следующему танку. Оба стальных чудовища загораются. Сполохи огня освещают маленький вокзал. Пока не видно ни одного пехотинца. Фаас радирует Николаску‑Лейку:

«Дальше на Ковель!» И танки следуют к городу по железнодорожной насыпи. И тут раздается сокрушительный взрыв. Это передовой танк обершарфюрера нарвался на мину. Левая гусеница разорвана. Вскоре следующий взрыв разрушает шестеренки другого танка. Теперь у Николаску‑Лейка осталось только семь исправных танков, и он командует колонне остановиться. Не следует далее продвигаться вперед по заминированной территории. Разминирование стоит времени и нервов.

Саперы сразу же берутся за работу. Егеря гауптмана Больма также занимают оборону, чтобы защитить саперов во время их опасной работы, так как из леса можно ожидать атаки танков пехоты, которая будет стремиться предотвратить любые атаки на Ковель. Для молодого тирольца, командира СС, минуты тянутся бесконечно. Он долго смотрит на часы. Становится все светлее, и это усложняет задачу прорыва через вражескую линию, чтобы освободить окруженный город. Должна ли его «смелая выходка» потерпеть неудачу из‑за нескольких мин? Остановившиеся танки заставляют работать саперов, которые проверяют всю территорию. В 6.00 утра саперы, наконец, сообщают:

– Все в порядке, оберштурмфюрер.

Николаску‑Лейк приказывает оставшимся шести «пантерам» начать прямую «бронированную атаку». Тут к нему подходит гауптман Больм.

– Плохое известие! – кричит он, затаив дыхание. – Я получил только что приказ ни в коем случае не продвигаться дальше, а окопаться здесь. Очевидно, командование хочет выпрямить фронт.

– Я не собираюсь принимать это в расчет, господин гауптман. Мои танки и 30 пехотинцев продолжат идти дальше.

– Действуйте, как вы считаете нужным. Я же стану выполнять приказ.

Командир 8‑го танкового полка слишком сильно уверен, что сможет разорвать кольцо блокады вокруг Ковеля, чтобы отступить. Свое решение он принял еще накануне, и уже ничто не может его остановить. Даже приказ командования. Он считает, что никто, кроме него, не может обсуждать его дальнейшие действия.

Командир полка подзывает к себе обершарфюрера Фааса.

– Вы остаетесь здесь с двумя поврежденными танками. Я передаю вам командование.

– Если русские начнут атаку, я не смогу долго выдержать без пехоты, – ответил обершарфюрер.

– Я спрошу гауптмана Больма, что он может сделать.

Офицер выполняет просьбу Николаску‑Лейка и оставляет 16 егерей для обершарфюрера Фааса. Оба поврежденных танка, которые были вытащены саперами на левую сторону железнодорожной насыпи, освободили дорогу остальным на Ковель. Не без опасения обершарфюрер СС смотрит, как командир полка и его танкисты исчезают на хмуром горизонте. Что он может сделать здесь в случае вражеской атаки?

Обершарфюрер Николаску‑Лейк, который остановился всего лишь в двух километрах к западу от Ковеля, получает радиограмму:

«Приказ командиру батальона: «танки, стоп»!

Штурмбаннфюрер Петч и оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф, очевидно, получили уже донесение от командира егерей вермахта гауптмана Больма, что семь «пантер» 8‑го полка не имеют почти никакой пехотной поддержки. С несколькими пехотинцами на броне продолжать атаку в его глазах равносильно самоубийству. Николаску‑Лейк, однако, недоволен приказом начальства, который останавливает его на самом пике сражения. Правда, он уже видит, что натолкнулся на мощное сопротивление. В пригородах Ковеля сосредоточились пехота, противотанковые пушки и артиллерийские орудия, которые прикрывают город и дорогу Ковель – Мошшона. Но теперь он уже не может остановить сражение. На его месте возможен только один вариант: быстрое продвижение вперед. Если не станет останавливаться – то выиграет, остановится – будет уничтожен подтянутым сюда на рассвете бронированным кулаком Советов.

– Что ответить оберштурмфюреру? – слышит он в наушниках.

– Ничего. Действуй таким образом, как если бы ты не понял приказ.

Отвратительная погода благоприятствует прорыву. Снежная метель затрудняет обзор и мешает противнику видеть семь «пантер», которые продолжают движение по железнодорожной насыпи к Ковелю. Только вражеские укрепленные пункты на насыпи могут теперь помешать танковой колонне. Как только затрещали первые выстрелы, пехотинцы спрыгивают с брони и при поддержке «пантер» уничтожают противника автоматными очередями и фанатами. Гнезда сопротивления «пантерам» взлетают в воздух.

Николаску‑Лейк наносит последующий удар. Отрезанный от своих частей, он абсолютно один ведет бой со своими семью танками и всего лишь фидцатью пехотинцами. С егерями Больма, которые остались сзади за деревней Черкассы, он больше не имеет никакой связи. Около 7.30 танки 8‑го полка наталкиваются на отряды пехоты. Это значит, что они приближаются к вокзалу Ковеля. Из руин выходят солдаты в немецких мундирах из осажденных частей. Прорыв оберштурмфюрера СС Николаску‑Лейка удался. К нему подходит офицер и представляется:

– Гауптман Шфекер. Я рад вашему появлению!

– Я также, господин гауптман! – ликует оберштурмфюрер.

– Могу ли я просить вас о поддержке? Моих пехотинцев слишком мало, чтобы вести сражение в северо‑западных пригородах города, занятых Советами.

– К вашим услугам, господин гауптман.

Семь «пантер» сразу же направляются к указанным Гауптманом Шфекером позициям и выпускают несколько снарядов из орудий в сторону противника. Враг находится в полной растерянности, неожиданно увидев такие танки, о которых никто еще и понятия не имел. Пехота Советов уничтожена, и это дает осажденным небольшую передышку.

После этого короткого боя оберштурмфюрер Николаску‑Лейк с его семью «пантерами» отправляется к командному пункту командира дивизии СС «Викинг». Гилле поражен, увидев перед собой молодого тирольского командира, который первым разорвал кольцо окружения и связался с войсками вермахта и вооруженных сил СС, обороняющимися в Ковеле.

Восьмой полк добился великолепного результата. 16 бронетранспортеров, два 7,62‑см зенитных орудия и примерно 30 противотанковых ружей им было уничтожено. Три американских танка типа «шерман» выведены из строя, а также многочисленные грузовики. К тому же ни одна из девяти «пантер» не была уничтожена, хотя две из них и застряли в грязи. Во всяком случае, эти два танка могут участвовать в дальнейших сражениях. Иногда спасение подбитых танков происходило при драматических обстоятельствах.

Обершарфюрер Фаас, который был оставлен с обоими поврежденными танками и 16 егерями вермахта, оставался спокойным не более одного часа. Днем Советы открыли по беспомощным танкам и маленькой группе пехотинцев артиллерийский огонь. Обстрел продолжался с полчаса. Все тяжелые орудия противника назначили для себя эту единственную цель и сконцентрировали на ней весь огонь. Забравшиеся под танки егеря и танкисты ожидали атаки пехоты и не обманулись.

С раннего утра раздались крики:

«Ура! Победа! Ура!»

Сотни красноармейцев начали атаку из леса. Ведя непрерывную стрельбу из автоматов ППШ, они приблизились до расстояния броска ручных гранат на солдат обершарфюрера Фааса. Германские добровольцы и егеря защищались как могли. Их очереди из автоматов, пулеметов и град ручных фанат заставляют русских отступить. После существенных потерь они прекращают наступать и скрываются в лесу. Таким образом, их первая атака потерпела неудачу. Тем не менее русские не успокаиваются. Получив подкрепление, они вновь обрушивают весь огонь на маленькую группу обершарфюрера. Его позицию буквально засыпают фадом снарядов, выстрелами из пулеметов, орудий противотанковой обороны и малокалиберных зенитных пушек. Скрытые среди деревьев снайперы принуждают танкистов и егерей искать защиту за обеими поврежденными «пантерами». Огненный шквал продолжается не менее часа. Осажденные не могут передвинуться даже на сантиметр без того, чтобы не вызвать огонь на себя. В конце дня положение становится драматическим.

– Наши боеприпасы на исходе, – сообщает унтер‑офицер, командующий егерями.

– Старайтесь их экономить, – коротко отвечает обершарфюрер Фаас.

Он прекрасно понимает трагическое положение его группировки. После нескольких неудачных попыток связи по радио он, наконец, ловит сигнал своего товарища из 8‑го полка унтершарфюрера Каспера, который с четырьмя застрявшими в грязи «пантерами» находился на юго‑западе от Черкассов. К счастью, на этих танках имелся артиллерийский наблюдатель, у которого была связь с близлежащими батареями. Уяснив, в каком отчаянном положении находится Фаас, он направляет огонь батарей на позиции противника, обстреливающего завязшие танки. Но несмотря на эту огневую поддержку, обершарфюрер Фаас понимает, что он долго не выстоит, если его не поддержит пехота. 30 марта создается положение, при котором действие частей, прорывающихся в Ковель, выглядит далеко не ободряющим.

Третий полк «Германия» не продвинулся далеко вперед, несмотря на усилия штурмбаннфюрера Хаке и поддержку его 15 орудиями. Голландцы проигрывали как в числе, так и в огневой мощи превосходящему противнику. Также и другие германские добровольцы едва ли смогли выйти за пределы региона Старые Кошары. Голландские и фламандские пехотинцы прочно обосновывались на этой территории и не двигались дальше на восток. Этому препятствует огненный шквал, который исходит из расположенных в южном направлении лесов. Здесь Советы заняли твердые позиции.

Штурмбаннфюрер СС Хаке информирует штандартенфюрера Рихтера:

– Мы просто не можем двигаться дальше.

– Заройтесь в землю и удерживайте позицию, – приказывает Рихтер.

Он спрашивает себя, способен ли еще освободить окруженного командира.

В то время как оберштурмфюрер Николаску‑Лейк с его семью «пантерами» вошел в Ковель, командование делает попытку начать 30 марта наступление генерала Вебера и штандартенфюрера Рихтера. Последующий танковый полк дивизии «Викинг» прибыл из тыла. Это относящийся ко 2‑му дивизиону 6‑й полк гауптштурмфюрера СС Рейхера. Его «пантеры» уже ранним утром пошли в наступление от Старых Кошар по направлению Л юблинец, северо‑западнее Ковеля. Около 8.00 часов положение меняется в худшую сторону. Командир полка сообщает по радио оберштурмбаннфюреру Мюлленкампфу: «Удар по железнодорожной линии невозможен. Слишком сильная противотанковая оборона с удобной позиции и, кроме того, повсюду минные поля. Враг пока еще не появился из болот и не представляет опасности для нашей пехоты».

Егеря 131 – го батальона действуют как умеют. Они должны преодолевать каждое гнездо сопротивления в отдельности, а иначе не могут продвигаться вперед на восток. Единственного положительного результата Больм достиг днем раньше. Он считает, что место, где разорвано кольцо окружения, он удерживает твердо. Вновь прибывшие танки должны вступить в действие совместно с «пантерами» 6‑го полка. Они должны вступить в бой уже сейчас.

– Ослепите противника и попробуйте прорваться вперед под защитой тумана, – приказывает Мюлленкампф командиру танкового полка.

Маневр удается. «Пантеры» вырываются вперед, однако им приходится двигаться по болотистой местности и плохим дорогам. В конце дня 30 марта они тем не менее занимают Люблинец и Дольхон и создают на дороге позицию для атаки на Ковель. И все же семь танков вновь застревают в грязи. Саперы ликвидируют минные поля и ищут твердую почву в этой болотистой местности.

В районе Черкассы четыре «пантеры» 8‑го полка все еще не выбрались из грязи. Унтершарфюрер Каспер с двумя орудиями гауптмана Больма ведет непрерывный огонь. Но и Советы все время атакуют. И все же деревня держится. Четыре танка, застрявшие в болоте, напоминают тяжелые военные корабли, не сумевшие освободиться от якорей. Своими орудиями они наносят сокрушительные потери врагу.

В угрожающем положении находятся все еще обе «пантеры» оберштурмфюрера Фааса, которые были подбиты невдалеке от восточной ветки железнодорожной линии. 30 марта был особенно тяжелый день для них. Несмотря на гул орудий близкого сражения, никакой связи со своими подразделениями не было. Обершарфюрер Фаас со своими застрявшими «пантерами» и с шестнадцатью егерями уже не верит в благоприятный исход сражения. И все же он дожидается начала следующего дня. Ночь становится холодной.

Вблизи от железнодорожной линии все как будто успокаивается. Однако танкисты и егеря беспокоятся, что под покровом ночи их противники смогут незаметно появиться около охраняемой ими позиции. Оба подбитых танка хорошо видны даже во мраке. А русские солдаты находятся где‑то близко в засаде.

Штандартенфюрер Рихтер оценивает ситуацию, в которой находится обершарфюрер Фаас, и решает начать действовать под покровом темноты. Для осуществления своего плана он хочет задействовать 3‑й батальон полка «Германия».

Штурмбаннфюрер Хаке и командир 11‑го батальона гауптштурмфюрер Траукер прибывают к нему.

– Два наших танка находятся на окраинах Черкассов в тяжелом положении. Мы должны туда…

– Понимаем, штурмбаннфюрер.

– Но действуйте очень осторожно. Этот район кишит русскими, сконцентрированными в лесах.

– Мы сейчас же направимся туда.

По приказу командования гренадеры 11‑го батальона, взобравшись на броню танков, выезжают среди ночи. Под защитой четырех подбитых танков унтершарфюрера Каспера и германских добровольцев железнодорожная насыпь находится под гарантированной защитой, невзирая на многочисленные мины, устранение которых потребует долгого времени. Танки Хаке, не замеченные вражеской артиллерией, благополучно прибывают к обеим «пантерам». Гауптштурмфюрер Траукер и его команда на броне танков явилась надежным подкреплением для обершарфюрера Фааса. Теперь он озабочен тем, что ничего не знает о своем непосредственном начальнике оберштурмфюрере Николаску‑Лейке и о том, удался ли ему прорыв. Фаас сожалеет, что ничем не может ему помочь.

В Ковеле участники прорыва кольца узнали, наконец, что Николаску‑Лейк представлен к награде Рыцарским крестом. Его неожиданный удар не только удался, но он достиг при этом и еще довольно значительных успехов. Прорыв семи танков вызвал сильное ликование и вселил новое мужество осажденным, а также внушил им доверие. Теперь солдаты под командованием обергруппенфюрера Гилле твердо рассчитывали на свое освобождение.

XX

Советы решили любой ценой не допустить освобождения осажденных в Ковеле. Ночью с 30 на 31 марта 1944 года это удается примерно 60 вражеским пехотинцам, сосредоточившимся за немецкой линией обороны в деревне Видута. Это не без труда удалось им в темное время суток. В то же время другая советская группировка атакует Милановичи. Заболоченные окопы в непроходимой местности, где укрылись скандинавы, голландцы и немцы танковой дивизии «Викинг», освещают сильные пожары.

Обершарфюрер Фаас и обе его поврежденные «пантеры», застрявшие на железнодорожной дамбе на крайнем востоке немецкого наступления, все еще защищают свою непрочную позицию. Вопреки полученному подкреплению 11‑й роты 3‑го батальона полка «Германия» и ее бронетранспортеров, опасность уничтожения танков все еще остается весьма реальной. Хуже всего то, что у гренадеров вооруженных сил СС и егерей вермахта заканчиваются боеприпасы. Фаас располагает только очень немногими противотанковыми гранатами.

– Предоставьте мне два бронетранспортера, – просит он у командира 11 – й роты полка «Германия» гауптиггурмфюрера Тройкера. – И наряду с ними боеприпасы.

– Вы все равно не пройдете дальше, Фаас.

– Я должен попробовать, гауптштурмфюрер. Наши пулеметы остро нуждаются в лентах.

Обершарфюрер твердо решил прорваться через вражеские линии. Получив бронетранспортеры, он поставил прицел орудий на цифру 9, повернул их стволы влево и на большой скорости послал их к лесу, на опушке которого, по его сведениям, находились русские. Атака продолжалась недолго, до тех пор, пока огонь вражеских пулеметов и противотанковой артиллерии не обрушился на них. Обершарфюрер Фаас крикнул водителю:

– Быстрее!

Оба бронетранспортера уже удалились, по крайней мере, на хороший километр от своей базы, когда противотанковое орудие открыло по ним огонь. Бронетранспортер, на котором находился Фаас, попал под фланговый огонь. Обершарфюрер предположил, что слева от него находятся еще несколько орудий противника. Второй бронетранспортер батальона Хаке отвечает на огонь и пытается уничтожить противотанковое орудие. Между тем Фаас вынужден отвести свой загоревшийся бронетранспортер. Второй бронетранспортер тоже подожжен. Экипаж выскакивает из него. У некоторых солдат сильные ожоги. Огонь противника вынуждает их броситься в грязь. Один танкист убит, гренадер батальона Хаке сгорел, зажатый в транспортере. Отвратительный запах распространяется вокруг.

– Неудача! – кричит обершарфюрер Фаас. – Мы вынуждены вернуться на базу.

Танкисты и пехотинцы 11‑й роты вместе с ранеными и обожженными с трудом возвращаются назад. Гауптштурмфюрер Тройкер с упреками обрушивается на Фааса.

В деревне Черкассы создается драматичное положение. Там гауптман Больм вместе с егерями с трудом отбивается от непрерывных атак. 1 апреля к полудню офицер собрал своих солдат на одну сторону деревни. Теперь они нуждаются в самой серьезной помощи. Черкассы обстреливают со свистящим звуком ракеты «катюш», оставляя от деревни руины. Ночью деревню атаковала вражеская пехота и оказалась уже в двухстах метрах от немецкого расположения.

Четыре застрявших в грязи танка унтершарфюрера Каспера взяты советскими противотанковыми орудиями под перекрестный огонь и в конечном счете подожжены.

Гауптман Больм отправляет сообщение на командный пункт егерей с криком о помощи:

– Дайте боеприпасов, медикаментов и продовольствия!

Может быть, в этой ситуации ему бы помогли те части, которые ушли отсюда, чтобы прорвать советские линии обороны и направить свои силы на освобождение Ковеля?

На просьбу гауптмана Больма следует ответ:

– Стойте на месте. Черкассы не должны быть сданы. Это – ключ к продолжению атаки на Ковель.

Ближе к 15.00 гауптштурмфюрер Тройкер направляет сообщение, разъясняющее положение, в котором он находится:

«Опорный пункт, в котором я нахожусь, сжат до самой маленькой территории. Опасность грозит и с запада и с юга. Обеспечьте заградительный огонь, чтобы сохранить мои позиции на 500 метров к востоку».

Эта тревожная сводка была получена штурмбаннфюрером СС Хаке и направлена к оберштурмбаннфюреру Мюлленкампфу.

Командир танковой дивизии «Викинг» счел положение настолько серьезным, что передал по радио приказ:

«Как можно скорее направьте танки в Ковель!»

Так как на востоке наблюдалось большое скопление войск противника, Тройкер медлит. Обершарфюрер Фаас не может готовиться к проведению задуманного на вечер мероприятия, а пока направляется к деревне, чтобы подобрать убитых и спасти раненых.

Комендант базы пытается как можно лучше замаскировать оставшиеся бронетранспортеры и отводит их примерно на 200 м в сторону. Фаас занимается поврежденными танками. Ему удается отремонтировать их до такой степени, что танки своим ходом добираются до маленького вокзала.

Только второй танк еще остается на дамбе. Обершарфюрер убирает все, что может понадобиться при боевых действиях, так как предполагает, что Советы ночью подгонят тяжелую артиллерию, чтобы уничтожить танк. Кольцо вокруг базы сужается все сильнее. Однако радиосвязь с штурмбаннфюрером СС Хаке все действует.

Сначала Советы прекращают боевые действия и уходят в лесные массивы, подготавливая новое нападение. На этот раз они приближаются к железнодорожной линии примерно на 300 метров.

1 апреля к полудню территория базы составляет всего примерно от 40 до 80 метров! Непрерывно бушуют «катюши» и советское 7,62‑см противотанковое орудие, который заняло позицию в 150 метрах от базы. Тем не менее последняя «пантера» обершарфюрера Фааса заставляет русских прекратить стрельбу.

Около 4.30 обершарфюрер получает приказ по радио уничтожить все лишнее и попробовать прорваться в Ковель.

Это предприятие может быть слишком рискованным. Фаас убежден, что не может атаковать до тех пор, пока его не снабдят боеприпасами с воздуха. Тогда и база была бы неприступной. Между тем он разыскал подвал, в котором смог разместить раненых. Тут вмешивается немецкая военная авиация, которая, правда, бомбит только советские позиции. Незадолго до 18.00 Фаас получает последний приказ:

«Внимание! Уходите на Ковель!»

Пехотинцы не имеют почти никакого боезапаса. Танк с небольшим количеством горючего и несколькими гранатами еще готов к выезду. В этих условиях Фаас считает невозможным прорвать вражескую укрепленную линию перед Ковелем. Обершарфюрер обращается за советом к гауптштурм‑фюреру Тройкеру. Командир 11‑й роты батальона полка «Германия» того же мнения.

– То, чего от нас требуют, невозможно. И все же мы должны сделать попытку соединиться с войсками на востоке.

– Но тогда особенно не будем торопиться… гауптштурмфюрер.

Раненых погружают на последнюю исправную «пантеру», и она выезжает под фланговым прикрытием германских добровольцев.

Вскоре после этого гауптштурмфюрер СС Тройкер получает серьезное ранение, и его также сажают в танк. Он считает, что при необходимости следует дать залп из нескольких снарядов по советской линии противотанковой обороны, чтобы подавить ее. Эта последняя «пантера», которая уже неоднократно ремонтировалась, удаляется от базы. Примерно через 1200 м она попадает на мину. И снова достается этой машине. Под вражеским огнем на этот раз невозможно устранить повреждение. В конце концов танк поджигают.

Сгорает один из танкистов. Все остальные, пытаясь спастись и продолжать борьбу, прокладывают себе дорогу между советскими позициями. Одного из раненых убивают. Товарищи подхватывают его и выносят из боя. Наконец, германские добровольцы 11‑й роты батальона полка «Германия», продвигающиеся на запад по болотам, в конце дня подходят к немецким линиям обороны.

Между тем оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф решает снова взять Черкассы и бросает новый, только что прибывший полк «пантер» в сражение. Это 7‑й полк под командованием оберштурмфюрера Отто Шнайдера. Молодой 23‑летний судетский немец имеет под своим началом более 15 танков, которые еще ни разу не были в бою. Экипажи танков молоды, опытных танкистов у них немного – это те, кто воевал в 1942 году на Кавказе. В 5.30 оберштурмфюрер дает приказ на начало операции. Танкистов поддерживает батальон егерей вермахта под командованием гауптмана Эппигаузера.

Танки Шнайдера попадают под огонь советских противотанковых пушек, которые стоят на южной опушке леса, на боевой позиции. Операция с самого начала идет с большими потерями. Шесть «пантер» застревают в болоте, две подрываются на минах, и еще две подорваны снарядами.

Танк командира батальона застрял и стоит неподвижно. Атаку продолжает унтершарфюрер Шикер, у которого тецерь осталось всего лишь пять «пантер». Две из них находятся на связи с пехотой, а три прикрывают ее продвижение. Унтерштурмфюрер оптимистично докладывает:

– Я выхожу на базу к Черкассам.

Тем временем он устанавливает, что ни слева, ни справа от него нет никаких немецких подразделений. Поэтому Шикер запрашивает об их местонахождении.

– У вас поблизости никого нет, – отвечает Мюлленкампф. – Ваши фланги прикрывает наша артиллерия и самолеты. Требуйте в крайнем случае подкрепления. У меня никаких действующих сил нет.

И все же пять «пантер» начинают атаку на деревню, которую Советы только что заняли. К полудню унтерштурмфюрер Шикер берет деревню. Его шеф, оберштурмфюрер Шнайдер, считает необходимым начать немедленно вытаскивать пять застрявших в грязи танков. Нельзя ждать ночи, так как Советы держат этот район под постоянным огнем. Командир 7‑го полка получил приказ вернуться в Тупалы, где расположился командный пункт 2‑го танкового полка дивизии «Викинг». Боевое крещение стоило этой единице тяжелых потерь.

На следующий день назначена дальнейшая атака танков. Это должен быть 5‑й полк оберштурмфюрера Йессена. У него всего 13 «пантер» и бронетранспортеры под командованием унтерштурмфюрера Манфреда Ренца. Для освобождения Ковеля оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф решил использовать все танки, прибывающие из Мелли, как только они будут разгружены с платформ на железнодорожной станции. Пока же немецкие вооруженные силы, которые должны занять Ковель, не продвигаются вперед. 2 апреля начинается день кровавых сражений. Советы атакуют непрерывно. Они хотят закрыть узкий коридор, который словно палец протянут к осажденному городу. На севере они приближаются к Краснодубу, на юге пытаются занять высоты Старых Кошар, наступая от Милановичей и Видуты. Германские добровольцы и егеря вермахта решительно отстаивают занятую ими территорию и шаг за шагом продвигаются на восток. Эта русско‑польская граница никогда прежде не испытала таких сражений. Два мира противостоят друг другу не на жизнь, а на смерть. В Ковеле застряли семь «пантер» оберштурмфюрера Николаску‑Лейка, которые с противоположной стороны пытаются оказать помощь деблокирующим войскам. Кавалерия СС, резервисты, радисты, складские работники, железнодорожники – все борются на баррикадах и слышат шум битвы, которая происходит на западе города. Это для них либо надежда на освобождение, либо полное отчаяние. Обергруппенфюрер Гилле снова и снова взывает о помощи. Для своих солдат он образец, сохраняющий олимпийское спокойствие. Только его штабные офицеры, оберлейтенант Раймпель и штурмбаннфюрер Шёнефельдер, знают о всей сложности положения и делят со своим шефом все заботы.

– Танки дивизии и артиллерия действуют в силу своих возможностей, – говорит он им. – Освобождение должно наступить со дня на день, но будет очень трудно.

Высшее командование направило подкрепление в дивизию. Но до смешного мало. Это лыжный батальон и батальон мотопехотинцев вермахта. Их явно недостаточно, даже с германскими добровольцами и егерями, чтобы отразить советские атаки. 3‑й полк «пантер» постоянно задействован. Но ни один танк не способен преодолеть огневую завесу советских противотанковых орудий, которые сразу же открывают огонь, как только появляются эти тяжелые чудовища с типичным для них грохотом моторов. Их гусеницы скользят по грязи и застревают в болоте. Тягачей, для того чтобы их вытаскивать из зоны обстрела, явно не хватает. Снова надо ожидать ночи, чтобы спасать технику и людей.

Штандартенфюрер Рихтер может лишь с трудом рассчитывать на гренадеров полков «Вестланд» и «Германия». Они вооружены только легким оружием и совершенно истощены. Единственные еще пригодные воинские единицы – это 1‑й батальон Ганса Дорра и 3‑й батальон Франца Хаке, которые используют для своих войск бронетранспортеры.

Генерал‑полковник Буш, командующий армейскими подразделениями в Ковеле, заявил, что Ковель падет, если срочно не будет выслано подкрепление, которого до сих пор его часть не получала. Генерала Хоссбаха, командующего LVI танковым корпусом, вызывают в штаб:

– Вы совместно с 4‑м танковым корпусом генерала фон Заукена и 5‑м танковым корпусом генерала Деккера идете на Ковель.

Оберштурмфюрер Гилле получает новый приказ:

– Освободительная операция продолжается. Держитесь.

Через некоторое время командиру танковой дивизии «Викинг» поступает еще одно сообщение, которое обещает положить конец его заточению в Ковеле.

– Освободительная операция начнется 3 апреля.

– Как раз вовремя, – говорит Герберт‑Отто Гилле своим офицерам, склонившимся над картой.

Теперь до командного пункта не достает огонь противника. Слышно только, как свистят пролетающие мимо снаряды. Даже радисты могут поддерживать связь с передовой линией фронта. Правда, площадь осажденного региона хотя медленно, но беспрерывно сокращается. Одно утешение: враг так приблизился к своей цели, что уже не может использовать воздушные налеты без того, чтобы не разбомбить собственные подразделения. Но его орудия и тяжелые минометы буквально засыпают тысячами снарядов и мин руины Ковеля. Этот город защищает армия не людей, а привидений, солдаты которой постоянно находятся между жизнью и смертью.

Теперь больше нет уже целых подвалов для защиты раненых. Врачи перегружены, они оперируют непрерывно вплоть до полного физического и морального истощения.

Советы атакуют снова и снова танками в сопровождении толп ревущих, поющих и стреляющих пехотинцев. Нервы защитников города уже не выдерживают этого людского потока из глубины степей и разрушенных деревень. Вновь и вновь отдельным борцам, вооруженным раскалившимися от выстрелов пулеметами, удается отбивать их атаки. Добровольцы выбегают на самое короткое расстояние от наступающих танков и выстреливают последним фаустпатроном в бронированного гиганта. Причем часто все это происходит в долю секунды. В таких случаях взрыв на броне танка свидетельствует об успехе бесстрашных бойцов. Как только храбрец падает, приятель сразу же становится на его место, чтобы выстрелить в следующий вражеский танк. И все же отдельным танкам удается прорвать немецкую оборону.

Одинокий советский гигант катится по улицам Ковеля. В возникшей панике никто его не задерживает. Танку удается приблизиться к командному пункту и выстрелом из орудия уничтожить его. Затем он направляется к мосту, но водитель‑механик ошибается в его возможности выдержать такую махину. Танк проламывает перила моста и падает в реку, опускаясь на несколько метров в воду. Танкисты с трудом выбираются из стального чудовища, тонущего в грязи и тине. Их сейчас же арестовывают немецкие солдаты, но экипаж танка рад и такому спасению.

В своем командном пункте обергруппенфюрер Гилле по радио отслеживает продвижение обоих соединений.

– Отобразите на карте положение армейских групп, – говорит он своему начальнику штаба. – Четвертый танковый полк находится у Старой Кошары, пятый достиг Смидина, на севере от Милановичей.

– А наши танки дивизии «Викинг», вошедшие в Ковель, обергруппенфюрер?

– Атакуют в центре. Они первыми должны встретить наши войска.

Теперь командир настолько убежден в предстоящем освобождении, что ко 2 апреля его настроение поднимается ежечасно. Это последний день перед наступлением, обещанным командованием.

К западу от Ковеля лихорадочно готовятся к атаке танковые полки, приводя в порядок свои машины. Моторы мощностью 700 л.с. дают большую заботу механикам. Великолепные моторы были слишком быстро опрометчиво доставлены с заводов, и теперь их приходится на месте доводить до ума. Командир этого ударного танкового соединения неутомимый унтерштурмфюрер Эрих Вейзе и его команда днем и ночью в работе.

Командир танкового полка и командир 2‑го ударного соединения готовят план атаки.

Прежде чем выедут танки, которые должны любой ценой ворваться в Ковель, оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф хочет разведать территорию атаки. Он направляет с этой целью в разведку Манфреда Ренца, который уже неоднократно проводил упреждающие удары на осажденный город и хорошо разбирается в обстановке.

– Мы выходим из болотистой местности на западе и двигаемся к югу на Ковель, – говорит Мюлленкампф. – Попытайтесь найти сухую дорогу, по которой свободно могут пройти танки для атаки.

2 апреля унтерштурмфюрер Ренц с несколькими танками полка, которые только что прибыли в часть, выезжает на разведку. Это две группы «пантер» и четыре танка типа IV. Молодой командир СС оставляет приятное впечатление, прежде всего тем, что хорошо разбирается в маскировке. «Пантера», окрашенная в серовато‑черный цвет грязи и тины, становиться незаметной. Маленькая колонна быстро проходит мимо жалких деревянных домов деревни Старые Кошары и поворачивает на восток в направлении на Ковель. Здесь танки унтершарфюрера попадают под первый мощный артиллерийский огонь. Манфред Ренц увеличивает темп движения, чтобы выйти из‑под обстрела. Он размышляет обоснованно:

«Чем ближе мы приближаемся к русским линиям, тем меньше должны опасаться артиллерийского огня».

Перед разведчиками раскрывается бескрайняя, покрытая снегом болотистая равнина, похожая на гигантское полотно. Землю сковал мороз. Немногие оставшиеся дома, безлистные деревья и жалкие кусты, покрытые инеем, придают всей местности таинственный вид. Легкий туман стоит над полем сражения. Горят некоторые дома и грузовики. Черные столбы дыма поднимаются над заснеженной землей. В господствующей тишине унтерштурмфюрер беспокоится, как бы враг не услышал рев моторов танков типа IV. Он приказывает остановиться и проверить моторы у четырех танков, чтобы уменьшить издаваемый ими шум.

– И окрасьте теперь машины в белый цвет, – приказывает он командирам танков.

Затем он обращается к водителям:

– Мы двигаемся дальше. Однако осторожно, стараясь не отходить из‑под защиты домов.

Командир СС не знает, что ожидает его за последними домами Старой Кошары. Он старается запомнить лежащие перед ним ложбины, где можно было бы в крайнем случае укрыться.

После удачного похода танков оберштурмфюрера Николаску‑Лейка Ренц первый, который осмелился выйти на эту болотистую равнину. Скоро он обнаруживает колею, которую оставили своими гусеницами «пантеры» его приятеля. Так как их крепко сковал мороз, они стали хорошим указателем пути по дороге к железнодорожной дамбе, откуда 8‑й полк начал свой отчаянный удар. Следы тянулись до горизонта, где терялись в тумане и в снегу. Унтерштурмфюрер Ренц продолжает свою разведку. Он находит к северу от Старых Кошар маленький лес, который мог бы послужить прикрытием на пути к железной дороге.

«Пантера» передвигается вдоль опушки леса по обычной дороге, которая идет вплоть до железнодорожной линии. Танки подходят к ней. И тогда Ренц принимает смелое решение. Он приказывает водителю:

– Выезжай на железнодорожную насыпь и затем двигайся дальше в лес по другую сторону полотна.

Гусеницы цепляются за болотистую почву и вытягивают огромную стальную массу, которая останавливается только на какое‑то мгновение, а затем медленно продолжает двигаться вперед. В некоторых местах длинное орудие даже слегка волочится по земле, когда танк скользит по склону вниз.

Манфред Ренц хочет продолжить свою разведывательную поездку до Мошшоны. Это, правда, небезопасно, так как нет уверенности в том, что землю достаточно сковал мороз, чтобы ее мог выдержать 45‑тонный танк. Но он отбрасывает прочь свои сомнения и решает продолжать поездку. Танк едет дальше сначала в направлении Новой Кошары. Уже скоро появляются первые дома деревни. Здесь нет ни одного русского солдата. Все тихо, хотя это и вызывает подозрение у начальника разведки. И все же счастье ему улыбается. Поэтому он пытается достичь леса Варацук и оттуда двигаться дальше в направлении на Мошшону. Еще раньше он заметил часовых у последнего дома деревни, расположенного вдоль улицы. Ренц вновь и вновь оглядывает местность между Дубовом и Мошшоной через стекла бинокля. Но там никакого присутствия противника. Ни одного танка. Все пусто. В молчании вся земля застыла во льду. Но это не успокаивает Ренца. Тем не менее, свободное пространство очень подходит для его целей. Почему бы не продвинуться еще немного подальше? Должен же он разведать наилучший подход к Ковелю. Ренц еще раз внимательно изучает карту. Если бы он свернул теперь на северо‑запад, он должен был бы достичь южной опушки леса Варацук. Там можно будет, конечно, организовать прекрасный наблюдательный пункт.

Однако дальнейшее продвижение рискованно. Но успех прорыва теперь зависит только от результатов его разведки. Поэтому он приказывает водителю:

– Вперед, но очень медленно.

«Пантера» выходит из своего укрытия. Как только позади остаются крыши домов, она попадает на открытую территорию. Унтерштурмфюрер понимает, что он будет представлять сейчас великолепную цель для противотанкового орудия, которое может ударить по нему с фланга. Итак, надо как можно скорее попасть под защиту леса.

– Быстрее!

Мотор взревел, и «пантера» быстро катится к болотистой равнине, где ее гусеницы выдавливают замороженную снежную корку. Надо надеяться, что она выдержит эту махину. Если бы танк завяз на таком расстоянии от немецких линий, то это было бы катастрофой. Но танк дивизии «Викинг», ведущий разведку, на быстром ходу вкатывается в лес под защиту деревьев и занимает там наблюдательный пост. Здесь для унтершарфюрера прекрасная точка обзора. Орудие его танка и оба пулемета, готовые к бою, направлены в сторону противника. То, что наблюдает Ренц в бинокль, пугает его. На гребнях невысоких холмов расположены батареи противотанковых орудий. Линия Мошшона – Дубов – это укрепленное, эшелонированное, снабженное артиллерией укрепление. До тех пор, пока она существует, прорыв на Ковель представляется весьма сомнительным. Во всяком случае, это будет нелегко. Но никакого другого пути нет.

– Мы поворачиваем, – приказывает Ренц в ларингофон.

«Пантера» разворачивается и поспешно возвращается на старый след, чтобы избавить себя от всякого риска и не напороться на мины.

После возвращения на командный пункт танковой дивизии унтерштурмфюрер докладывает о результате своей разведки командиру.

– Можно сказать, что есть только одна дорога на Ковель, оберштурмбаннфюрер. Она идет от Новых Кошар через Мошшону и Дубов. Для танков – проходима.

– А по другому пути?

– Остальную болотистую местность, несмотря на сковывающий ее мороз, пройти невозможно.

– Где линия обороны противника?

Командир разведывательной группы наносит на карту (масштаб 1:100 000) позиции противника, которые он обнаружил. Штаб командования сразу берется за работу. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф и штурмбаннфюрер Петч разрабатывают план атаки, согласно проведенной Манфредом Ренцом разведке.

– Кто пойдет в авангарде? – спрашивает командующий.

– Я полагаю, 7‑й полк под командованием оберштурмфюрера Отго Шнайдера.

– Согласен. Он – опытный командир и хотел бы так или иначе реабилитировать себя после последних неудачных действий.

– На этот раз он, надеюсь, будет более осторожен и уже не утопит своих танков.

«Пантеры» танковой дивизии «Викинг» действуют вместе с танками 4 и 5‑го полка вермахта. Предполагается большая операция. Ее подготовка очень нелегка и требует времени, так что генерал Хосбах, командир LVI бронированного корпуса, откладывает движение своих танков. Таким образом, не 3‑го, а только 4 апреля начинается операция по прорыву окружения Ковеля.

4 апреля 1944 года, вскоре после полночи, немецкая артиллерия открыла огонь по линии окружения Ковеля. Несмотря на большие трудности при отсутствии тягачей, орудия удалось своевременно вывезти на позиции. Точно минута в минуту началась предусмотренная командованием артиллерийская подготовка по вражеским позициям. Эта ночь была одной из самых холодных в польскую весну.

Боевые машины 4‑го танкового полка вермахта начали атаку. Сопровождающая танки пехота входит в штурмовой батальон вермахта. Задействованы также германские добровольцы 1‑го батальона полка «Германия» под командованием штурмбаннфюрера Ханса Дорра. В 3.30 атакующие достигли первых целей. Под прикрытием ночной темноты они и проникают в леса северо‑восточней Новых Кошар и северо‑западнее Черкасс. Советы в лесу не дрогнули. Немецкий артиллерийский огонь не заставил их оставить позиции. Каждое укрепление пришлось брать в рукопашной схватке с пистолетами‑пулеметами и ручными гранатами. В этом кровавом сражении пехота немцев, скандинавов и голландцев получила жестокую проверку. Во мраке друга или врага можно было различить только по щелчкам крючков спускаемых затворов. Танки и орудия немцев смогли уничтожить около 50 противотанковых орудий. Штурмбаннфюрер Дорр вскоре после 5.00 часов почел необходимым, однако, передать следующее сообщение:

«Удалось проникнуть в глубь территории не более как на 500 метров. Большие потери. Продвигаться вперед дальше едва ли возможно».

Плохое начало.

С 5.00 три полка «пантер» дивизии «Викинг» включаются в бой.

6‑й полк гауптштурмфюрера Рейхера, который дислоцировался к югу от Краснодубова, пытался обойти советские войска в районе деревни Крухель, чтобы прикрыть фланг атаки. 7‑й полк под командованием оберштурмфюрера Шнайдера занял три километра дальнего леса у Тупалы и ждал пехоты, которая должна была освободить ему дорогу для более глубокого проникновения на территорию противника. 5‑й полк под командованием оберштурмфюрера Йессена занимал территорию чуть больше километра юго‑восточнее Старых Кошар, разгромив первые вражеские линии на опушке леса. На рассвете положение все еще оставалось неясным. Только одно было твердо установлено: деревня Крухель взята 6‑м полком «пантер».

Гренадеры 2‑го батальона полка «Вестланд» под командованием гауптштурмфюрера Шредера закрепились на опушке леса, как это было и предусмотрено, но далее так и не смогли продвинуться вперед. Хотя Советы и потеряли часть территории, они внезапно начали из глубины сильную контратаку. Тысячи красноармейцев с шумом и криками мчались из леса. Около 9.00 часов германским добровольцам с огромным трудом удалось отбить эту атаку. Немцы, фламандцы и голландцы вынуждены были занять оборону на открытой территории. Посередине заснеженной болотистой местности они попали под сильный огонь пулеметов и тяжелых минометов. Кроме того, к русским прибыли еще активно действующие противотанковые орудия, которые открыли яростный огонь по лежащей под открытым небом пехоте. До тех пор пока эту битву на опушке леса не удастся переломить, атака могла захлебнуться в кровавом хаосе. «Танки! Танки!» – непрерывно призывают Шредер и Шмидт, которые ничего уже не могут предпринять, а только несут потери.

Оба батальона германских добровольцев сильно потеснили. Для того чтобы их поддержать, оберштурмбаннфюрер посылает 5‑й танковый полк. Оберштурмфюрер Йессен отправляет «пантеры», которые катятся по обе стороны главной улицы, ведущей от Старой Кошары к Ковелю. Она медленно приближается к пехотинцам, зарывшимся в землю, которые радостно приветствуют танкистов. А тем удалось отбросить русских на 400 метров к опушке леса. Десятки замаскированных противотанковых пушек стреляют по немецким флангам, предотвращая любое продвижение вперед. Правильно оценив положение, командир 5‑го полка сразу же потребовал артиллерийской поддержки. Вражеская линия противотанковой обороны на опушке леса кажется неуязвимой. Следует применить более эффективные средства. Вызывается военная авиация. Пикирующие бомбардировщики бросают бомбы на вражеские позиции. От взрывов множества бомб земля вздрагивает.

«Пантеры» снова переходят к атаке. Но адский огонь не позволяет им продвинуться. Создается впечатление, что ни одно противотанковое орудие не уничтожено. Ничего не удается, все остаются на прежних позициях. Среди перепаханной бомбами территорий и срубленных гранатами деревьев, лишенных коры, советские артиллеристы с невероятным мужеством и целеустремленностью не отходят от своих орудий. Чтобы сломить это настойчивое сопротивление, в бой вводятся штурмовые батальоны вермахта. Они предназначены для самых жестоких атак и с ходу вступают в кровавую борьбу вместе с германскими добровольцами полков «Вестланд» и «Германия». Штурмовые орудия поддерживают эту атаку, которая так хорошо началась. В то же время танки 5‑го полка смело преодолевают огненный заслон советских противотанковых орудий. Между тем 6‑й танковый полк пока еще стоит в Крухеле. После того как деревня была взята, экипажи «пантер» не получили другой боевой задачи и чувствовали себя отстраненными от битвы за Ковель. Наконец они получают приказ, который ставит всех на ноги.

– Направляйтесь на базу снабжения бригады в двух километрах на востоке Тупалы и заправляйте там горючим танки.

– На этот раз мы, кажется, тоже начинаем танцевать, – говорит гауптштурмфюрер Рейхер своему цугфюреру Альфреду Гроссроку.

Атака, кажется, захлебывается. Сильнее всего досталось 5‑му полку оберштурмфюрера Йессена. Он получает приказ отвести свое соединение с занимаемых позиций, занять высоту перед этой завоевавшей дурную славу опушкой леса и оттуда не выходить. «Пантеры» по очереди поворачивают и направляются к указанной цели.

К 14.00 5‑й танковый полк сообщает о своих потерях:

«Один танк получал пробоину и затем напоролся еще на мину. Он вышел из боя. Два следующих танка повреждены: у одного слетела гусеница, другой получил попадание в башню. Но тем не менее их можно восстановить».

Получасом позднее в небе раздается шум моторов. Пикирующие бомбардировщики снова сбрасывают свой груз на опушку леса, которая сметена бомбами с лица земли. Едва ли там что‑то осталось.

Боевые самолеты исчезли, пехота поднялась из своих окопов и мчится вперед на опушку, не оставляя Советам возможности вернуться на разбомбленную территорию. Наконец‑то опушка леса попадает в руки гренадерам вермахта и германским добровольцам вооруженных сил СС. Дорого добытый успех тем не менее перед началом ночи еще не решает проблемы. Солдаты занимают захваченную ими территорию и ожидают новых приказов. Танковые экипажи не в лучшем положении. Командир 5‑го батальона отправляет по радио короткое сообщение:

«Огонь из противотанковых орудий не стихает при каждом нашем движении. Мы не можем продолжать борьбу в светлое время суток. Постоянно находимся под сокрушительным огнем пулеметов и снайперов. Раненых можно отправить только с наступлением темноты».

Командование решает теперь ввести в бой только что заправившийся 6‑й полк танков, отправив его в Старую Кошару. Вместе с тем все командование вместе со штабом перемещается на восток. Отстали от них только склады горючего, боеприпасов и ремонтные бригады. В конце концов все эти части выезжают в 16.30. Через час они подходят к Мошшоне.

Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф и штурмбаннфюрер Петч все еще полагают, что дальнейшее движение «пантер» все‑таки возможно с наступлением темноты.

– Пятый полк попал под мощный вражеский огонь, – сообщает его командир.

– Теперь остаются только 6‑й и 7‑й полки. Мы должны попытаться нанести удар к востоку на Мошшоны и далее, – отвечает командир полка.

«Пантеры» продолжают свой марш. То тут, то там они наталкиваются на незначительное сопротивление, которое удается быстро переломить. После почти трехкилометрового марша оба танковых полка получают приказ остановиться у Мошшоны и выставить боевое охранение. 6‑й полк должен в дальнейшем держать направление на юго‑восток, 7‑й – на северо‑восток.

Во второй половине дня 4 апреля штурмбаннфюрер Петч приказывает прибыть к нему унтершарфюреру Манфреду Ренцу, которого он отправлял на разведку.

– Сколько танков у вас еще осталось? – спрашивает он его.

– Два танка в моем распоряжении, штурмбаннфюрер. Больше ничего нет.

– Мой адъютант, оберштурмфюрер Фостер, ранен и должен быть направлен на лечение. Вы поедете за ним после последнего сражения и доставите его ко мне.

– Слушаюсь, штурмбаннфюрер.

В 17.00 маленькое подразделение прибыло в Мошшону, как раз вслед за 6‑м и 7‑м полками, которые заняли там исходные позиции для предусмотренной на другой день атаки. Быстро наступила ночь, и поэтому немедленное нападение стало невозможным.

– Я хорошо знаю данную территорию. И не смог бы возглавить атаку на этом участке? – спрашивает унтерштурмфюрер своего командира.

– Согласен. Идите в 6‑й полк гауптштурмфюрера Рейхера.

Унтерштурмфюрер очень рад решению своего руководителя, тем более что Ренц, проявив самостоятельность, разведал днем раньше всю эту территорию.

– Вы поедете вместе с унтерштурмфюрером Гроссроком и покажете нам самую безопасную дорогу на Ковель.

– Никаких проблем, гауптштурмфюрер.

Темнеет. Командир танкового полка знает, что до следующего дня он все равно ничего не сможет предпринять. Тьма вскоре закрывает заснеженный болотистый ландшафт и железнодорожную дамбу над путями, ведущими к Ковелю.

В глубоком тылу штаб дивизии вновь включается в работу. Устанавливается несколько целей, которые необходимо достичь на следующий день, и принимается решение.

Наступление на город необходимо вести клиньями; одним с юга, другим с севера. Штандартенфюрер Рихтер, командир боевой группы танковой дивизии «Викинг», вызывает к себе штурмбаннфюрера Ганса Дорра.

– Первый батальон полка «Германия» образует авангард. Он выступает сегодня ночью в 3.00. При наступлении темноты вы наносите удар вдоль железнодорожной линии на юго‑восток; до вас это уже проделали разведчики. Если все пройдет, как задумано, то вы на рассвете будете уже там с налаженной связью.

– Это наверняка удастся, – заверяет Ганс Дорр, который выглядит, как всегда, спокойным и решительным со своей натянутой на лоб меховой шапкой. Он спросил только:

– А где находятся наши танки?

– Они прибудут из леса, выйдут к югу от железнодорожной линии и поддержат вас. На это можно рассчитывать.

Ночное предприятие такого рода очень рискованно. Но никакой другой возможности больше не остается, чтобы освободить подразделения в Ковеле, которые уже с 4‑го апреля зовут на помощь.

Обергруппенфюрер Гилле был разочарован, когда узнал, что возможное освобождение откладывается еще на одну ночь. Это будет, вероятно, последняя, но также и самая страшная битва.

Ночью 3‑й полк «пантер» танковой дивизии «Викинг» снабжается горючим и боеприпасами. Танки получили приказ оставаться в состоянии повышенной готовности. В 3.00 штурмбаннфюрер Ганс Дорр отдает приказ на марш гренадерам его батальона полка «Германия». Это подразделение усилено еще двумя командирскими танками, в которых поедут оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф и оберштурмфюрер Фридрих Вольф. Колонна медленно выступает в темноте и еще ночью добирается до пригородов северо‑западнее Ковеля.

Наконец и авангард германских добровольцев получает приказ на выступление, в то время как связисты со своим боевым охранением налаживают связь с городом. Все это происходит сказочно быстро.

– Я должен буду одним из первых войти в город, чтобы встретить своего командира, – говорит Мюлленкампф Гансу Дорру.

Но сейчас еще только 5.00 часов, и ждать придется долго. Внезапно раздается взрыв.

– Что случилось? – кричит Дорр и спешит к своему разведывательному батальону.

– Штурмбаннфюрер, один из наших танков напоролся на мину.

В разбитой «пантере» находился Мюлленкампф. Никто не был ранен, но танк лежал неподвижно в километре на юго‑восток от железнодорожной линии на Ковель. Экипаж танка и охранение батальона Дорра берут танк под охрану и прислушиваются к каждому подозрительному шуму, держа наготове автоматы.

Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф вынужден был вернуться к своим пехотинцам, которые лежали в окопах вдоль улицы на окраине Мошшоны. Через полчаса две последующие бригады должны атаковать в направлении на юго‑восток и северо‑запад, чтобы обеспечить проникновение в осажденный город и там закрепиться.

Было 5.00 утра, когда унтерштурмфюрер Манфред Ренц с группой лучшего его друга Альфреда Гроссрока из 6‑го полка получает сообщение, согласно которому он должен показать дорогу танковым батальонам, по которой уже раньше прошел со своими «пантерами». Унтерштурмфюрер быстро находит путь, который он определил днем раньше во время разведки. И сигналит по радио:

«Орлы, орлы, можете двигаться… Ястреб над вами!»

Туманным утром, который постепенно рассеивается, командиры танков, высунувшиеся из люков, видят в бинокли дома Ковеля. Теперь он совсем близко, на расстоянии выстрела, как раз по ту сторону болотистой низины, которую предстоит преодолеть во время наступления. Манфред Ренц узнает в южных пригородах квартал казарм, который слегка виднеется из‑за тумана. Там находятся его товарищи, которых надо выручать любой ценой из этого котла.

Танкисты как можно шире раскрывают глаза, чтобы наметить места на территории, не подходящие для танковой атаки. Советские противотанковые пушки могут затаиться на опушке леса и из‑за деревьев легко ударить им во фланг во время атаки в опасной зоне болот, где оборона станет невозможной. Радиостанции постоянно передают сообщения. Связь налажена отлично. Две другие удаленные танковые бригады не готовы к нападению на Ковель. Гауптштурмфюрер Рейх и его друг Шнайдер уверены в успехе этим утром. Сегодня новые «пантеры» дивизии «Викинг» должны испытать весь свой триумф. Танкисты выкуривают последнюю сигарету, прежде чем закрыть стальные люки.

«Танки к маршу! Вперед!» – сообщает по радио штурмбаннфюрер Петч, который руководит операцией в командирском танке. Местность настолько плоха, что танкисты могут двигаться со скоростью не более чем от 20 до 30 км/ч. К счастью, очень холодно, и скованная морозом земля легко выдерживает огромную бронированную массу, которая не погружается на этот раз в болото. Свежий снежный покров лежит на равнине, на которой трудно различить окрашенную в цвет почвы «пантеру» в сером цвете раннего утра.

Получена новая радиограмма, в которой сообщается, что Манфред Ренц с 6‑м полком, двигаясь равномерно, опережает колонну.

– Сарыч – Соколу…

– Что случилось?

Радиограмма приходит от командования. Гауптштурмфюрер Рейхер попал со своей «пантерой» за номером 600, в топь. Сорокапятитонная машина проломила корку льда, и танк по самые гусеницы провалился в грязь.

– Нуждаемся в помощи! Сидим в болоте!

Остальные «пантеры» полка не могут сразу остановиться, если не хотят подвергать себя опасности. Стоит им даже слегка сбавить скорость, как они начинают ползти по скользкой почве, покрытой грязью.

– Прошу о помощи! – повторяет Рейхер.

– Я направляюсь к вам, – отвечает Ренц, так как он знает этот опасный район. Унтерштурмфюрер приказывает водителю, чтобы он повернул в удобном месте и вернулся к погрузившемуся в грязь танку. Его гусеницы тоже начинают скользить. С огромными трудностями водитель удерживает боевую машину от погружения в болото и снижает обороты 700‑сильного мотора.

– Постарайся двигаться еще тише, – заклинает его Ренц. – Иначе нас заметят Советы.

Наконец танк на месте. Стальной буксировочный канат крепят на обоих танках.

– Вперед! – кричит Ренц водителю. – Но не спеши!

Чтобы вытянуть сорокапятитонную машину из грязи, водитель должен дать полный газ. Мотор снова воет. Стальная обуза дергается и тоже с ревом продвигается на один метр. Но тут буксир лопается. Чтобы не погрузиться в болото самому, водитель вынужден оставить застрявший танк.

Унтерштурмфюрер Ренц изрыгает дикие проклятия. Тем временем танкисты из его «пантеры» выносят новый буксир.

– На этот раз все должно удасться, – говорит унтерштурмфюрер. – Или поминай как звали! Двигай медленно.

– Я делаю все как умею, унтершарфюрер, – говорит водитель командиру, голос которого шумит в его наушниках.

Для канониров вражеской противотанковой артиллерии два бездействующих танка – великолепная цель.

По радио унтершарфюрера Ренца призывают к срочному завершению работ. С двумя тросами дела должны вроде бы пойти. Один из водителей‑танкистов Гроссрок предлагает еще третий буксир.

«Здесь может вмешаться только дьявол, если и сейчас дело не пойдет», – думает командир 6‑го полка.

Танкисты укрепляют два троса на увязшем танке и затем на том, который пришел на выручку. Все это требует много времени. Между тем прояснилось. Было бы странно, если бы, услышав шум моторов, Советы не примчались сюда и не ударили по двум беспомощным танкам.

– Все готово, – сообщает унтершарфюрер.

– Двигайся равномерно и не спеша! – кричит гауптштурмфюрер Рейхер. – Если вытащите танк, пусть водитель поднимается ко мне. Сакраменто!

Оба водителя запускают моторы и медленно вытягивают командирскую «пантеру» из грязи. Несколькими минутами позднее этот танк за номером 600 вместе с другими уже совершает марш на Ковель. Он двигается со скоростью не более 10 км/ч по опасной территории, рискуя каждую секунду попасть в засаду. Совершенно невероятно, что этот эпизод так и не заметили Советы. Такие необычные счастливые моменты случаются далеко не каждый день.

Местность, по которой проходят танки, становится лучше, по удобной скованной морозом почве гусеницы катятся легко. Кроме того, танки становятся невидимыми среди снежной метели. «Пантера» унтерштурмфюрера Ренца скоро догоняет колонну и становится во главе 6‑го полка рядом с танком приятеля Ренца Гроссрока. Оба молодых офицера СС обмениваются мнениями:

– Теперь мы будем двигаться по одной стороне цепью, соблюдая дистанцию, Манфред, – говорит высокорослый Гроссрок. – Ты знаешь местность и покажешь нам лучшую дорогу.

– Это правильное решение, Альфред, – отвечает командир разведчиков. – Мои и твои пять танков должны уничтожить противотанковые орудия, что стоят на опушке леса.

– Мы не можем терять времени и должны немедленно нанести удар по Ковелю. Надо надеяться, почва вынесет нас. Я не хотел бы погрузиться в грязь, как командир того танка.

– Не вопрос. Я знаю территорию. Со мной ты получишь первое сообщение от наших окруженных друзей, Альфред.

Авангард танковой дивизии «Викинг» продолжает движение. Моторы ревут на полную мощность. Никто не заботится больше о шуме. Теперь Советы все равно знают, что танковая колонна идет на Ковель. День светлый. Туман уже поредел. Вражеские канониры будут знать свои цели. Время от времени выстрел из противотанковой пушки разрывает воздух. На высотах и в опушках леса можно видеть стреляные гильзы. В южной части маленькой деревни Дубовы Советы сооружали противотанковые надолбы. Однако это их намерение быстро стало известно, и танки 6‑го полка сносят их градом снарядов. Теперь гауптштурмфюрер СС Рейхер, который следует за передовыми машинами, узнает широкую главную улицу, ведущую с севера в город Ковель. Стоящие вдоль нее дома русские превратили в укрепленные точки. Из этих занявших круговую оборону баррикад бьет непрерывный огонь из противотанковых орудий и пулеметов. Советы знали, что именно сюда будет направлен главный удар немецких войск, и тщательно готовились ему противостоять. Поэтому 6‑й полк «пантер» подвергся жестокой атаке.

Танки останавливаются и пытаются, по возможности, из укрытых позиций заставить противника замолчать.

Унтерштурмфюрер Ренц и его экипаж слышат, как снаряд ударяет по броне их танка. Боевая машина вздрагивает, пораженная снарядом. Все же сталь выдержала, и шестереночный механизм не пострадал.

– Ничего страшного! – говорит унтерштурмфюрер в микрофон. – Мы получили вмятину, но двигаемся дальше.

Противотанковые орудия представляют серьезную опасность. Следующий выстрел может быть гибельным. Ренц приказывает вести огонь на поражение:

– Удаление 800, разрывной снаряд. Цель: ряд противотанковых орудий перед домами.

– Цель узнана.

– Огонь!

Положив руку на плечо артиллериста, командир разведывательного батальона легким давлением показывает направление цели. Снаряд за снарядом покидают ствол и попадают точно в цель. Едва дым от взрывов рассеивается, можно увидеть, как части орудий разлетаются по воздуху. Вперед выруливает танк унтерштурмфюрера Ренца. Теперь он руководит следующим за ним 6‑м полком по радио. Его приятель Гроссрок со своими пятью «пантерами» также вступает в бой. Танки дивизии «Викинг» из Ковеля в свою очередь атакуют советские броневые чудовища, поддерживая наступающие на Ковель полки. В первые минуты сражения уничтожается минимум дюжина противотанковых орудий. На их месте теперь работают тяжелые советские пулеметы. Их очереди так же, как и пулеметный огонь, хотя и ударяют по броне танков, однако не могут причинять им никакого вреда. Этот никчемный звон бьет по броне и лишь нервирует экипажи, которые и без того оглушены огнем собственных орудий. Пулеметы и орудия танков наносят ответный удар и берут на прицел все, что пытается сопротивляться. Главная улица на севере от Ковеля становится адом. Огню пулеметов и взрывам снарядов, казалось, не будет конца. Радио в танках работает непрерывно по мере их продвижения. – Ястреб, радируйте, пожалуйста, обстановку. – Ястреб сообщает: я нуждаюсь во фланговом прикрытии для удара на квартал казарм по ту сторону трассы Ковель – Брест‑Литовск.

– Мы готовы открыть огонь, – отвечает гауптштурмфюрер Рейхер.

Командир разведывательного батальона хочет первым войти в осажденный город. Его приятель Гроссрок всегда идет за ним следом. «Пантера» Манфреда Ренца увеличивает скорость и ликвидирует один за другим очаги сопротивления, которые открывают по ней огонь. К счастью, они находятся в глубине обороны и могут поражать цели только с короткого расстояния. Однако совсем советскую оборону исключить нельзя. Снаряды снова и снова бьют по броне «пантер». Теперь все машины 6‑го полка дивизии «Викинг» принимают участие в сражении. Чтобы замаскировать танки от противника, гауптштурмфюрер Рейхер приказывает использовать дымовые шашки. Под их защитой танки приближаются к северным пригородам Ковеля.

Внезапно раздается сильный взрыв, а вслед за ним поднимаются облака дыма. Это взорвался склад боеприпасов. Используя возникшее у Советов замешательство, гауптштурмфюрер приказывает развить наивысшую скорость, чтобы как можно скорее пересечь шоссе Ковель – Брест‑Литовск. Когда танк Ренца преодолевает уличную дамбу, унтерштурмфюрер ощущает, как вздрагивает его «пантера», получив еще одну пробоину. Но броня снова выдержала. При стомиллиметровой броне стальному коню, видимо, такие удары не страшны. Унтерштурмфюрер сразу же готовится к контрудару.

– Вижу цель, – говорит он артиллеристу.

– На каком расстоянии?

– 400 метров. Готовь разрывной снаряд.

Через несколько секунд цель обнаружена и длинное орудие «пантеры» уже направлено на противотанковую пушку.

– Огонь!

Прямое попадание с первого выстрела. Пушка и ее обслуга словно сдуты ветром. Улица свободна. Но Манфред Ренц не успокаивается. На их пути могут появиться и другие противотанковые средства. Поэтому он выбрасывает еще несколько дымовых шашек и, наконец, выезжает на перекресток улиц, где сразу же поворачивает направо. В этой болотистой местности шоссе обустраивают на высоких дамбах. Командиры танков могут отсюда хорошо просматривать поле боя.

В бинокли они наблюдают за русскими пехотинцами, которые, после того как сдали южные пригороды Ковеля, пытаются отступать в сторону леса. Им сильно достается от орудийного огня 6‑го танкового полка.

Манфред Ренц ведет за собой пять «пантер» своего приятеля Альфреда Гроссрока, которые так и шли за ним по тому пути, который он заранее разведал. Шесть танков уже выехали на главную улицу и движутся дальше на восток.

Вновь и вновь наблюдаются еще отдельные очаги сопротивления. Несколько упорных русских подразделений замедляют немецкое продвижение. Примерно 30 минут они еще держатся, но потом на них обрушивается огонь «пантер». Прорыв на Ковель, кажется, должен удасться. Унтерштурмфюрер Гроссрок получает от командования радиограмму:

«Продвигайте вашу колонну дальше на северо‑восток, гарантируйте защиту квартала к северу от казарм».

Когда танки 6‑го полка прибыли на исходные позиции, они получили приказ взять лес под свое наблюдение и охрану.

Гауптштурмбаннфюрер Рейхер ждет 7‑й полк своего друга Отто Шнайдера, который в авангарде отставших танков дивизии «Викинг» оставался на севере.

Сначала 7‑й полк должен был разгромить мощные батарей противотанковых орудий врага, которые были стянуты к западу от Дубово. Шнайдер получил команду повернуть на юг, уничтожая все, что может оказать сопротивление на его пути.

Авангард его колонны возглавляет оберштурмфюрер Ола Олин. Это финский доброволец, который с одним из его земляков остался прошлой весной в своем подразделении. По ходу движения они захватили горящую деревню Дубово, а на исходе мощной артиллерийской дуэли уничтожили несколько вражеских танков и противотанковых пушек.

– Мы удерживаем Дубово, – докладывает Шнайдер командиру подразделения штурмбаннфюреру Петчу, который следовал с остатком «пантер» 5‑го полка под командованием оберштурмфюрера СС Цессена, выполнивших свое трудное задание, для поддержки пехотинцев полков «Вестланд» и «Германия».

После 15.00 продвижение на Ковель было продолжено. Вскоре танки попадают на минное поле. Саперы под огнем противника разминируют проходы и указывают их высокими жердями и лентами.

Советы всячески пытаются остановить продвижение танков, однако скоро выдыхаются. В 17.00 авангард 7‑го полка достиг местоположения 6‑го полка, прорвал кольцо окружения и занял новую позицию на севере города.

Теперь следовало расширить коридор прорыва. На этот раз вновь использовали германских добровольцев. Это вооруженные силы СС, но также и егеря вермахта. Они должны расширить плацдарм в том месте, который был уже пройден немецкими танками.

Через полчаса после окончания сражения в районе казарм на севере города оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф оставляет свои «пантеры» для обеспечения результатов прорыва, а сам отправляется к командному пункту обергруппенфюрера Гилле. Он – первый руководитель СС танковой дивизии «Викинг», которому выпала честь сообщить своему командиру, что прорыв удался. Герберт‑Отто Гилле вздохнул с облегчением. Глаза Гилле поблескивают от радости за тонкой оправой очков. Его комментарий:

– Я точно знал, что германские добровольцы освободят меня из этой мышеловки!

Продвижение немецкой пехоты после взятия Ковеля неоднократно блокировалось польскими партизанами. Так они напали в Мазрове, например, на сто пятьдесят бойцов частей строительного батальона вермахта, которые потерпели при этом тяжелые убытки. Еще тяжелее обошлось немцам нападение трехсот поляков на склады снабжения 253‑й пехотной дивизии, которые сохранялись в глубоком тылу лесов Сотунь. В кровавых стычках исчезали транспортные средства, лошади и множество солдат, которые были отрезаны партизанами от своих частей. Отныне партизанская война неслыханной силы разразилась у границ Белоруссии и бывшей Польши.

Дивизия должна считаться с ними повсюду, даже если банды в лесах не имеют какой‑либо тяжелой боевой техники. Война на Восточном фронте вступает в новую фазу, которая говорит о поражении Германии. Тем не менее прорыв окружения вокруг Ковеля дает возможность выравнивания фронта и – по крайней мере – время от времени его стабилизации на границе с рекой. В городе Ковеле оберштурмфюрер Мюлленкампф снова присоединяет его 8‑й танковый полк ко II корпусу. Оберштурмфюрер Николаску‑Лейк информирует своего командира, какие испытания ему пришлось пройти при этом решительном прорыве и какую радость он вызвал у осажденных.

– Только один вид наших танкистов в черной форменной одежде пробудил сражающихся в Ковеле уверенность в себе и вселил надежду. То, что танкам удалось прорвать кольцо окружения, давало уже почти полную гарантию того, что город будет освобожден.

– Вам сразу предложили участвовать в прорыве котла? – спрашивает штурмбаннфюрер Петч.

– Нельзя было терять ни минуты. В танкистах нуждались повсюду. Мои семь «пантер» перебрасывали с одного опасного участка на другой. Без лишней скромности могу сказать, что без нашей поддержки окружение вряд ли удалось бы прорвать. Мы сумели сразу же достичь перекрестка на западе города, хотя там велись жесточайшие оборонительные бои.

– У вас были потери? – спрашивает Мюлленкампф.

– Семь моих танков были поражены, оберштурмбаннфюрер, – отвечает Николаску. – Тем не менее мы смогли их отремонтировать, так что дела шли хорошо.

В то время как «пантеры» 8‑го полка снова перешли в ведение Петча, 5, 6 и 7‑й полки присоединились к танкам 4‑го и 5‑го танковых полков вермахта.

В северных пригородах, около казарм унтерштурмфюрер Ренц заметил какой‑то танк со странными контурами, на котором, однако, значились черные кресты немецкого вермахта. Он дает о себе знать примерно за 500 метров до «пантер» разведывательной бригады. В нем оказался обер‑лейтенант вермахта Хоффманн вместе с оператором. Он просит сопроводить его к командному пункту обергруппенфюрера СС Гилле, которого считает «героем Ковеля» и должен запечатлеть для немецкого киножурнала. Однако командира танковой дивизии «Викинг» это мало волнует. В первые часы после освобождения его основная забота – более 2000 раненых.

– Могут ли сюда пройти санитарные транспорты? – спрашивает Гилле.

– Едва ли, обергруппенфюрер. Прилегающая территория заболочена. Ни одна колесная машина не достигнет Ковеля.

– Тогда этих несчастных следует транспортировать на танках и на всех имеющихся в нашем распоряжении полугусеничных автомобилях. Безотлагательно начните подготовку. Здесь следует действовать очень быстро. Для многих из них жизнь поставлена на карту.

Освободителей города потрясает, когда они видят, как санитары выносят из подвалов носилки с ранеными, покрытыми слоем грязи, гноя и крови. С начала осады Ковеля они претерпели неописуемые страдания и едва ли могут почувствовать, что все для них теперь уже позади.

Под руководством обергруппенфюрера Гилле борьба продолжается. Коридор, ведущий к основным немецким вооруженным, еще очень узок. Ковель – это что‑то вроде Монт‑Сан‑Мишель[6], который окружен Советами, и только с северо‑запада дамба железной дороги находится в руках освободителей.

– Мы должны расширить этот коридор и гарантировать его защиту, – говорит Гилле своему начальнику штаба. – Это необходимо сделать, иначе остается опасность быть вновь отрезанными от своих частей. Территории на западе и юге мы должны взять в клинья, а на востоке прочно держать оборону.

Через полчаса после его появления в городе оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф уже согнулся вместе со своим командиром над картой. Они планируют новое использование «пантер» II бронированного корпуса дивизии «Викинг».

XXII

После того как налажена связь с осажденными в Ковеле, танковый корпус дивизии «Викинг» ставит своей задачей расширить коридор прорыва как пуповину, соединяющую в одно целое немецкие подразделения, и обеспечить их оборону.

Штурмбаннфюрер Ганс Дорр получает приказ принять пополнение за счет пехоты батальона полка «Германия» и занять оборонительную позицию на севере от железнодорожной дамбы.

– Получу ли я также поддержку танками? – спрашивает Дорр.

– 6‑й полк гауптштурмфюрера Рейхера придается вашей части.

Германские добровольцы направляются к Дорру, проходя мимо командирского танка. «Пантера» оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа пострадала днем раньше на рассвете, натолкнувшись на мину, и находилась с тех пор под охраной солдат разведывательного батальона под командованием унтерштурмфюрера Манфреда Ренца.

– Мы находимся в секторе обстрела проклятой противотанковой пушки, – сообщают солдаты.

– Как далеко она находится?

– Примерно в двух километрах от нас. Ее огонь нацелен точно на нас. Снаряды уже попали в башню.

Унтерштурмфюрер Хорст Ниман сразу связывается с одним из офицеров, выделенных для обеспечения танков боеприпасами и запчастями. Советы близ Ковеля не сдались и угрожают глубокому тылу прорыва. Колонна танков должна быть усилена. Сражение продолжается.

Вечером штаб полка обергруппенфюрера Гилле решает провести наступление в этом районе, направив туда танковый полк. Немецкие войска в Дубово сообщают, что их атакует советская пехота с танками. На северо‑востоке от Ковеля у кирпичного завода русские постоянно наступают в надежде вернуть утраченную территорию.

– Мы должны закрепить за собой этот район, – говорит командир танкового корпуса «Викинга», – если не хотим подвергаться опасности быть окруженными снова.

Четыре полка «пантер» выдвигаются на исходную позицию, где закрепились германские добровольцы батальона Дорра, который входит в штурмовой батальон полка «Германия». Операция начинается 7 апреля и проходит планомерно. Эвакуация всех раненых закончена еще накануне. Первая часть битвы за Ковель успешно завершена. В течение следующих дней продолжаются усилия с целью расширить коридор и обеспечить проход основной части немецких вооруженных сил.

10 апреля после кратковременного отдыха на севере города вступают в бой «пантеры» 6‑го полка батальона Петча, нанося удар примерно в шести километрах к северо‑востоку от Ковеля по деревням Турья и Бахов. Русские не могут поверить, что их противники по‑прежнему решаются на нападение в таком отдаленном районе. Они получают подкрепление и концентрируют новые танковые соединения в регионе Ковеля. Через день советские танки приступают к контратаке с севера. Целенаправленный огонь 6‑го танкового полка гауптштурмфюрера Рейхера отделяет сопровождающую танки пехоту от боевых машин и уничтожает 15 танков противника. Немецкие «пантеры» по дальности действия и пробивной способности превосходят Т‑34 и «шерманы». Результаты сражения оправдывают все ожидания. Но Советы постоянно получают подкрепление, которое им обеспечивает американская помощь. Битва вокруг Ковеля продолжается, и она пока еще не выиграна германскими войсками.

16 апреля обергруппенфюрер Гилле приказывает начать на следующий день новую атаку, чтобы освободить западную часть города, которая все еще остается у Советов.

– Мы займем высоты 189,5 и 188, – говорит командир танковой дивизии «Викинг». – В авангарде атаки пойдет 50‑й саперный батальон вермахта, поддержанный нашими, «пантерами» 5‑го и 6‑го полка и гренадерами батальона Дорра.

Наступление ведется ночью. Саперы строят мост на реке Турья. Отсюда германские добровольцы двинутся на запад.

В 1.30 начинается операция. Но Советы реагируют неожиданно быстро и эффективно. Саперы на подходе к реке в 60 метрах от нее попадают под ураганный огонь. Вжавшись в промозглую землю, они вызывают на помощь «пантеры»:

«Танки! Танки сюда!» – звучит их призыв.

Чтобы подойти к позициям саперов в этой болотистой местности, имеется всего лишь узкая, едва ли пригодная для прохода танков дамба. Сначала высылают на поддержку саперов, которым грозит неминуемая гибель, две «пантеры». Они устанавливают, что проходы на запад заминированы на болотистой территории и, кроме того, обстреливаются Советами с укрепленных позиций.

– Без танков мы ничего не сделаем, – говорит офицер саперной части и снова призывает на помощь.

Теперь все боевые машины 6‑го полка вступают в действие. Танки гауптштурмфюрера Рейхера катят в ночи, наполняя ее грохотом моторов.

– Без поддержки пехоты и я не смогу ничего сделать, – замечает гауптштурмфюрер.

В 5.00 гренадеры батальона Дорра занимают позицию на насыпи железной дороги северо‑западнее Ковеля. Германские добровольцы под защитой темноты пробираются по железнодорожной насыпи для атаки первого же вражеского укрепления. Они прыгают со шпалы на шпалу, подкрадываются за железнодорожными будками и атакуют противника с автоматами и ручными гранатами. Битва переходит в рукопашную. С наступлением дня, в семь часов, немцы, голландцы и скандинавы занимают господствующее положение. Гауптштурмбаннфюрер Дорр сообщает по радио:

– Высота 189,5 взята.

Продвижение нескольких групп саперов вермахта, сильно удаленных друг от друга, пока еще невозможно из‑за мощного огня противника. Их могла выручить только поддержка танков. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф посылает в разведку несколько саперов, сопровождающих танки, под командованием гауптштурмфюрера Шлиака в западном направлении.

В 9.30 этой группе удается связаться с батальоном Дорра. Пехотинцы и военные инженеры получают подкрепление в виде еще одной танковой единицы. Это 5‑й полк оберштурмфюрера Йессена с его 5 «пантерами».

Тем временем 6‑й полк продолжает свою атаку и овладевает высотой 188. После так благоприятного хода событий Йессен получает приказ:

«Вы направляетесь на разведку в юго‑западном направлении на Гордоделеч, а вы, Рейхер, – на юго‑восток».

На юге города район казарм атакуют рядовые пехотинцы и расширяют территорию в направлении южных пригородов Ковеля.

Советы не решаются в настоящий момент на контратаки, прекращают наступление, но тем не менее обстреливают захваченные немецкими соединениями позиции минами из тяжелых минометов и снарядами из орудий. Германские добровольцы вынуждены, как кроты, зарываться в землю.

Погода становится мягче. Налаживается жизнь в осажденном городе. Теперь можно уже направлять в войска вплоть до передовых линий обороны полевые кухни и снабжать солдат горячим супом. В самом городе функционируют отдельные грузовики, хотя с горючим дела обстоят неважно. Тощие клячи тянут громыхающие польские тележки, груженные ящиками с боеприпасами и продовольствием.

За линией фронта артиллерия II и IV корпуса танковой дивизии «Викинг» выходит из подчинения частей вермахта и передислоцируется под Люблин. Здесь она переформируется и получает, наконец, замену боевой техники, частично уничтоженной тремя месяцами раньше в котле Черкассов.

20 апреля не только в империи, но и в войсках фронта отмечается праздник. День рождения Адольфа Гитлера служит поводом для вручения наград и отличий. Осажденные в Ковеле узнают, что их командир, обергруппенфюрер СС Гилле к своему Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями и Мечами получил еще и «бриллианты». Это – исключительная награда. Он – первый командир вооруженных сил СС и двенадцатый солдат немецкого вермахта, который заслужил эту награду[7]. Приказ об этой награде был подписан персонально фюрером в его штаб‑квартире.

Герберт‑Отто Гилле должен был ожидать вручения награды девять дней, так как более важным было обеспечить стабильное положение войск вокруг Ковеля, чем ее получить.

Прежде чем командир танковой дивизии «Викинг» вылетел в штаб‑квартиру фюрера в Восточной Пруссии, два командира вооруженных сил СС и офицер вермахта получают персонально от него Рыцарский крест. Это оберштурмфюрер Николаску‑Лейк, который первый ворвался в Ковель; его приятель Отго Шнайдер, который следовал за ним все дни, и капитан Больм, командир егерей вермахта, солдаты которого использовались как сопровождающие «пантер» во время разведки.

Едва прошло награждение, как танковые полки снова направляются на подкрепление штурмовых подразделений. Артиллерия и отдельные зенитные орудия отправляют в осажденный город. Они придаются штурмбаннфюреру Бухлеру, который образует боевую группу в составе дивизии «Викинг». В нее срочно вливаются все подразделения, обороняющие ранее Ковель. Вновь образованное соединение отправляют на позиции, обороняющие Ковель к западу от деревни Черкассы и Виндмюле, которые удалось взять с превеликими трудностями в начале контратаки. Накануне своего отъезда обергруппенфюрер Гилле обсуждает обстановку за столом с картами с штандартенфюрером Рихтером и обер‑штурмбаннфюрером Мюлленкампфом, которые действовали совместно с начала операции у русско‑польской границы, а теперь снова готовятся выполнить трудное задание. На этот раз в нем не будет участвовать их командир. Командующий артиллерией и командир танкового корпуса получают от него последние указания.

Гренадеры полков «Вестланд» и «Германия» готовятся к неожиданным атакам врага и пока остаются в резерве. Запланированное нападение поручено танковому корпусу дивизии «Викинг» в сопровождении пехоты батальона вермахта под командованием майора Квеля. Гилле приказывает Мюлленкампфу:

– Вы следуете вдоль железнодорожной линии южнее высоты 189 вперед, затем двигаетесь на Люблинец и сворачиваете на юго‑восток. Овладеваете высотой 193,3 и блокируете переправу противника на другую сторону реки Турья у Хордоделечь.

Командир танковой дивизии «Викинг» заканчивает на этом обсуждение. Штурмбаннфюрер Шёнефельдер формирует соединения для проведения операции.

– Это наступление получает пароль Ильза.

Соединения II отделения танкового корпуса занимают исходную позицию в Виндмюле, на юго‑западе от Ковеля. Начиная с операции прорыва солдаты военных мастерских и вспомогательных цехов работают беспрерывно. Поэтому штурмбаннфюрер Петч может поддерживать не менее пятидесяти «пантер» в рабочем состоянии. Сам командующий вместе со своим штабом хотят принять участие в операции. В 5.00 оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф поднимается в командирский танк за номером RO 2.

Три полка готовы к атаке: 5‑й под командованием Йессена, 6‑й Рейхера и 8‑й Николаску‑Лейка. Саперы вооруженных сил СС и рядовые вермахта сопровождают танки.

Незадолго до 6.00 утра пехота занимает железнодорожную дамбу южнее Ковеля. Теперь пехотинцы должны преодолеть болотистую низменность, которая пролегает между железнодорожной линией и деревней Люблинец. Саперы начинают первыми, чтобы определить безопасные маршруты танков, очистив их от мин, не менее опасных, чем болота. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф нетерпеливо ожидает сообщения о местонахождении пехоты, которая теперь на рассвете должна отправить известие о своих действиях. Наконец, получена радиограмма о ее продвижении. В 7.00 она достигает правой окраины Люблинец и занимает слева высоту 189,5. Теперь вся эта болотистая местность оказывается в руках немецких войск. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф смотрит на часы: точно 7.00. Он вызывает 6‑й полк под командованием гауптштурмфюрера Рейхера:

– Посылайте танки вперед!

Егеря вермахта под командованием майора Квеле взобрались на броню «пантер». Даже если деревню Люблинец и удастся занять без сопротивления, то лес на востоке за железнодорожной линией все еще останется в руках русских. На западе положение не лучше. Три замаскированных противотанковых орудия открыли огонь. Гауптштурмфюрер Рейхер не хочет жертвовать своими танками и докладывает командующему:

– Вражеский огонь делает преодоление железнодорожной дамбы невозможным.

Три советских орудия действуют также и на восточном фланге. Танки находятся под сильным огнем с обеих сторон. Хорошо еще, что они не напоролись на мины. Унтерштурмфюрер Гроссрок со своей разведывательной группой выражает нетерпение. Но его начальники не хотят пускать в ход «пантеры» по этой неизвестной территории и выжидают результаты рекогносцировки местности.

– Применить дымовые шашки! – приказывает штурмбаннфюрер Петч. Под этой защитой дымовой завесы 6‑му танковому полку удается пересечь железнодорожную линию, но к югу от нее начинается болотистая местность, более вязкая, чем можно было ожидать. Операция «Ильза» угрожает утонуть, даже не начавшись.

– Отправляйте вперед саперов, – приказывает Мюлленкампф. – Они должны разминировать территорию и отметить вешками зачищенную дорогу для танков.

В то время как саперы трудятся в болоте, танкисты пытаются блокировать атаку Советов, которые используют крупнокалиберные пулеметы и противотанковые орудия. Гренадеры своим оружием обеспечивают защиту саперам. Советы получают подкрепление и усиливают свой убийственный огонь. Немецкая артиллерия и минометы уже с рассвета ведут целенаправленный огонь по противнику.

Расходы боеприпасов очень высоки, но сейчас это не играет уже никакой роли. Противник должен быть побежден. Танки ведут непрерывный огонь из своих орудий. Взрывы и выстрелы создают оглушительный шум. Весь фронт к югу от Ковеля сотрясается от грома орудий. Наконец после длительного времени ожидания гауптштурмфюрер Рейхер может сообщить командующему:

– Шестой полк достиг своей цели.

Танки и пехота занимают оборонительные позиции. И уже на следующий день – 28 апреля – «пантеры» получают приказ снова вернуться в Ковель.

Как доложил прибывшему в Ковель обергруппенфюреру Герберту‑Отго Гилле штандартенфюрер Иоахим Рихтер, на востоке город все еще частично занят русскими, однако северная, западная и южная его части в значительной мере освобождены. Танковая дивизия «Викинг» теперь временно передана под его командование. Рихтер – 47‑летний артиллерист, принимал участие еще в Первой мировой войне. Теперь он приказывает укрепить оборону города, ликвидировать окопы и строить вместо них блиндажи. Поле боя в Ковеле все больше становится похожим на поля сражений 1914–1918 годов.

Поступает приказ вывести танковую дивизию «Викинг» из Ковеля и направить ее на отдых в Польшу. Но проходит еще целая неделя, прежде чем танки первыми покинули город. Оберштурмбаннфюреру Мюлленкампфу выделяется LVI танковый корпус, дислоцирующийся в районе Мациева в качестве резерва. Даже сейчас необходимо предвидеть возможность танковых сражений.

В июне 1944 года танковая дивизия «Викинг», которая воевала с лета 1941 на Восточном фронте, переводится в Польшу для нового формирования. Освободители Ковеля встречаются здесь с новыми германскими добровольцами, которые в то время, когда бушевали бои вооруженных сил СС в котле Черкассов, заканчивали свою воинскую подготовку. Дивизию под началом штандартенфюрера Рихтера разместили в лагере Дебич. Рихтер отмечает здесь день летнего солнцестояния, как он делал это в прошлом году в расположенных на Украине воинских частях вооруженных сил СС.

С последних его летних праздников фронт сдвинулся около нескольких сотен километров на запад, и многих друзей недосчитался он с тех пор. Они были убиты или ранены. И все же здесь, отмечая летний праздник, и старые, и новые солдаты вооруженных сил СС в торжественном настроении поют песню в честь Солнца:

Вспыхни, огонь, вспыхни, огонь,

Взвейся вверх сверкающий диск

Над крутыми горами Рейна.

Вверх, вверх, раскаленное светило!

А потом продолжается учеба в самом жестком ритме. Инструкторы действуют по девизу:

«Больше пота, свежее кровь!»

И сейчас, в то время как большая часть дивизии германских добровольцев временно проходит учебный курс далеко за линией фронта, продолжает сражаться танковая часть, переданная LVI танковому корпусу вермахта. По приказу оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа только один из его двух полков остался в Ковеле вместе со штабом дивизии. Это II корпус «пантер». Для его усиления командир танкового корпуса получает рядовых пехотинцев – 3‑й батальон полка «Германия», который полностью снабжен полугусеничными автомобилями. В конце июня эта часть танковой дивизии «Викинг» и находящаяся в резерве боевая группа постоянно беспокоила противника. Вместе с танковым полком и тремя пехотными дивизиями вермахта она должна теперь подготовить контратаку. Генерал Хоссбах вызывает к себе Мюлленкампфа и объясняет ему обстановку:

– 22 июня Советы приступили к мощному наступлением против центра группы наших армий и, очевидно, намереваются напасть на ее авангард. Есть информация о концентрации крупных соединений в лесах. Первой их целью является, очевидно, линия Ковель – Люблин.

Генерал вермахта подводит оберштурмбаннфюрера вооруженных сил СС к большой карте на стене.

– Мне еще не ясно в настоящий момент, должны ли мы опасаться действительно чего‑то серьезного, – сказал Хоссбах, – все же целая территория северо‑западнее Ковеля – ничейная, так как там одни болота. Вы ведь обнаружили это, внимательно проводя разведку.

– Это было в марте, господин генерал, – ответил Мюлленкампф. – Сейчас условия значительно изменились. Моя танковая разведка сообщает, что летние температуры значительно высушили болота. Они снова стали проходимы для танковых подразделений.

– Вы уверены?

– Абсолютно, господин генерал.

Генерал полагает, что Мюлленкампф – офицер с большим опытом, и считает для себя возможным полагаться на его оценку. Затем он спрашивает его:

– Вы хорошо знаете территорию. Где, полагаете, нам следует ожидать противника?

– Без сомнения, здесь около Мациева. Но я мог бы остановить атаку вражеских танков, если бы они двинулись с севера вдоль железнодорожной линии Ковель – Люблин.

– Тогда займитесь этим как можно скорее. И удачной вам охоты!

Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф готовит команды сопровождения для его 4‑го полка «пантер». И все же Советы действовали быстрее. Прежде чем немцы вышли на позицию для наступления, они 6 июля 1944 года неожиданно атаковали. Однако это только авангард из 17 советских танков, сопровождаемых многочисленными пехотинцами, которые расположились на броне огромных стальных чудовищ. Этот неожиданный удар для немцев, однако, явился своевременным предупреждением.

Во второй половине дня наступила великолепная погода, жаркий летний день на польской территории. Унтерштурмфюрер Йенсен, адъютант бригады, идет к адъютанту Мюлленкампфа оберштурмфюреру Лихте с парой ведер воды и легкой закуской. Внезапно несколько советских самолетов пролетают с оглушительным шумом на низкой высоте и обрушивают огонь из автоматов и бомб на все, что способно передвигаться. Йенсен и Лихте своевременно бросаются в ближайший кювет. Траектории пуль выбивают пыль на дороге. Осколки бомб свистят во всех направлениях. Однако оба офицера СС, как и были в плавках, продолжают прятаться в щели и остаются невредимыми. Между двумя налетами бомбардировщиков Карлу‑Хайнцу Лихте удается добраться до полевого телефона.

– Здесь Лихте, – говорит он. – Что у вас происходит?

Никто из 4‑го полка «пантер» не отвечает. Линии телефонов перебиты. Установленная неподалеку центральная телефонная станция обстреляна. Шаткий дом под соломенной крышей, в котором размещался командный пункт, внезапно вспыхнул, подожженный во время воздушного налета. Оба командира СС по‑прежнему сидят в котловане в плавках! Раздается шум танкового мотора.

– Какой идиот едет сюда, когда здесь бомбят самолеты? – возмущается Йенсен.

Но он тут же замолкает. Примерно в 50 метрах от них появляются три советских танка Т‑34, направляясь к ним на полном ходу.

– Что будем делать? – спрашивает Йенсен.

– Мы должны попытаться доползти до наших танков. Они хорошо замаскированы, и Советы не обнаружили их…

– Это не так‑то просто.

– И в то же время единственное решение. Все. Выбираемся из этой дыры!

Оба офицера СС вылезают и благополучно доползают до своих танков. Они никогда прежде не бросались так быстро в люки танков, как сейчас. Затем они захлопывают люки и поворачивают орудия в направлении советской танковой группы, которая остановилась около полыхающего командного пункта. Раздается два взрыва. Уже первые два выстрела «пантер» попадают в цель. Над советскими танками поднимается пламя. В этот момент появляется еще один танк. Это «пантера» оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа. Третий Т‑34 сразу направляет на него свое орудие. Однако первый выстрел идет мимо цели. Лихте по вспышке выстрела сразу понял, откуда опасность, и уничтожает вражеский танк еще до того, как он успевает выстрелить вторично.

Йохан Мюлленкампф поднимается из башни и соскакивает на землю.

– Спасибо, – говорит он адъютанту. – Очевидно, здесь находиться опасно. Мы поменяем наше расположение.

Командный пункт танковой бригады дивизии «Викинг» переносится в Тупалы. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф не верит в свое счастье. Он говорит адъютанту Лихте:

– Я не думал, что враг обнаружит наши «пантеры» в районе Мациев. Я убежден в том, что мы уничтожили его.

В то время как танковые полки готовятся к контратаке, Советы усиливают артиллерийский огонь по всему фронту. Позиции пехоты вермахта становятся уязвимыми, что заставляет отложить запланированную атаку.

Полученное в 4.00 сообщение подтверждает предположения оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа. Мощные советские вооруженные силы выходят из леса с северо‑востока от Ковеля, сметают боевое охранение и атакуют передний край немецкой обороны. Танковые колонны продвигаются вперед до Новых Кошар на западе. Было захвачено два тяжелых противотанковых орудия. За немецкими линиями обороны возникает замешательство. Только немедленная поддержка танками может остановить врага.

На командном пункте танковой бригады беспрерывно звонит телефон. Мюлленкампф этого ожидал. За три года войны он лучше, чем кто‑либо другой, изучил тактику врага и знает, что русские атакуют обычно ночью.

– Положение угрожающее, – говорит полковник Бонин, начальник штаба генерала Хоссбаха. – Советам удался прорыв, и они наносят удары далее на запад. Краснодубы под угрозой.

– Этого мы ожидали, господин полковник. И сразу же приступаем к контратаке.

– С чем?

– С полком «пантер» и батальоном пехоты на броне.

Мюлленкампф отдает приказ. 7‑й танковый полк под командованием оберштурмфюрера Отто Шнайдера и 2‑й батальон полка «Германия» сразу же мчатся к находящемуся под особой угрозой предмостному укреплению Смидин. В батальоне есть полугусеничные автомобили, и он ожидает приказа активного штурмбаннфюрера Франца Хака.

В то время как их товарищи в конце этой теплой, летней ночи мчатся навстречу врагу, танкисты и пехотинцы готовятся к предстоящей битве. Три остающиеся у Петча полка: 5‑й под командованием оберштурмфюрера Йенсена, 6‑й – гауптштурмфюрера Рейхера и 8‑й оберштурмфюрера Николаску‑Лейка готовы вступить в бой, сосредоточившись в укрытии восточной части деревни Мациев. День еще не начинался, когда оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф направил разведку на восток, чтобы обнаружить авангард советской танковой колонны. Бронеавтомобили разведки и стрелки‑мотоциклисты пока мчатся по дороге без каких‑либо препятствий, оставляя за собой облака пыли. Командир танкового корпуса переносит свой командный пункт в восточную часть деревни Биличи.

7 июля Советы целый день атакуют немецкие позиции. Однако оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф и его «пантеры» пока еще не вмешиваются в происходящее сражение. Они ждут своего часа, который неминуемо наступит.

Охотники хотят получить богатую добычу и забрасывают приманку. Несколько передовых танков в колонне отвлекают внимание противника на себя. В результате все советские танки бросаются их преследовать. И при этом дают возможность вступить в дело своим 7,5‑см орудиям.

Командир танковой группы СС добровольно подставляет себя во имя этого опасного предприятия. Это не немец, а финн. Оберштурмфюрер Ола Олин не стал возвращаться обратно на родину, как его земляки по истечении договора, на основании которого они служили два года в качестве добровольцев вооруженных сил СС и были отпущены весной 1943‑го. Олин не стал соблюдать этот договор и остался в рядах дивизии «Викинг», которая стала его второй родиной. Оберштурмфюрер в танковом полку – он стал одним из немногих европейских добровольцев, которые занимали подобную должность и положение в этой элитной единице. Теперь он служил в 7‑м полку «пантер» под командованием оберштурмфюрера Шнайдера, который был для Олина больше, чем начальником, а скорее другом, наследником которого он станет в течение последних военных месяцев. Немец и финн всегда действовали вместе. Олин был известен, как очень смелый офицер, и поэтому никого не удивило, что он добровольно вызвался на это опасное приключение.

И вот оберштурмфюрер Олин со своими танками уходит от основной колонны стоявших в засаде «пантер». Сразу же, заметив их, примерно дюжина вражеских танков несется на запад. Финский оберштурмфюрер заранее продумал свой хитрый план.

– По первому танку! – приказывает он, – Огонь!

Едва Олин убеждается, что советский танк поражен, он кричит:

– Теперь по последнему танку! Огонь!

Так как вражеская колонна оказалась между двумя горящими танками, она уже была не способна оказывать сопротивление. Теперь Ола Олин и его внушающие страх стволы орудий хладнокровно, как на учебном плацу, расстреливают по очереди все русские танки. Вместо того чтобы незаметно исчезнуть, финн открыто покидает свою позицию, так как абсолютно уверен, что теперь он оказывается на виду основной массы советской танковой армады, сосредоточенной в том населенном пункте, где он ее и ожидает. Когда Олин понимает, что танкисты обнаружили его и начали преследование, он прекращает стрельбу и ведет свои «пантеры» обратно, внимательно наблюдая через бинокль, следуют ли за ним все вражеские танки. Теперь они уверены в своей победе над тремя или четырьмя одинокими «пантерами», которые пытаются ускользнуть на огромном пространстве болота, покрытом толстым, сухим слоем тины. Маневр танков поднимает высокую пыль, но оберштурмфюрер Олин намеренно пылит гусеницами своих танков, скрываясь за огромным серым облаком, которое время от времени прикрывает темные силуэты его танков. Советские Т‑34, ничего не подозревая, идут по следам «пантер». Ловушка захлопывается.

Когда экипажи 3‑го полка «пантер» Петча узнают советские танки, которые преследуют отчаянного финна, они не верят своим глазам. 50 их «пантер» стоят хорошо скрытые в засаде за ветвями и кустарником. Армада советских танков появляется на горизонте. Канониры танкового корпуса «Викинга» насчитали их не менее сотни. Русские танки движутся в западном направлении. Они едут как раз по той заболоченной местности, которая считалась непроходимой, а на деле полностью высохла. Однако Мюлленкампф это предвидел.

Гусеницы вражеских танков поднимают сплошные облака пыли. В идеальной позиции для стрельбы по ним русские предлагают противнику свой фланг. Советы не предвидят, что каждая «пантера» уже нацелена на их Т‑34. Танкисты «Викинга» напряженно ждут команды на начало спектакля, который им предстоит увидеть. Но радио пока еще молчит. Канониры ввели в ствол первый противотанковый снаряд и внимательно следят за своей добычей в оптические прицелы. У каждого из них есть свой танк.

Командиры танков провожают взглядом через окуляры биноклей любое движение врага. Вся операция проходит с удивительной точностью и протекает, словно движение пленки в киноаппарате. Все складывается настолько хорошо, что не верится, действительно ли это происходит на глазах у танкистов. Военная хитрость оберштурмфюрера Олина удалась вопреки всем ожиданиям.

Радиомолчание в наушниках внезапно прерывается давно ожидаемым приказом на открытие огня. И сразу же раздаются одновременные выстрелы из 50 противотанковых орудий.

Снаряды молниеносно покидают стволы «пантер» и смертельно поражают ошарашенного противника. 50 советских танков застревают на месте. Часть их взрывается, поднимая в воздух вихри огня и стали. Остальные загораются один за другим. Из разбитых кабин вырываются огромные столбы дыма. Несгоревшие танки стоят неподвижно с разорванными гусеницами или же вращаются по кругу, образуя новые цели.

«Огонь!»

Снова рушится броня советских танков, или же они сразу начинают гореть от прямых попаданий снарядов. Оставшиеся целыми танки напрасно ищут спасения на этом плоском сухом болоте. Но они не успевают скрыться, пораженные противотанковыми снарядами, которые все равно успевают достать их.

В течение получаса советские танки испытывают убийственную агонию под огнем «пантер». Поле боя покрыто разорванными и дымящимися массами стальной брони. Серая пыль, едкий черный дым и пылающий огонь охватывают всю болотистую равнину. Оберштурмбаннфюрер Мюлленкампф подсчитывает уничтоженные танки и приходит к фантастическому результату: 103 машины пали жертвой немецкой атаки. Никогда еще за такое короткое время танковые части дивизии «Викинг» не достигали столь потрясающего результата. Мюлленкампф по радио вызывает командиров танков:

– Доложите о ваших потерях.

То, что он узнает, приводит оберштурмфюрера в еще большее изумление. Потерь нет. Число пораженных немецких танков, правда, следует уточнить после этого боя, однако, прежде всего, следует собрать трофеи. Разбитые советские танки подтаскивают к ремонтным мастерским оберштурмфюрера Эриха Вайзе. Идет лихорадочная работа над тем, чтобы за самое короткое время подвезти сюда те русские машины, которые еще можно будет исправить и снова отправить в бой.

Советская танковая атака в направлении Буга провалилась. В лесу на юго‑западе от Ковеля сосредоточились подтянутые сюда обломки танковой армады. Сотни русских танкистов нашли в них свою гибель. 8 июля немцы осматривали бронированное кладбище, которое сосредоточено у скрытых позиций «пантер» оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа. Генерал Хоссбах послал своего начальника штаба оберста Бонина осмотреть поверженные танки. Бонин не может вымолвить ни слова, увидев потрясающее зрелище. Так как одновременно произошли еще другие, хотя и не такие успешные оборонительные сражения, можно было составить сводный отчет. Примерно 200 танков полностью уничтожены в битве при Мациеве и 100 повреждены.

Группы разведчиков танковой дивизии «Викинг», роясь в уничтоженных танках, а фактически в стальных гробах, делают поразительное открытие. Командир советского танкового полка был убит на своем боевом посту. Около него лежал планшет с секретными документами. Самое интересное состояло в том, что это была карта, на которую нанесено предполагаемое направление движения. Советские танки после Ковеля должны были выйти к Хельму и от него к Бугу. Операционные приказы сразу же переводят. Командирам танков было приказано, чтобы они не ввязывались в ближние бои, а сразу же прорывались к Бугу и заняли там единственный еще невредимый железнодорожный мост на западе от Любольма. Вместе с тем должны быть окружены танковый корпус генерала Хоссбаха и части 4‑й немецкой танковой армии. Хитроумный план финского оберштурмфюрера Олы Олина разрушил все эти планы, и «пантеры» оберштурмбаннфюрера Мюлленкампфа одержали прекрасную победу. Обер‑штурмбаннфюрер 20 апреля 1944 года отправился к штандартенфюреру СС за наградой. Он получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту.

Пример невероятного успеха «пантер» имел свое продолжение. Колонна 6‑го танкового полка под командованием обершарфюрера Альфреда Гроссрока уничтожила 26 вражеских танков Т‑34. Его друзей не удивило, что молодой унтер‑фюрер из Людвигсбурга в Баден‑Вюртенберге получил в награду Рыцарский крест[8]. Битва при Мациеве была закончена. Штандартенфюрер Мюлленкампф получил приказ начать марш на Белосток, где его ожидало новое задание.

XXIV

В конце июля 1944 года положение у советско‑польской границы становится для немецкой армии все более угрожающим. Советское наступление ведется по центру армейской группы немцев. Русские, очевидно, хотели любой ценой подойти к Бугу и затем создать предмостное укрепление на восточном берегу в регионе Хельма. Их следующей целью была Висла.

Наступление на фронте становится все более энергичным, и немецкий вермахт терпит поражение одно за другим. Третья танковая армия уходит из Литвы и обосновывается в Восточной Пруссии. 9‑я армия потерпела тяжелое поражение в районе Бобруйска. 4‑я армия беспорядочно бежала с Березины, преследуемая русскими. 2‑я армия пытается в регионе Пинска и Слонима еще оказывать сопротивление. Новый главнокомандующий пребывает в атмосфере тяжелого кризиса в центре войск.

Фельдмаршал Модель, один из самых надежных национал‑социалистов среди всех генералов вермахта, надеется справиться со всеми негативными ситуациями на фронте. Но то, что он видит в Польше, граничит с катастрофой. Из 38 немецких дивизий большая часть – 28 дивизий фактически самораспустились, а 10 было потеряно при паническом отступлении. Большие потери нечем возмещать. В течение нескольких недель почти 4000 солдат были ранены, убиты или пропали без вести. Это лето 1944 года превратило польскую землю в развалины. Мало что уцелело под сокрушительным огнем. Только пожары, потери среди населения и промышленных предприятий привели страну в полный упадок. Таковы были результаты поспешного немецкого отступления. Немцы чувствовали себя на этой территории господами, и их воинские колонны разъезжали по стране там, где им вздумалось.

Укреплять этот фронт для фельдмаршала Моделя казалось сплошным кошмаром. Он должен был привести сюда свежие войска. Все же в глубоком тылу отступающего фронта оставалась еще такая мощная единица, как танковая дивизия СС «Викинг», которая успела получить новое пополнение, заканчивающее учебу в лагере Дебица.

– Я направляю вас на находящийся под серьезной угрозой участок фронта, – сообщает фельдмаршал Модель обергруппенфюреру СС Гилле.

И снова германских добровольцев бросают в самую опасную точку.

– Где будет сборный пункт, господин фельдмаршал? – спрашивает командир дивизии «Викинг».

– В регионе города Белосток. Туда будет сразу же направлено боевое танковое соединение. Штандартенфюрер Мюлленкампф отзывается из региона Мациев близ Ковеля и срочно направляется на север вместе с II отделением танкового корпуса и 3‑м батальоном полка «Германия». «Пантеры» и полугусеничные бронеавтомобили представляют собой значительную боевую мощь, особенно тогда, когда ими управляют решительные командиры, такие как штурмбаннфюрер Петч и Хаке, необычайно смелый офицер.

Колонна, вышедшая из Найяновки, начиная с 16 июля была вовлечена в тяжелые сражения. Боевая группировка Мюлленкампфа прибывает в регион Высокие Литевски.

– Здесь вы снова встретитесь с оставшейся после боя при Каменце частью дивизии, – объясняют командиру танковой группировки в штабе армейского корпуса.

Чтобы противостоять натиску советских танков и пехоты по всей линии 200‑километрового фронта, которые устремляются на запад и грозят уже Брест‑Литовску и Варшаве, фельдмаршал Модель приказывает образовать предмостное укрепление в Лесном и выстроить там оборонительную линию. Этот новый трудновыполнимый приказ вручен командиру танковой дивизии «Викинг».

– Ваш успех зависит от того, кто прибудет на это место, Гилле. Сейчас там нет ни немцев, ни русских. У вас есть все шансы, но надо спешить!

Фактически начинается соревнование по бегу между боевыми группировками советского фронта в Белоруссии и германскими добровольцами танкового корпуса дивизии «Викинг», ряды которого пополнились новым контингентом голландцев и фламандцев. Сюда присоединились еще норвежцы и датчане, которые не могли больше вернуться на родину. Полки «Норвегия» и «Дания» сражаются теперь вместе с полком «Норд» в Эстонии. Этим ужасным летом 1944 года, когда 6 июня союзники высадились на побережье Нормандии и образовали тем самым Второй фронт, который обещает решить исход войны, новые добровольцы уже не сражаются с таким воодушевлением, как их товарищи в прошедшие годы. Ведь многие из них полагали тогда, что помогут привести Германию к победе. У новых добровольцев, правда, осталась какая‑то упрямая решимость, с которой они и вступили в ряды вооруженных сил СС. Многие из них предпочитают сражаться на Восточном фронте, нежели впутываться в братскую борьбу, разгоревшуюся в их отечествах, когда «коллаборационисты» и «участники Сопротивления» стали ненавидеть друг друга лютой ненавистью.

Как только танкисты «Викинга» покидают платформы поездов, которые доставили их из Дебича, они начинают длительный марш. В этой гонке со временем во главе танковой дивизии оказывается давно ожидаемая 1‑я танковая дивизия, по‑новому сформированная после драмы в Черкассах и теперь полностью укомплектованная и снабженная. Дивизия СС «Викинг», наконец, снова пополнилась примерно до своего штатного расписания и имела теперь три полка танков типа IV, кроме того, 50 танков и батальон бронетранспортеров с 15 орудиями.

28‑летний гауптштурмфюрер Рудольф Зёйменихт получил под свою команду вновь прибывшее новое танковое соединение. В 20 лет, в 1936 году, он поступил на службу в вооруженные силы СС и служил в мирное время в полку «Германия». С началом войны он вошел в состав дивизии «Мертвая голова». Затем перешел в танковую часть и участвовал в наиболее опасных и сложных кампаниях. Летом 1943 года он с импровизируемой боевой группой отбил советскую танковую атаку и уничтожил со своими 15 танками 42 советских танка типа Т‑34.

Легендарная слава предшествовала молодому гауптштурм‑фюреру, когда он вступил в дивизию СС «Викинг». Он сразу приступает к делу и в темпах готовит с оберштурмфюрерами, командирами танков новые операции. Его подчиненные Пауль Зенгхас из 1‑го полка, Вилли Хайн из 2‑го и Курт Шумахер из 3‑го (4‑м полком бронетранспортеров командует очень молодой унтерштурмфюрер Бауэр). Все эти командиры – настоящие фанатики, беспрекословны и непреклонны. Однако вне службы – это веселые, добродушные парни. Хотя они и молоды, но тем не менее имеют уже достаточный военный опыт и считаются офицерами, прошедшими огонь и воду, так как принимали участие в сражениях на Украине и на Кавказе. Теперь они возглавляют танковый корпус дивизии «Викинг». К ним вполне можно применить пословицу: «Сам черт им не брат».

Их лица почти не видны из танковых башен с надетыми наушниками, в бледно‑зеленых шлемах. Они курят толстые, как колбасы, сигары. Их танки движутся вперед к началу контратаки, которая намечена на 17 июля 1944 года. Гауптштурмфюрер Зёйменихт наносит свой первый удар к югу от Лесны и вступает в первое соприкосновение противником. Обороняясь, враг отходит к северу от Видомля.

1‑й танковый дивизион держит все южные подъездные пути предмостного укрепления под своим контролем.

– Цель достигнута, – спокойно докладывает штандартенфюреру Мюлленкампфу по радио Зёйменихт.

Командир танкового корпуса запрашивает:

– Какова реакция противника?

– В данный момент вообще никакой. Но сражение было жестким, и Советы вынуждены были прекратить борьбу лишь для того, чтобы получить подкрепление.

Проходит десять минут. Мюлленкампф получает новое сообщение:

– Противник перешел в контратаку!

– Вы нуждаетесь в подкреплении? – спрашивает Мюлленкампф.

– Если это возможно, то помогите, штандартенфюрер, – отвечает командир 1‑й танковой дивизии.

Йоханнес Мюлленкампф сразу посылает Зёйменихту «пантеры» 2‑го полка под командованием штурмбаннфюрера Петча. Теперь почти весь танковый корпус дивизии «Викинг» вступает в бой. Он продолжается вплоть до сумерек с сомнительным исходом. Оба противника сталкиваются в жестокой битве. Танк воюет против танка. Под прикрытием ночи дивизион Рудольфа Зёйменихта может одержать победу и двинуться с танками типа IV на восток к Каменец‑Литовскому, заняв ряд территорий. Легионеры 1‑го батальона из полка «Германия» поддерживают танки. Германские добровольцы под командованием штурмбаннфюрера Крузе, наследника Ханса Дорра, атакуют в восточном направлении и с помощью танков занимают деревню Топола.

18 июля враг большими массами вырывается из лесов и пытается вернуть потерянную территорию, но с большими потерями его отбрасывают назад. Танки Зёйменихта и пехотинцы Крузе выиграли состязание и создали предмостное укрепление, которое образует клин во фланге советского наступления. 1‑й танковый дивизион получает приказ возвращаться в Каменец‑Литовский и защищать Восточный фланг предмостного укрепления. Утром 19 июля он снова меняет позицию. Зёйменихт и его танки движутся на север и обосновываются у Клепаче. Противник начинает контратаку с востока, проводя смелый удар, чтобы выйти к Бугу и далее к Висле. Танки дивизии «Викинг» приходят на помощь пехоте вермахта, которая пытается сохранить предмостное укрепление на восточном берегу Лесны. В регионе Шерешево идут тяжелые сражения.

Для Рудольфа Зёйменихта все просто.

«Лучшая защита – это нападение. Если бы у меня было побольше пехоты, я гнал бы Советы дальше за Шерешово».

Командир 1‑го танкового дивизиона продолжает просить пехоту до тех пор, пока не получает в свое распоряжение батальон гренадеров из полка «Вестланд». Этим батальоном командует штурмбаннфюрер Зиттер, один из героев Черкасс, где он воевал вместе с эстонскими добровольцами полка «Нарва». При его приказу в 16.00 начинается атака фламандцев, голландцев и немцев, которые входят в боевую группу.

Для поддержки германских добровольцев Зёйменихт предоставил два танковых полка, 2‑й полк под командованием оберштурмфюрера Шумахера с танками типа IV и 4‑й под командованием унтерштурмфюрера Бауэра с его бронетранспортерами. В бешеном темпе 30 орудий этого соединения сметают с лица земли вражеские позиции.

Меньше чем за полчаса пехотинцами из полка «Вестланд» была занята деревня Шерешово. Советы, однако, не хотят оставлять деревню врагу. По наступлении темноты, около 20.30, они после сильной артиллерийской подготовки начинают контратаку.

Немцы и голландцы под градом снарядов твердо удерживают свои позиции. Зарывшись в окопы, они спасаются от непрерывного артиллерийского огня и ракет из «катюш». Вся земля дрожит в этом аду.

Затем следует атака крупных соединений пехоты. Гюнтер Зиттер насчитывает более тысячи солдат. По обычной традиции красноармейцы атакуют ночью. Зитгер – это старая лиса. Он хорошо знает противника и приказывает командирам рот подпустить массы наступающих войск поближе для достижения самого благоприятного момента, когда станет возможным наиболее эффективно поразить противника.

С дикими криками русские атакуют. Бегут навстречу автоматному и пулеметному огню и терпят огромные потери. В живых остается совсем немного, и Советы в конце концов отступают.

В то время как Зиттер, голландцы и фламандцы переводят дыхание и пополняют свои боеприпасы, Советы пытаются нанести удар в другой части фронта, на этот раз против восточной части деревни Шерешово, однако и там не добиваются успеха. Здесь их ожидают бронетранспортеры унтерштурмфюрера Бауэра. Он также позволяет противнику подойти поближе и только тогда открывает убийственный огонь из своих орудий и нескольких пулеметов.

Утром 20 июля Шерешово по‑прежнему остается в руках германских добровольцев, которые успешно обороняют свои позиции вопреки мощным атакам красноармейцев.

Обергруппенфюрер Гилле выиграл с помощью танкового корпуса Мюлленкампфа первый раунд борьбы. Командиры обоих танковых полков в течение последних месяцев вели с помощью германских добровольцев самые жесткие сражения. Теперь это соединение классифицируется как одно из самых надежных в вооруженных силах СС.

После 19 июля большинство танковых подразделений дивизии «Викинг» было переведено из учебного лагеря Дебица в район Белостока. Новички скоро испытали весь ужас отчаянной борьбы на Восточном фронте. С ними были откомандированы двое офицеров связи СС в штаб‑квартиру 2‑й армии. Это оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер, начальник штаба танковой дивизии «Викинг», и оберштурмфюрер Гюнтер Янке, первый офицер для поручений при генерале фон Трескове, который сразу же после приветствия информирует их о катастрофическом положении на фронте.

– Господа, – начинает начальник штаба, – враг атакует нашу армию по всей ширине фронта. Советы бросают пехоту, танки и артиллерию в битву после предварительной многочасовой ураганной артподготовки. По последним сообщениям, им удалось прорвать нашу оборону и глубоко проникнуть на запад. Наша система обороны нарушена и находится под угрозой уничтожения.

Оба руководителя вооруженных сил СС поражены столь пессимистичной оценкой обстановки генералом. Однако фон Тресков продолжает:

– Сообщения с фронтов очень скудны и, кроме того, неточны. Телефонная и радиосвязь большей частью не действуют. Офицеры связи разъезжают по всем фронтам, но мы еще не получили от них оперативных сводок. Все неясно, и я не ожидаю от их сообщений ничего хорошего…

Манфред Шёнефельдер и Гюнтер Янке непонимающе оглядываются. Они не знали раньше о таком катастрофическом положении на фронте – то, что оно серьезно и драматично, производит на них впечатление не меньшее, чем возникшая неуверенность. Очевидно, начальник штаба 2‑й армии не имеет никакого представления о том, в каком именно месте Красная Армия в соответствии со своими наступательными планами осуществила прорыв.

Оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер не тот человек, который может быть подвержен начинающейся панике. Поэтому он спрашивает ледяным тоном:

– Какой приказ вы намерены отдать танковой дивизии «Викинг», господин генерал?

– Соберите в единый кулак все ваши подразделения. Попытайтесь узнать подробности о положении противника, наладьте связь с войсками вермахта и установите, как далеко враг продвинулся на запад.

– А потом?

– Атакуйте там, где вы можете ликвидировать прорыв, и уничтожайте противника. Вы должны захватить его врасплох в глубоком тылу, взять в клинья пункты снабжения, вызвать замешательство и задержать продвижение русских, чтобы мы могли выиграть время.

Собрав все свое мужество, фон Тресков добавляет:

– Поймите мой приказ правильно! Вы – единственная боеспособная единица, которая может остановить противника. Вы должны попробовать сделать это любой ценой. Ваши действия дадут нам возможность создать новый оборонительный рубеж и подготовить подкрепление.

С притворной вежливостью оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер задает вопрос:

– Сколько времени находится в нашем распоряжении, господин генерал?

– Что я знаю? Вы в любом случае получите по радио боевой приказ. А у меня есть уже приказ по вашим воинским частям, который следует довести до сведения всех подразделений.

Этот приказ короток, но весьма характерен. Впредь вряд ли можно будет дождаться сообщений о победах. Когда германские добровольцы танковой дивизии «Викинг» прибыли на позиции в Белостоке, они получили только призыв от командования:

«Не допускайте прорыв противника! Далее на западе у нас больше нет никаких резервов. Закройте Красной Армии дорогу к границам империи».

Манфред Шёнефельдер поспешно покидает штаб‑квартиру 2‑й армии, чтобы сообщить своему командиру о противоречивых впечатлениях этой беседы. Он рассказывает о первом полученном приказе:

– Мы получили весьма опасное поручение. Оно превосходит все, которые нам когда‑либо давали. Можно только предполагать о тех отвратительных условиях, при которых мы должны сражаться. – Шёнефельдер добавляет задумчиво: – Мы надолго запомним это 20 июля 1944 года.

В то время, когда германские добровольцы, на дрогнувшие в Польше, удерживали весь Восточный фронт, в штаб‑квартире фюрера, в замке Растенбург была заложена бомба. Полковник Клаус Шенк, граф Штауфенберг, кадровый офицер, тяжело раненный 7 апреля 1943 года в Африке при налете вражеской авиации и вернувшийся после ранения в штаб полка родной армии, присоединился к оппозиционно настроенному национал‑социализму и лично фюреру кругу предателей. В штабе он сумел наладить связь с заговорщиками, изменниками родины и предпринять дальнейшие антиправительственные действия. В назначенный день он выехал из Берлина в Растенбург и явился в 12.30 в штаб‑квартиру Гитлера, чтобы принять участие в совещании. Штауфенберг оставляет под столом, за которым сидел фюрер, спрятанную в портфеле английскую бомбу с дистанционным взрывателем. Она детонирует в 12.42, когда 23 штабных офицера склонились над картами вокруг Адольфа Гитлера, изучая положение на фронтах. Результат – четверо убитых и несколько раненых. Однако, несмотря на тяжелую психическую травму, Адольф Гитлер получил только легкие ссадины на коже и был слегка контужен. Он смог даже принять Муссолини, с которым должен был обсудить положение во второй половине дня.

Речь фюрера по радио успокаивает солдат на фронте и немецких граждан на родине от ужасного чувства, что покушение на Адольфа Гитлера удалось. В составе вермахта имелось лишь немного заговорщиков, способных на такое ужасное преступление. Они происходили из дворянства, занимали высокие командные посты на фронте в ряде армий и в высшем командовании. Полковника Клауса фон Штауфенберга арестовали в Военном министерстве империи и в ту же ночь расстреляли при свете прожекторов.

За неудавшимся покушением последовали дальнейшие мероприятия. Права рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера значительно расширились. Он принимает командование армией резерва на Западном фронте. Вооруженные силы СС получают значительное преимущество перед вермахтом. Политическая армия, в которой состоит миллион мужчин, ранее не составлявшая и половину этого количества, постоянно растет, воплощая в себе мечты революционеров 30‑х годов. Впрочем, национал‑социалистское приветствие поднятой рукой становится теперь обязательным во всех подразделениях вермахта.

Процессы, начавшиеся после 20 июля, оказались не такими простыми, как казалось сначала фронтовикам. Они узнавали по радио или из газет, что тот или иной офицер, который чудом избежал смерти на фронте, оказался предателем. Такие генералы вооруженных сил СС, как, например, обергруппенфюрер Феликс Штейнер, создатель и один из первых командиров танковой дивизии СС «Викинг», были дружны с армейскими офицерами, оказавшимися в лагере заговорщиков, не зная об их намерениях. Даже доктор Франц Ридвег, швейцарский врач, который проявил инициативу при формировании подразделений германских добровольцев, был поражен, когда узнал об измене лично известных ему офицеров. Эти два его знакомых воевали в Эстонии. Один из них, Штейнер, командовал III германским танковым корпусом, а другой – Ридвег был врач. Покушение на Гитлера 20 июля воспринималось фронтовиками не только как преступление, а прежде всего как государственная измена родине. Его пытались осуществить продавшие свою честь офицеры, которые воевали вместе с фронтовиками и вместе с тем нарушили свою клятву солдатам, самым подлым образом выстрелив им в спину.

Это касалось и германских добровольцев, которые направлялись теперь в Белосток.

Положение на предмостном укреплении становится все более драматичным. Танковые бригады дивизии «Викинг», находящиеся на марше, должны срочно прибыть на помощь пехотной дивизии.

В 14.00, в то время, когда заговорщики узнали, что их государственный переворот потерпел неудачу, на командный пункт танкового корпуса в Коль Лисовотче поступает приказ.

Штандартенфюрер Мюлленкампф сразу же ставит в известность гауптштурмфюрера Карла‑Хайнца Лихте:

– Советы атакуют крупными силами. Мы должны нанести удар в северном направлении и остановить их.

– Куда они направляются, штандартенфюрер?

– С северо‑востока на юго‑запад. Они занимают железнодорожную линию Черемха – Высокое.

Готов к походу в настоящий момент только 1‑й дивизион гауптштурмфюрера Рудольфа Зёйменихта, который приближается к деревне Ясиновка.

На другой день командующий войсками СС наносит удар в направлении Бобровки, где он хочет соединиться с двумя батальонами полка «Вестланд». 7‑й и 5‑й батальон входят в состав 2‑го полка СС под командованием штурмбаннфюрера Вальтера Шмидта. Гренадеры и танкисты, наступая совместно, проводят несколько контратак. 21 и 22 июля они продвигаются вперед от Зубаче до Черемхи.

Весь фронт пришел в движение. 24 июля танковый дивизион дивизии «Викинг» получает приказ возвратиться к западному берегу Буга. Он должен выйти на позиции к северу от Брест‑Литовска. Германские добровольцы принимают подкрепление из других воинских единиц вооруженных сил СС, которые принимают роль «пожарной команды» и заходят слева и справа, чтобы потушить пожар русских атак.

Обергруппенфюрер Гилле должен подготовить еще более сильную боевую часть, которая могла бы продолжать сражение в деревне Черемхи, частично занятой Советами в ходе наступления, совместно с танковым дивизионом Зёйменихта, рядовыми Вальтера Шмидта и артиллеристами Бюннинга. В разрушенной деревне продолжается ожесточенная борьба. Во второй половине дня 25 июля 10 советских танков, в сопровождении нескольких сотен пехотинцев, выходят из центральной части деревни, наносят внезапный удар и пробивают коридор для мотопехотинцев и нескольких танков, давая им возможность вновь занять отвоеванные у них позиции. Советские танки двигаются, как господа, по Черемхе, спокойно направляясь к командному пункту танкового батальона, в то время как пехотинцы очищают деревню, охотясь с автоматами на попадающихся им солдат вооруженных сил СС.

Немцы, голландцы и фламандцы образуют небольшое гнездо сопротивления, которое защищают вплоть до последнего солдата, однако гибнут под напором волны наступающих русских. Но тут вмешивается легкое зенитное двухсантиметровое орудие, которое пытается остановить противника ураганным огнем фанат. Писари и радисты штаба так же, как и снабженцы, вступают в бой. Расположенная в отдалении на выгодных позициях артиллерия посылает один за другим снаряды в атакующую массу противника. Осколки от разрывающихся снарядов поражают вражескую пехоту, и она, понеся большие потери, начинает отступать. С наступлением сумерек деревня Черемха остается в руках германских добровольцев.

К сожалению, танковый дивизион дивизии «Викинг» потерял одного из лучших своих командиров. Гауптштурмфюрер СС Зитгер пал в бою, возглавляя свой батальон германских добровольцев полка «Вестланд».

После короткой летней ночи оба противника переводят дыхание. Новая атака не начинается. Германские добровольцы остаются на своих позициях до самого вечера. Затем Зёйменихт, Вальтер Шмидт и Хан Бюннинг получают приказ в течение ночи охранять деревню, а потом двигаться далее на запад вплоть до деревни Токари.

В то время как немецкие войска в Нормандии не смогли предотвратить вторжение американцев, которые вышли на рубеж Лессе, южнее Сен‑Ло, Комон, восточнее Уинсфеам, советские войска двинулись на Варшаву.

2 августа 1944 года танковая дивизия начала отходить к Бугу и заняла позиции на его восточном берегу.

Для танков не было никакой пригодной переправы. Оберштурмфюрер Пауль Зенгхаз, командир бригады 1‑го танкового дивизиона, которая шла при отступлении в арьергарде марша, напрасно ищет переход. После того как танки истратили последние снаряды, отбиваясь от преследующих их красноармейцев, он должен был с болью в душе принять решение взорвать его исправные шесть танков типа IV и два противотанковых орудия. Вплавь и на надувных лодках экипажи танков переправляются на другой берег.

А Советы уже достигли реки, по которой проходит их «историческая» граница. Это Буг, от восточного берега которого простирается обширная область, которая принадлежала с 1919‑го по 1939 год Польше. Теперь русские остановились на демаркационной линии, которая была определена немецко‑советским договором при разделе Польши.

Для Красной Армии Буг не являлся преградой. Они легко пересекают эту широкую реку и, не останавливаясь, преследуют немецкие войска, которых изгнали, наконец, из русской земли.

Танковый корпус дивизии «Викинг» испытывает дни, которые напоминают ему лето 1941 года. Однако теперь все происходит как раз наоборот. Тогда Красная Армия отступала. А теперь из охотников немцы стали теми, за кем охотятся. Колонны германских добровольцев маршируют на запад. Они играют в кошки‑мышки с Советами, проникают в деревни, которые покинули их противники, часами идут дальше, не встречая ни единой человеческой души и зачастую внезапно попадают в засаду.

Кроме того, их постоянно преследуют бомбардировщики, обстреливают полевые орудия и установки «катюш». Советские танки постоянно следуют за ними по пятам. Солдаты обергруппенфюрера Гилле не знают ничего, кроме повального отступления. Изо дня в день, из ночи в ночь. В штабах даже не могут себе представить, когда и где кончится этот бесконечный марш на запад. Танки дивизии «Викинг» прошли уже Сарники, Лошице, Морди, Соколов, Венгров вплоть до Грибкова. И продолжают идти все дальше и дальше по направлению к закату Солнца. Сражение бушует пока еще вне границ империи. Советы пытаются нарушить упорядоченное отступление немецких войск и внезапно атакуют их к северу от Люблина в направлении Варшавы. В начале августа авангард советского танкового корпуса достиг региона Окунев и Радзымин.

5 августа танковый корпус дивизии «Викинг», который в основной его части находился в резерве в районе Станиславово, получает приказ на марш.

Обергруппенфюрер Гилле спрашивает себя, какими силами он может задержать бесчисленные танки противника, которые быстрым темпом движутся по польской равнине на запад, не встречая никакого сопротивления.

Командир дивизии СС «Викинг», наконец, узнает, что готовится контрнаступление на широком фронте. Германским добровольцам придаются еще две значительные воинские части. Это 19‑й танковый полк вермахта и танковый дивизион десантников «Герман Геринг», которые передислоцируются из Праги.

Прибывают и дальнейшие подкрепления. На востоке от Варшавы создается новый оборонительный рубеж. Советский прорыв приостановлен и в конечном итоге вынужден занять оборону. Наконец, по железной дороге из Румынии переправляется еще одна танковая дивизия СС «Мертвая голова». Она выезжает из района Седлице и направляется в Станиславово, где дислоцируется танковый корпус дивизии СС «Викинг» Из этих танковых подразделений создается новый армейский корпус, образованный из IV танкового корпуса СС. Фельдмаршал Модель станет наступать во главе этого нового корпуса СС для защиты той части Варшава, которая непосредственно находится под угрозой Советов. Кроме того, в Варшаве ожидается восстание польского движения Сопротивления, безнадежное по своей сути, на него поляки ставят все на карту.

Командующего нового корпуса вооруженных сил СС вместе со штабом ожидают из Германии. Отчаянное положение на фронте требует быстрых безотлагательных мер. Фельдмаршал Модель 8 августа сначала решает сам возглавить корпус. Но четырьмя днями позднее приходит другой приказ: обергруппенфюрер СС Герберт‑Отто Гилле назначается новым командующим IV танкового корпуса СС. В качестве наследника Гилле, хотя и под вопросом, определен новый командир германских добровольцев штандартенфюрер Йоганн Мюлленкампф. Начиная от Ростова‑на‑Дону и мощного продвижения немецких войск к Кавказу этот командир танков воевал в рядах дивизии СС «Викинг». «Старики» дивизии помнят еще о победных сражениях его танков при Малгобеке, когда берег Каспийского моря уже находился в ощутимой близости.

Теперь Йоганн Мюлленкампф в свою очередь передает командование танковым батальоном оберштурмбаннфюреру СС 32‑летнему Фрицу Даргесу. Это один из его старых приятелей по хорошим и печальным дням.

Создавать новый IV армейский корпус вблизи от фронта не такое уж простое задание. При повторном возвращении на позиции в Польше танковый корпус дивизии «Викинг» встречает откатывающиеся в панике немецкие подразделения и преследующего их противника. Теперь враг стоит перед воротами Варшавы и в треугольнике бассейнов Вислы, Нарева и Буга. Начинаются жестокие сражения. Новый танковый корпус прибыл сюда еще не в полном составе. Сообщения, которые получил обергруппенфюрер Гилле, свидетельствуют, что танковый полк «Мертвая голова» с сопутствующими частями прибыл в регион Сидлице и сейчас только выступает. На территорию между обеими частями танкового корпуса вооруженных сил СС советские танки осуществили глубокое вторжение, и сопутствующая им пехота ее заняла.

Вопреки всем усилиям связистов удается наладить связь с обоими подразделениями. Дивизия «Мертвая голова» сразу после разгрузки была брошена в сражение в атмосфере всеобщей паники.

К счастью, работали еще полевые телефоны и связь между востоком и западом не прерывалась. Разговоры можно было вести по проволочной связи, которую не удалось обнаружить советскому танковому авангарду, хотя он уже оперировал в регионе Модлин за немецкими позициями.

Телефонисту дивизии «Викинг» удалось связаться с одним из своих приятелей в дивизии «Мертвая голова». Бригадефюрер СС Гельмут Беккер, командир дивизии «Мертвая голова» и наследник группенфюрера СС Герман Пресс сумели связаться по телефону с дивизией «Викинг».

Беккер, 42‑летний пруссак, служил перед войной в полку «Верхняя Бавария», а затем поступил в вооруженные силы СС; проявил себя при прорыве Демянского котла, южнее озера Ильмень в северной части Восточного фронта. Выход из этого окружения требовал чрезвычайной силы воли, необыкновенного упорства и граничил с чудом. Оставшиеся в живых до сих пор вспоминали этот подвиг, наряду с Нарвиком и боями в Крыму. Беккер – мужчина с энергичным выражением лица и острым носом, в очках с роговой оправой. Теперь он ведет переговоры с оберштурмбаннфюрером Шёнефельдером о первой встрече штабов обоих подразделений. Следовало срочно образовать штаб корпуса из обоих руководителей СС.

Обергруппенфюрер Гилле имеет собственные представления и планы и осуществляет их в самое короткое время. В то время как Мюлленкампф и Беккер делят дивизию «Викинг» и дивизию «Мертвая голова», командующий нового армейского корпуса обосновывает штаб‑квартиру в замке Джактор, на севере от Радзымина.

Телефонисты и радисты заняты организацией связи, штабные работники обеспечением транспортными средствами, а офицеры днем и ночью сидят за пишущими машинками. Руководители СС, которые принимают сообщения по телефонам и приказы по радио, наносят все изменения в положении на фронтах на дежурные карты, в то время как оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер, согласно плану операций, готовит первые приказы и направляет их в подразделения. Штаб живет полной жизнью. Штабные офицеры бегают из кабинета в кабинет, связные мотоциклисты носятся туда‑сюда по аллеям парка, доставляя приказы. Все транспортные средства штаба надежно замаскированы и сосредоточены в разных местах. Лихорадочная деятельность царит в Джакторе. Все предусмотрено, все работники штаба снова чувствуют установившееся между ними взаимное доверие.

– Мы должны выстроить безопасную для войск, глубокоэшелонированную защиту и сделаем это, – заявляет обергруппенфюрер Гилле. Концом своей дубинки он указывает на карту и разъясняет, как следует налаживать связь с соседями. – Слева от нас обороняется XX армейский корпус вермахта. Справа – в настоящий момент находятся различные воинские соединения и отдельные части, защищающие предмостное укрепление Прага. Это 19‑й танковый корпус, 73‑я пехотная дивизия и 1‑й венгерский кавалерийский полк.

Командующий IV танковым корпусом СС размышляет: «Следует рассчитывать на то, что Советы станут использовать каждый момент, чтобы продолжить наступление. Мы должны быть готовы к тому, что в пределах одной недели Красная Армия приступит к массированной атаке. Битва вокруг Варшавы уже началась».

XXV

18 августа 1944 года, 9 часов утра. Солнце на востоке у Варшавы уже стоит высоко в небе, становится жарко. Этот польский летний день обещает быть горячим и в другом смысле. Пыль оседает на коже. Сильный удар грома заставляет землю вздрагивать. Но это не гроза, а выстрелы из сотен, даже тысяч советских орудий. Снаряды артиллерийских орудий и мины тяжелых минометов, в сопровождении воющей музыки «катюш», сметают с лица земли немецкие позиции, которые частично защищает дивизия «Викинг». Германские добровольцы никогда прежде не испытывали такого длительного и эффективного ураганного огня. В самое короткое время были неоднократно перепаханы все позиции, опустошены окопы, бункеры, уничтожены пулеметные точки. Железные детали вооружения и массы человеческих тел поднимаются в воздух. Немцы, голландцы, фламандцы, датчане и норвежцы вынуждены вжиматься глубоко в землю. Они впервые прочувствовали эту стальную и огненную грозу на себе. На сжатых зубах скрипит пыль с песком, глаза вытаращены, тела покрываются кровью. Взрывы снарядов и мин следуют в дьявольском ритме одни за другими и переходят в сплошной продолжительный поток. Никто не уверен, что сумеет выйти живым из этого ада. Разорванные трупы завалили окопы, повсюду кричат раненые и умирающие. Санитаров, которые пытаются спасти хоть кого‑нибудь из своих товарищей, самих косят осколки снарядов. Криков о помощи уже не слышно в вое разрывающихся снарядов и в вихре масс земли и песка, высоко поднимающихся в небо, образуя зловещее облако. Потом все это градом обрушивается обратно на землю. Словно сама смерть опускается на огромную кровавую массу, дрожащую и бьющуюся среди окопов.

Едва артиллерийский огонь стихает, как красноармейцы поднимаются из своих укрытий. Тысячи и тысячи вооруженных винтовками и автоматами солдат гигантским валом накатываются на немецкие позиции. Они атакуют в направлении Ядвинин, который расположен в широком овраге северо‑западнее от Цицилёы‑Силев.

Теперь Советы наступают под дымовой завесой, которая скрывает все их движения. Германские добровольцы замечают их только тогда, когда русские, крича и стреляя из винтовок с примкнутыми штыками, появляются в ста метрах перед ними. Эта массовая атака, несмотря на отчаянное сопротивление немногих еще способных к сопротивлению немецких солдат из танковой дивизии «Викинг», вызывает настоящую панику. Самые отчаянные сообщения поступают на командный пункт штандартенфюрера СС Мюлленкампфа.

– Два вражеских подразделения проникли в деревню Тлющ.

– Выбивайте их оттуда!

Такова реакция командования на это сообщение.

– Они заняли вокзал и укрепились там.

Теперь Йоганн Мюлленкампф уже ничем не может помочь, пожимает плечами и вешает трубку. Едва командир танковой дивизии «Викинг» положил трубку, как раздается новый звонок. На этот раз крик о помощи раздается от позиций, которые лежат на севере от Силева и Волка‑Силеевского.

– Советы проникли в наше расположение и пытаются прорвать фронт.

– При поддержке танков?

– Конечно, штандартенфюрер.

– Я направляю к вам танковый полк.

Начинается сражение на близких позициях. 5‑й и 6‑й бригаде полка «Германия» угрожает гибель. Штурмбаннфюрер Плейнер с гренадерами твердо закрепился на своей позиции. Но и он просит поддержки:

– Пришлите танки. Иначе мы не сможем больше удерживать позицию. Поторопитесь. Быстрее направьте к нам танки!

Штандартенфюрер Мюлленкампф может связаться только со штабом 1‑й бригады. Ее командир оберштурмфюрер Пауль Зенгхаз, у которого все бойцы – это несколько солдат с винтовками и автоматами. И все же их выступление на полугусеничных машинах вводит Советы в некоторое замешательство, тем более что молодой оберштурмфюрер атакует так, как если бы он имел целый танковый корпус. Впрочем Зенгхаз вспоминает о пригодных еще танках типа IV, которые могли бы быть здесь использованы. Он вызывает их и залезает в башню одного из танков. Затем разворачивает орудие в направлении вражеских машин и за несколько минут уничтожает два «шермана» и один Т‑34.

Три дня оберштурмфюрер Зенгхаз сдерживает врага. При этом в его распоряжении всего два танка, совсем немного солдат, да еще писари, водители, радисты и телефонисты штаба, которые сражаются в рукопашном бою. А ведь даже опытные в сражениях мужчины могут выдерживать такой бой с трудом.

Когда оберштурмфюрер между двумя сражениями получает возможность отправиться в отпуск, чтобы выехать на родину в Вюртемберг, на его черном мундире сверкает уже Рыцарский крест.

Невдалеке от места этого жаркого сражения близ Станиславова в бой вступают танки. На этот раз в центре развития событий 2‑й корпус «пантер» под командованием гаупт‑штурмфюрера Ганса Флюгеля. Ему было всего 20 лет в начале войны. Флюгель получает приказ занять Станиславово. В его распоряжении всего две слабые роты гренадеров и примерно 50 водителей транспортных средств разведки. Все же он вместе с 5‑м полком Йенсена и 6‑м Рейхера переходит в наступление. С 7‑м полком его старого приятеля Отто Шнайдера Флюгель пытается обойти врага с запада.

Русские хорошо окопались. Их позиции прикрывают противотанковые пушки и зенитные орудия. Они открывают бешеный огонь по атакующим. Фронтальное наступление терпит неудачу под фадом снарядов, и оба полка «пантер» вынуждены уходить из‑под этой массивной обороны. Ганс Флюгель требует от штаба артиллерийской поддержки. И сразу же получает ответ:

– Мы делаем все, что можем. Однако в нашем распоряжении совсем небольшой боезапас. Поэтому не ждите от нас слишком многого.

Танкисты смогли зафиксировать только несколько прямых попаданий. И это было почти все. Флюгель получает однозначное сообщение:

– Мы не можем больше ничем вам помочь. Желаем успеха.

Командир 2‑го танкового полка ищет другую дорогу к этому успеху. Он хочет подойти к северной окраине деревни Станиславово. Полный решимости, он совместно с 7‑м полком начинает атаку. Звучит команда:

– Танки к бою!

В его распоряжении только шесть танков, но они, развивая полную мощность своих моторов, используя растерянность русских, мчатся в Станиславово. Сжав все силы в кулак, въезжают танки в деревню и давят своими гусеницами 18 противотанковых орудий. Ганс Флюгель ведет свои танки прямо по руинам горящих домов, вдоль всей деревни к ее западной окраине. Но здесь он наталкивается на усиленное сопротивление. Так как далее продвинуться не удается, он из командного танка приказывает остальным пяти «пантерам»:

– Мы хорошо развлеклись. Теперь я затребую подкрепление.

На своем командирском танке он на полной скорости выезжает из деревни и присоединяется к двум остальным полкам, которые в полной готовности ждут боевого приказа.

– Мы должны ввести в заблуждение противника и ослепить его дымовыми шашками, чтобы он не понял наш маневр. Затем обойдем врага с севера.

Ганс Флюгель снова взбирается в свой командирский танк. Подойдя к Станиславову с севера, он через вражеские окопы въезжает в деревню. После жестокой уличной борьбы гренадеры, поддерживаемые танками, продвигаются от дома к дому и уничтожают позиции противотанковых пушек противника. До вечера продолжается танковое сражение. Только в сумерках стало возможным подвести итоги. Их результат позволил отличить гауптштурмфюрера Ганса Флюгеля Рыцарским крестом. 41 противотанковое орудие, пять зенитных пушек, одно штурмовое орудие, многочисленное оружие пехоты, минометы и пулеметы были уничтожены или захвачены. 2‑й танковый полк танковой дивизии «Викинг» добился большой победы, при этом не потеряв ни одного танка…

До конца дня танковый корпус дивизии «Викинг» удерживал свои позиции. Но в ночь ожидались новые атаки. Все же Советы, очевидно, учли свои просчеты и, вопреки своей привычке, выступили только на рассвете. Между тем они нашли уязвимое место. Это левое крыло германских добровольцев, которые пытались наладить связь с XX армейским корпусом вермахта.

Русские атакуют теперь при поддержке целого танкового корпуса, и им удается оттеснить немецкую пехоту по всему фронту. Снова на командный пункт дивизии «Викинг» поступают тревожные сообщения. На этот раз, кажется, передний край обороны оказался значительно потрепан.

– Мы держимся, штандартенфюрер, – сообщают офицеры с передовой линии Мюлленкампфу. – Но слева от нас русские быстро продвигаются вперед. Они заставят нас отойти.

– Занимайте круговую оборону, – получают они короткий ответ.

В лихорадочной поспешности пехотинцы, державшие линию обороны к северу от леса Волка‑Кецловска и Дебинки до Забродзе роют новые окопы. Железнодорожная насыпь образует защитный вал на левом крыле их позиции. Вечером фронт успокаивается.

Утром 20 августа немецкие позиции не обстреливаются артиллерией, тяжелыми минометами и «катюшами», однако на рассвете их внезапно атакуют самолеты в низком полете, умело ускользая от огня пулеметов и собственных зенитных орудий.

В течение часа Советы владеют воздушным пространством и полностью разрушают сооруженные несколько дней назад укрепления.

После того как самолеты исчезли, началась атака танков на позиции полка «Вестланд». На этот раз зовут на помощь рядовые пехотинцы, прикомандированные к танковому дивизиону. Здесь начинается танковое сражение. Танки типа IV и, в частности, «пантеры», намного превосходят танки Т‑34 и присланные из Америки «шерманы». Через пару часов 1‑й дивизион Зёйменихта со своими танками типа IV уничтожает пять советских танков, в то время как «пантеры» II дивизиона Петча выводят из строя 15 танков.

Однако в этом сражении, которое продолжалось в течение двух дней, понесли тяжелые потери пехотинцы. Немцы, голландцы и фламандцы 1‑го и 2‑го батальона полка «Вестланд» перестраиваются и занимают круговую оборону под командованием Вальтера Шмидта и его друга Герреса, который заменил убитого 25 июля 1944 года Гюнтера Зиттера.

В 4.00 ч. Советы продолжают усиленно атаковать. Гренадеры батальона «Вестланд» вынуждены были сдать Ласкажев и перенести свой огонь на высоты Слопч, где и заняли оборону. В утреннем сумраке эти новые позиции бомбит советская военная авиация и обстреливает артиллерия, в том числе страшное советское оружие – ракетные установки «катюши». Вечером 21 августа танки дивизии «Викинг» в районе Слопч – Малополь освобождают бригаду пехоты вермахта. Это 1131‑я бригада под командованием полковника Сёта Сета. Ее жестоко атакуют, и 22 августа деревня Малополь три раза переходит из рук в руки.

Советы направили на эту позицию против IV танкового корпуса обергруппенфюрера Гилле более 100 батарей. Затем к ним присоединились еще 50. До наступления дня 24 августа они открывают сокрушительный огонь. Немецкие позиции были моментально уничтожены стальным градом мин из «катюш» и тяжелых минометов.

Передний край обороны немцев установился от Буга до деревни Малополь. Его защищает от противника слева танковый корпус дивизии «Викинг» под командованием Мюлленкампфа, а справа танковый корпус дивизии «Мертвая голова» под командованием Беккера. Рядовые пехотинцы вермахта и германские добровольцы весь день подвергаются страшным бомбардировкам. Но за этим сокрушающим огнем не следует никаких атак советской пехоты. Артобстрел постепенно утихает, чтобы вновь возобновиться с наступающими сумерками, и около 3.00 становится невыносимым. В еще не успевшей рассеяться темноте разразился буквально поток снарядов всех калибров, который обрушился на деревню Малополь. От маленькой польской деревни просто ничего не могло остаться, но в то же время и мало что осталось от пехоты 1131‑й бригады вермахта.

Когда наступил день 24 августа, все полагали, что оборона будет окончательно уничтожена. И в самом деле, враг решительно атаковал высоты 103 и 106. И все же, проводя решительные контрудары, вермахт и вооруженные силы СС удерживали свои позиции.

На следующий день Советы после пятичасовой артиллерийской подготовки попытались вогнать клин между танковым корпусом дивизии «Викинг» и корпусом дивизии «Мертвая голова». Эти атаки представляли серьезную угрозу для Мюлленкампфа и Беккера, и они просят подкрепления. Обергруппенфюрер Гилле, которому подчинялись немецкая пехотная дивизия, венгерское кавалерийское подразделение и батальон охраны, сразу же отправляет их на помощь обоим командирам. Вместе с тем передний край фронта к вечеру 25 августа снова выравнивается.

Герберт‑Отто Гилле может сообщать командованию армии:

«Предмостное укрепление Сленцан все еще в наших руках». Утром 26 августа разведгруппа докладывает оберштурмбаннфюреру Шёнефельдеру важное сообщение:

«Советская танковая армия приближается к Бугу. Враг, возможно, хочет захватить железнодорожный мост у занятого нами предмостного укрепления Сленцан, лишив нас возможности отступления!»

Двумя часами позже советские танки берут Чарнов и оказываются в непосредственной близости от моста. Случайное прямое попадание противотанковой гранаты в подготовленный для взрыва мост – и 24‑тонная махина взлетает на воздух.

Вместе с тем для защитников предмостного укрепления это настоящая катастрофа. Разведчики подтвердили, что на реке нет никакой мели.

Когда штандартенфюрер Мюлленкампф узнает об уничтожении этого единственного моста, он приказывает:

«Танкам провести атаку к западу от Чарнова и стараться подойти к ближайшей переправе через Буг».

1‑й танковый дивизион безотлагательно выполняет приказ. Территория оказывается неблагоприятной для продвижения танков. Кроме того, Советы, имея существенное превосходство, встречают немецкие танки огнем противотанковых пушек, и они после короткого сопротивления уходят к Сленцанам. Во время одной из последних атак на авангард его танков, гауптштурмфюрера Рудольфа Зёйменихта в его командирском танке смертельно ранит пуля снайпера.

На его место был назначен оберштурмфюрер Вилли Хейн, бывший командир роты 2‑го батальона, кавалер Рыцарского креста из 1‑го дивизиона. Его ровесник, 27‑летний Шлезвиг‑Гольштейн, возглавляет оставшихся в живых солдат, приданных к 1‑му дивизиону, которым удалось вернуться на восточный берег Буга. От всего дивизиона осталось всего лишь десяток исправных танков. Так как они не могут перебраться через реку, преемник Зёйменихта должен был волей‑неволей приказать их взорвать.

В нагретом воздухе этого прекрасного летнего дня раздаются громкие взрывы. После этого 60 танков оставляют Советам, которые прибывают со всех сторон, чтобы наброситься на добычу, но им остаются только каркасы от танков. Несмотря ни на что, гренадеры проходят по обломкам взорванного моста через Буг.

Сражение у предмостного укрепления Сленцаны заканчивается для танковой дивизии «Викинг» самыми тяжелыми людскими и танковыми потерями.

Бои IV танкового корпуса дивизии СС заканчиваются в последние августовские дни маршем к востоку от Варшавы. 27 августа обергруппенфюрер Гилле с 19‑й танковой дивизией и подразделением вермахта получает подкрепление и одновременно приказ перейти в регион южнее Вислы, где занять новый оборонительный рубеж. Теперь его штаб‑квартира располагается в Збитках. Занятые германскими добровольцами позиции простираются от Буга до Зерок. Пройдет еще немного дней, и линия обороны переместится под Варшаву.

Чтобы иметь представление о советских планах, командир дивизии «Викинг» посылает разведывательный отряд. Он должен попытаться разведать положение противника на рассвете 29 августа 1944 года. На фронтах устанавливается странная атмосфера. Это что‑то подобно позиционной Первой мировой войне без каких‑либо продвижений, но с ураганным артиллерийским огнем, и так же как во Второй мировой в 1941‑м и 1942 годах с ее быстрыми огненными налетами в целях разведки положения противника. Фронт то останавливается, то снова приходит в движение, и окружающая местность как‑то странно пустеет. Это обманчивое спокойствие этими теплыми ночами в конце августа устанавливается над польской землей. Каждая сторона, видимо, хотела забыть горячие боевые дни, чтобы восстановить свои силы.

Разведчики готовятся к очередным заданиям. Им назначили нового командира. Штурмбаннфюрер Франц Хаке стал преемником гауптштурмфюрера Генриха Дебу, который в свое время проявил исключительную храбрость при попытке вырваться из котла в Черкассах.

Хаке, коренной уроженец Маннхайма, занимался в основном делопроизводством и только в 30 лет сумел сделать карьеру в полку «Германия». Здесь он командовал 3‑м батальоном бронетранспортеров. Смелое поведение в бою позволило ему взять на себя командование разведкой дивизии, хотя он был, без сомнения, лучше знаком с мотопехотой.

Вечером, между 17.00 и 18.00, всех командиров дивизии СС вызвали к штурмбаннфюреру Хаке. Новичком здесь оказался молодой фламандский унтерштурмфюрер, который только что прибыл из школы юнкеров СС в Бад‑Тёльце. Вик, как его звали, дал о себе знать в 1941 году в 20‑летнем возрасте, когда он в составе вооруженных сил СС воевал в разведке на Восточном фронте. Получив чин унтершарфюрера, он должен был срочно покинуть своих приятелей, когда его отозвали из Черкассов. Через шесть месяцев пребывания в Бад‑Тёльце и двух месяцев в специальной школе он снова вернулся в свое подразделение.

Четыре роты, одной из которых должен был командовать Вик, еще не были полностью укомплектованы. Стрелки‑мотоциклисты только зачислялись в боевые группы, тогда как в других батальонах мотопехота на бронетранспортерах уже была готова приступить к действию.

– Завтра рано утром, между 7 и 8 часами, выступаем, – заявляет штурмбаннфюрер Хаке. – С рассветом все подразделения начинают марш. Дальнейшие действия на ваше усмотрение.

В разведке отдельные группы действуют самостоятельно и часто принимают свои решения в зависимости от обстоятельств. Унтерштурмфюрер Вик, который привык всегда получать точные указания, был слегка поражен тем, как быстро здесь решаются задачи, которые могут меняться в ходе операции. Конечно, положение на фронтах ко времени его вступления в разведку очень изменилось. Ушло в прошлое время, когда возможно было проникновение глубоко в тыл противника для нанесения там ощутимых ударов.

Молодой фламандский командир СС в сумерках добрался до расположения 2‑й роты, бронетранспортеры которой были укрыты в ельнике. В эту звездную лунную ночь на своей новой должности ему не удается спокойно отдохнуть. Едва начался день, как советский самолет‑разведчик пролетел над хорошо освещенной лесной территорией, в которой укрылись за ветвями бронетранспортеры. Обнаружил ли их противник?

При обсуждении сложившейся ситуации на фронте штурмбаннфюрер Хаке сказал:

– Положение изменилось ночью. Состояние наших исходных позиций необходимо проверить сегодня утром.

Командиры разведрот собрались в бункере, покрытом деревянными брусьями, на которых насыпана земля, замаскированная мхом. Штурмбаннфюрер Хаке сообщает, что командование боевой группой поручено ему, а его разведроту возглавит один из гауптштурмфюреров. Это пожилой командир, которого многие не знают. Столь внезапное назначение его поразило, тем более что он даже не успел изучить карту, однако гауптштурмфюрер быстро входит в курс дела и отдает распоряжения.

Намеченная на 29 августа операция начинается с некоторым опозданием. Унтерштурмфюрер Вик командует 2‑й ротой 1‑го полка. В его бронетранспортере находится связной и писарь. Наконец, колонна трогается. Первоначально намеченный календарный план уже нарушен, и его необходимо изменить. Выступление было намечено на 10 часов, а последние роты выступили только в 11. Через один километр 3‑я рота внезапно останавливается. Разведчики напрасно пытаются найти армейских пехотинцев, которые должны здесь находиться. Они видят только противника, снабженного многочисленными средствами противотанковой обороны.

Новый командир разведроты танковой дивизии «Викинг» обращается к штурмбаннфюреру Хаке:

– Без подавления противотанковых орудий противника я не двинусь вперед.

– Тогда вылезайте из бронетранспортера, а я перейду на ваше место, – сухо отвечает ему Франц Хаке.

В своей серо‑зеленой форме, со стальным шлемом на голове и новой винтовкой на ремне, командир боевой группы являет собой отчаянного смельчака, готового встать во главе роты мотопехоты. Хаке скорее боец, чем тактик. Он знает только один приказ:

– Вперед! Марш! Марш!

Вик, который немного поражен этой безрассудной решимостью, спрашивает своего командира оберштурмфюрера Ганса Никампа:

– Как понимать этот приказ?

– Вы так же слышали его, как и я.

Пока колонна готовится к движению, на бронетранспортеры уже погружают раненых. Первое же сражение принесло значительные потери.

– Заводите моторы! Вперед!

Бронетранспортеры бороздят песчаную дорогу в ярко освещенном лесу.

Внезапно над колонной появляются летящие низко самолеты, которые обстреливают ее из пулеметов. Зажигательные пули вызывают отдельные лесные пожары. Германские добровольцы ведут по самолетам огонь из автоматов, после чего те исчезают.

Для многих бойцов разведгруппы это – первое соприкосновение с противником. Они видят мертвых стрелков‑мотоциклистов, которые скошены пулеметным огнем. Мертвецы, наклонившись, продолжают сидеть на своих мотоциклах в стальных шлемах, не опуская рук с рулей, как будто внезапно заснули. При более близком рассмотрении можно заметить, что их поразил пулеметный огонь, результатом которого стали маленькие входные отверстия на спине и разрывные раны на груди. Бензобаки были покрыты кровью.

К полудню унтерштурмфюрер Вик устанавливает, что связь с его командиром прервана. Он решает, что тот уехал далеко вперед. Вик приказывает своему связному, молодому добровольцу, которого здорово испугал первый военный день:

– Прыгай вниз и попытайся найти оберштурмфюрера Никампа. Он должен дать нам новые указания.

Связной уходит. Однако долго не возвращается. Фламандский унтерштурмфюрер сажает на свой бронетранспортер командира отделения, а сам отправляется на поиск связного. Он выходит на песчаную тропинку в лесу, пролегающую между кустарниками, в надежде найти связного или, в крайнем случае, установить связь с 3‑й ротой. Чем дальше он продвигается, тем отчетливее становится шум автоматных выстрелов. Из этого он делает вывод, что 3‑я рота вступила в бой.

Вскоре Вик находит своего связного. Бедный юноша наступил на мину и лежит на земле, извиваясь от боли. Живот его раскрыт. Кроме того, все тело связного обожжено. Лицо настолько почернело, что Вик едва его узнал. Унтерштурмфюрер тащит раненого под защиту кустарника. Не менее 100 метров отделяет их от колонны разведчиков, и без радиосвязи оба они совершенно беззащитны.

Поблизости разрывается снаряд. Очевидно, вражеская артиллерия находится в полукилометре от них на песчаных холмах и ведет огонь по немецким бронетранспортерам. Один ja другим разрываются снаряды и мины, выпущенные из тяжелых минометов. Осколки свистят вокруг. Кроме того, активно действуют советские снайперы. Тот, кто не успел заползти в укрытие, неминуемо становится их жертвой.

Снаряды рвутся все ближе и ближе. Вик оглушен взрывом, земля под ним вздрагивает. Один осколок пробил его колено, другой бедро. Но особенно сильно пострадало его лицо. Подбородок держится только на ремне стального шлема. Обливаясь кровью, Вик падает рядом с молодым умирающим связным, который лежит в разорванном мундире в луже крови. Внезапно раздается шум мотора и лязг цепей. К ним приближается танк. Земля дрожит под гусеницами стального чудовища. Немецкий это или советский танк? Вик, который не может полностью прийти в себя после тяжелого ранения, видит, как в тумане движется на него колеблющееся чудовище. Оно, кажется, хочет раздавить обоих раненых, лежащих на краю дороги. Фламандский командир СС не может двинуться с места и уже готовится к смерти под гусеницами танка. Но тот внезапно останавливается перед ним. Немецкий танк. Танкисты видели, как упал после разрыва снаряда командир СС. Поэтому водитель остановился непосредственно перед Виком, защищая его броней танка. Командир танка вызывает по радио помощь. Бронетранспортер с запасом боеприпасов берет обоих тяжелораненых к себе на борт и доставляет к месту дислокации войскового соединения.

Унтерштурмфюрер Вик провоевал после своего возвращения на фронт всего лишь один день 29 августа. В этот день танковая дивизия «Викинг» вступила во вторую фазу своего оборонительного сражения под Варшавой.

Эта фаза продолжилась 31 августа, начавшись с массированной артиллерийской подготовки противника. Советские орудия вели непрерывный огонь по расположению полков «Германия» и «Вестланд». Затем красноармейцы мощными силами атакуют немецкие позиции к югу и к западу от Радзымина. Это наступление продолжается целый день и приводит к огромным потерям в немецких войсках. Наконец германским добровольцам целенаправленным огнем удается отбить русскую атаку. На рассвете следующего дня самолеты бомбят позиции танковой дивизии «Викинг». Затем в 10.00 красноармейцы при поддержке авиации и танков атакуют Радзымин и Слупно. Немцы, голландцы и фламандцы 2‑го батальона полка «Вестланд» под командованием штурмбаннфюрера Вальтера Шмидта с трудом удерживают под непрерывными атаками противника свои окопы. В конце концов части германских добровольцев отступают и закрепляются на высоте 104, где поспешно сооружают оборонительные укрепления.

После этого первого успеха Советы продолжают наступление. Их танки продвигаются на Радзымин, заставляя повернуть обратно пришедшие на помощь своим войскам немецкие танки. В 18.00 еще ведется сражение за деревни Волька‑Радзыминая и Слупно. На высоте 104 положение становится критическим. Волны наступающих войск вытесняют оттуда мотопехоту Вальтера Шмидта. Сорок бомбардировщиков непрерывно бомбят мотопехотинцев полка «Вестланд», которые хотят любой ценой отстоять высоту.

Вновь и вновь Советы бросают свои подкрепления, поддерживаемые танками, в продолжающееся сражение. Противотанковые орудия германских добровольцев ведут непрерывный огонь, пехотинцы стреляют фаустпатронами, с которыми бросаются на вражеских чудовищ. В конце дня поле боя остается за рядовыми мотопехоты Вальтера Шмидта. Оно усеяно мертвыми красноармейцами, которые были обречены здесь на гибель. Между ними дымятся стальные обломки двух десятков танков Т‑34 и «шерманов».

При наступлении темноты боевые действия стихают. Проходит относительно спокойный день, но в ночь со 2‑го на 3 сентября снова начинается яростное сражение.

На этот раз атака ведется против частей вермахта, которые поддерживаются IV танковым корпусом СС. Три раза немецкие пехотинцы выбивают противника из деревни Борки. Но враг настойчив, и к полудню Советы опять господствуют над руинами деревни, где массами громоздятся трупы. В 20.00 охранный батальон Риддера начинает контратаку и после двухчасовой уличной борьбы снова овладевает населенным пунктом.

3 сентября разведка танковой дивизии «Викинг», которой командует штурмбаннфюрер Хюппе, перехватывает радиограмму противника.

«Советы сосредоточили свои войска у Руда‑Борки и Волька‑Радзыминская в регионе Непорет. Они собираются атаковать Волька и Винчентов, а также Домброву и Арциеховскую‑Ополе».

Штандартенфюрер Мюлленкампф решил сразу же начать контратаку, чтобы воспрепятствовать этим планам Советов. В своем распоряжении он имеет только батальон разведки штурмбаннфюрера Франца Хаке. К нему добавляют батальон вермахта.

«Приказ на марш: Мышнес‑Волица».

Войска делят на три маршевые колонны, которым удается очистить лес от противника, разгромить его и достичь бокового рукава Буга, где они заняли свои позиции.

Около 11 часов танки достигают региона на северо‑западе от Арциеховской и направляются дальше к Домброве. Их сопровождают пехотинцы батальона Риддера. Около полудня деревни Домброва, Радзымин и Арциеховская занимают немецкие подразделения. Командир боевой группы сообщает в штаб:

– Передний край обороны (HKL) у Буга снова занят нашими войсками.

Эта контратака 4 сентября, к сожалению, оказалась лишь ограниченным успехом, так как в то же самое время Советы прорвали фронт под Висковом и нанесли удар в районе восточного берега Буга. Снова положение немецких вооруженных сил перед Варшавой становится критическим. Опять потребовалось вмешательство штурмовых орудий танковой дивизии «Викинг» и частей вермахта. В связи с отступлением немецких войск по всему фронту ночью с 4‑го на 5 сентября части, обороняющиеся на северном побережье Буга, вынуждены были отступить до западного берега реки Нарев.

По ту сторону Нарева, у Погорельце, на севере от Сероча, Советам удалось соорудить предмостное укрепление. Теперь для подразделений танковой дивизии «Викинг» возникает новая угроза.

Положение с каждым днем ухудшается, тем более что враг, заняв предмостное укрепление, постоянно получает подкрепление.

Танки должны постоянно поступать в дивизию. Финский оберштурмфюрер Олин, командуя танком, вступает в борьбу против 12 советских Т‑34 и уничтожает 11 из них.

Танковые дивизии СС «Викинг» и «Мертвая голова» ведут почти непрерывные контратаки против семи пехотных дивизий и трех горно‑стрелковых подразделений Красной Армии, которые наступают на германских добровольцев.

Невзирая на боевые действия, оберштурмбаннфюрер СС Даргес собирает 10 августа 1944 года друзей‑танкистов на маленький праздник.

– На сегодняшний день, – объявляет он, – наша танковая дивизия записала в свой актив 500 вражеских танков.

Сто пятьдесят танков типа IV и «пантер» уничтожили, таким образом, полтысячи противников. Это великолепный результат в первую очередь штандартенфюрера Мюлленкампфа, который создал первый танковый корпус германских добровольцев. Командир корпуса дивизии «Викинг» не имеет, к сожалению, для таких торжеств никакого времени. Битва вокруг Варшавы набирает все новые силы.

И тут и там идут жестокие сражения, которые требуют затраты многих сил и средств добровольцев. Советы разгромили пехотные дивизии вермахта и наносят теперь удар против польской столицы. 14 сентября 1944 года после ожесточенных уличных боев пала окраина Варшавы Прага.

В середине августа 1944 г. давление советских войск заставляет немецкое командование сократить оборонительный рубеж фронта, сосредоточив его на востоке у Варшавы. Леса за немецкими позициями полны партизан и парашютистов, которых снабжает и выбрасывает советская авиация. Весь регион к югу от Модлина под ее контролем. 1 августа началось восстание в Варшаве. Польские патриоты под руководством генерала Бур‑Комаровского начали жестокую уличную борьбу с немцами и их украинскими и русскими друзьями. Командование немецких войск бросает на борьбу с восставшими специальные части, именуемые зондеркомандами, и полк Каминского, который состоит из русских, перешедших на сторону немцев. В горящем городе гремит оружие всех калибров. Немцы самым решительным образом сражались против повстанцев, которые защищались с хитростью и мужеством отчаяния.

Как ни странно, Советы не предпринимали никаких усилий, чтобы помочь восставшим полякам. Они остановились перед Вислой и только наблюдали за тем, как немцы и их союзники беспощадно подавляют восстание. 2 октября повстанцы, исчерпав все свои силы, складывают оружие. Их руководители сообщают об этом обергруппенфюреру СС Бах‑Зелевски, который в недавнем прошлом был комендантом Ковеля при Гилле.

Советы как будто ждали сигнала о подавлении бунта. Они внезапно просыпаются и атакуют немецкие позиции под Варшавой. Для Германии с этого момента начинается третье оборонительное сражение под Варшавой.

XXVI

В середине августа 1944 года IV танковый корпус под командованием обергруппенфюрера Герберта‑Отто Гилле занимает линию обороны, проходящей по каналу на севере от польской Праги. Тем не менее пришлось отступить от части восточных пригородов польской столицы. Подразделения германских добровольцев заняли прочные оборонительные позиции. 47‑й армейский корпус вермахта закрепился справа от них, а 20‑й танковый – слева, так что они были хорошо подготовлены к возможным русским атакам. И все же Гилле был обеспокоен, хотя он надеялся, что дивизия «Мертвая голова» и танковый корпус «Викинга» могут опереться на такие надежные части, как 19‑й танковый корпус вермахта. После 25 августа боевые действия затихают, тем более что Советы только наблюдают за агонией повстанцев в Варшаве и отнюдь не собираются идти им на помощь. Тем временем авиаразведка на шоссе между Седлице и Прагой наблюдала за обширными передвижениями войск. Бесчисленные колонны танков и бронетранспортеров тянулись в направлении Варшавы. Без сомнения, Советы подбрасывали подкрепления.

– Аэрофотосъемка от 30 августа засекла многочисленные советские огневые позиции, обергруппенфюрер, – сообщает Манфред Шёнефельдер своему начальнику.

– Сколько батарей? – спрашивает Гилле.

– Заметили минимум 165.

– На какой глубине обороны?

– Эшелонированной, от 8 до 10 километров. Отмечено также большое количество установок «катюш». Советы, кажется, опасаются нападения.

Офицеры штаба дивизии оценивают эти данные разведки. По некоторым предположениям, Советы не только не вывели каких‑либо частей из‑под Варшавы, а наоборот, усилили их личным составом и вооружением. Тем не менее непосредственной атаки не ожидается. Скорее кажется, что русские ожидают немецкого контрнаступления.

– Сообщите результаты своего анализа главнокомандующему 9‑й армии, генералу фон Люттвицу, – приказывает Герберт‑Отто Гилле Манфреду Шёнефельдеру.

Высокое начальство не принимает всерьез сообщения оберштурмфюрера Гилле. Представители старой гвардии вермахта, генералы, призванные из запаса, не хотят соглашаться с тем, что «пролетарский» генерал войск СС мог оказаться умнее дворянских офицеров.

– Советская атака начнется дальше на юге, – размышляет Люттвиц.

– Поэтому я заберу у вас 19‑й танковый корпус, а также специальную часть, обеспечивающую радиосвязь.

Обергруппенфюрер Гилле больше не сомневается в намерении генералов вермахта. Он решительно возражает против этих планов, указывая на то, что враг подготавливает мощную атаку в районе расположения IV бронированного корпуса СС. Это подтверждают последние наблюдения за передвижениями противника.

6 октября он лично докладывает командующему 9‑й армии, которому подчинен:

– Я имею между каналом на севере от Праги и Александровой на фронте шириной всего лишь 10 километров передо мной примерно 20 горно‑стрелковых советских частей, которые готовы к нападению на наши позиции. Они, очевидно, намереваются осуществить прорыв между Варшавой и Модлином, чтобы образовать предмостное укрепление. Советские регулярные войска могут без труда вступить в контакт с польскими партизанами в лесах. Если это им удастся, то они обойдут Варшаву с севера и запада, и город будет потерян для нас.

Полностью оценивая серьезность положения, Гилле говорит своему начальнику штаба:

– Шёнефельдер, подготовьте письменный анализ обстановки. Направьте его в штаб‑квартиру 9‑й армии, и пусть они подтвердят его получение. Эти господа не должны позднее доказывать, что мы не предупредили их о том, какие действия Советы собираются предпринять против нас.

Вечером 6 октября оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер отправляется к генералу фон Лютгвицу. Он встречает абсолютно недоверчивого начальника штаба.

– Гилле напрасно волнуется, – говорит обербефельсхабер 9‑й армии. – Он слишком пессимистичен. Чего ему опасаться? На его участке фронта все спокойно.

Тем не менее он решается доложить фон Люттвицу. Однако генерал не собирается оставлять Гилле ни 19‑й танковый корпус, ни связистов радиостанций, а всего лишь направляет боезапас для гаубиц артиллерии войск СС.

Обергруппенфюрер Гилле, однако, совершенно уверен в своей правоте. Он требует от воздушных наблюдателей и своих разведчиков снова и снова добывать последние сведения о намерениях противника и установить его позиции.

Полученные результаты разведки подтверждают его убеждения. То, что он узнает, страшно. Советские батареи беспрерывно пополняются новыми орудиями. Русские начинают разминировать местность перед их позициями. К этому добавляется еще перехваченная советская радиограмма. Расшифрованная в Отделе информации, она сообщает, что наступление начнется утром 9 октября.

«Это наступление мы должны предупредить», – решает Герберт‑Отто Гилле.

Для старого артиллериста ясно, что самым действенным средством от нападения врага является своевременная контратака. К сожалению, он располагает всего сорока четырьмя батареями, которые должны противостоять 165 вражеским артиллерийским подразделениям.

Как бы то ни было, но Герберт‑Отто Гилле должен воспользоваться тем, что имеет. И он уже диктует приказы для артиллерии корпуса.

«Цель: исходные позиции и укрепления пехоты, местоположение артиллерийских орудий, установки «катюш» и склады боеприпасов. План контратаки должен лежать у меня 8 октября».

В этот же день немецкие батареи открывают ураганный огонь. К счастью для Гилле, ему поступили боеприпасы из 9‑й армии. Канониры опустошают ящики и корзины со снарядами и поражают противника, который, скорее всего, не ожидал такого огненного шквала, с тяжелыми последствиями. Советское руководство вынуждено отложить атаку на другой день. Она запланирована теперь на 10 октября.

Накануне поступает приказ обергруппенфюрера Гилле привести в боевую готовность танковые корпуса дивизий «Викинг» и «Мертвая голова», а также товарищей из вермахта, снабдив их ручными гранатами. Советские пехотинцы во время артналета зарылись в свои окопы во ржи и часами лежали, не двигаясь, пережидая обрушившийся на них огненный вал.

Этот массивный огонь немецкой артиллерии заставил русское командование перенести срок атаки. В результате Герберт‑Отто Гилле получил по меньшей мере отсрочку.

9 октября батальонные и ротные командиры дивизии СС «Викинг» получают приказ к 14.30 явиться на командный пункт полка «Вестланд», находящегося в данный момент в районе Яблонец – Легионово.

Там они узнают, что они должны представиться новому командиру, штандартенфюреру СС Мюлленкампфу, так как он назначен главным инспектором всех танковых соединений вооруженных сил СС.

До сих пор новичок штандартенфюрер Карл Улльрих не имел отношения к германским добровольцам. Он начинал свою военную карьеру в недавно прибывшей на позиции дивизии «Мертвая голова».

Улльрих сразу же стал оценивать обстановку на этом участке фронта.

– Господа, когда мы отправлялись сюда, то получили радиограмму, из которой стало ясно, что противник планирует сегодня днем огневую атаку. Теперь мы будем воевать вместе, но, скорее всего, ненадолго…

Штандартенфюрер только начал свое вступительное слово, как советские орудия с невероятной точностью открыли огонь. Первые снаряды разрываются совсем рядом с командным пунктом Яблонец – Легионово.

– Все в укрытие! – кричит Карл Улльрих.

Это первая команда, которую он отдает руководителям танкового корпуса, командиром которого стал.

В тесном подвальном помещении, которое содрогается при каждом взрыве, а мусор и пыль покрывает мундиры офицеров, командиры выжидают окончания огневого налета, а затем продолжают обсуждение. В полумраке они пытаются внимательно разглядеть массивную фигуру своего нового начальника. Карл Улльрих – молодо выглядевший мужчина высокого роста. Ему почти 34 года. Родился он в декабре 1910 года в Сааргумюнде в Лотарингии, которая тогда принадлежала еще немецкой империи. Затем учился в технических институтах в Нюрнберге и Вюрцбурге. Когда Адольф Гитлер в 1933 году стал рейхсканцлером, Улльрих выдержал экзамен на дипломированного инженера. Стремясь получить военное образование, он записался в пехотный полк рейхсвера, однако уже через три месяца переходит в только что образованное соединение войск СС. В июле 1934 года Улльрих уже унтерфюрер в 1‑м батальоне полка «Германия» в Мюнхене. Он служит в подчинении у Феликса Штейнера, будущего командира одного из подразделений дивизии «Викинг». Начиная с марта 1935 года Карл Улльрих посещает школу юнкеров СС в Брауншвейге, в которой получает звание унтерштурмфюрера СС. Ввиду своего профессионального образования дипломированного инженера он претендует на командование только что образованным в Дрездене инженерно‑саперным батальоном дивизии СС. Здесь он становится командиром батальона и вскоре получает чин гауптштурмфюрера. В 29 лет Улльрих принимает участие со своими саперами в кампаниях по оккупации Польши, Голландии, Франции и Балканских государств. Как командир саперного батальона дивизии «Мертвая голова», он награждается Железным крестом 1‑го класса. После его перевода в подчинение штурмбаннфюрера СС, он в качестве командира боевой группы принимает участие в сражениях на юге Восточного фронта, в долине Ловарт, где ему как участнику прорыва из котла Кобеляки вручают Рыцарский крест. Зимой и весной 1943 года он воюет на Донце и под Харьковом и, наконец, участвует в качестве командира пехотного батальона в битве под Курском. В конце 1943 года Улльрих становится командиром полка «Теодор Эйке». Его успешная карьера командира мотопехотинцев дает ему в конце концов чин оберштурмфюрера, а позднее штандартенфюрера СС и Дубовые листья к Рыцарскому кресту. Он стал настолько близок к рядовым танкистам в дивизии «Мертвая голова», что его все называли «Улли». Теперь этот офицер должен возглавить танковый корпус дивизии СС «Викинг», в составе которой воюют германские добровольцы и солдаты из разных стран Европы. Но Улльрих это учитывает и находит к ним особый подход, о котором до этого назначения не имел и понятия.

Как только артподготовка заканчивается, новый командир обращается еще раз к командирам батальона и полка и заканчивает обсуждение словами:

– С сегодняшнего дня, 9 октября, я принимаю на себя руководство танковым корпусом дивизии «Викинг». Тем не менее для меня это уж и не так важно. Завтрашний день гораздо важнее. Вы, конечно знаете, что 10 октября – это День Красной Армии[9]. Наши противники захотят достичь решительного успеха к этой годовщине. – Штандартенфюрер СС Улльрих поворачивает свое грубое, несколько полноватое лицо к каждому из стоящих вокруг него руководителей СС: – Мы получили в эти дни известную передышку. Теперь сражение затянется не на один час. Поэтому я отдаю следующий приказ: с вечера сегодняшнего дня все подразделения танковой дивизии «Викинг» должны находиться в боевой готовности.

После двух первых оборонительных сражений под Варшавой IV танковый корпус СС вынужден был отступить. Теперь германские добровольцы закрепились уже не на востоке, а на западе от Радзымина.

Танковый корпус «Викинга» удерживает теперь только одну линию сопротивления, которая простирается к югу от Сероч Нарев вплоть до западного края Ниепорет. Между тем там, у притока реки Згеж, возвышается старая крепость. После того, как с конца июля в Польше продолжаются сражения, потери немецких войск, особенно солдат, почти никак не пополняются. Вооруженные силы СС, обескровленные кровопролитными сражениями на Кавказе, на Украине и в Нормандии и, кроме того, всегда выступающие в авангарде, не в состоянии больше пополнять свои соединения необходимым количеством и офицеров, и унтер‑офицеров. Пополняют ряды германских добровольцев окончившие учебные курсы юнкерских школ в Бад‑Тёльце. Более половины юнкеров из этих школ СС становятся фронтовыми офицерами, причем отнюдь не из уроженцев германской империи. Так как самолеты и корабли теперь у империи фактически отсутствуют, большая часть персонала военной авиации и морского флота становится пехотинцами. Таким образом, в вооруженных силах СС служит много летчиков и моряков, которые ушли в пехоту отнюдь не добровольно. Это относится и к тем пехотинцам, которые сопровождают танковые подразделения «Викинга». С политической точки зрения у военных в дивизии не было никаких проблем. Немецкие солдаты и офицеры никогда не были так проникнуты нацистским духом, как после неудачи путча 20 июля 1944 года и после того, как среди высших офицеров, которые приняли участие в нем, была проведена чистка. В то же время пополнение пехотинцев летчиками и моряками вызывало значительные трудности, так как им пришлось уделять много времени на переподготовку и приспособляться к ведению боя в новых условиях.

Как и предполагалось, Советы 10 октября 1944 года отмечали День Красной Армии началом большого наступления.

После многочасовой артиллерийской подготовки битва переходит в ее заключительную третью фазу вокруг Варшавы. Красная Армия надеялась, что сможет форсировать Вислу и, пользуясь значительным превосходством в войсках, взять Модлин.

Однако атака на Легионово, где размещался командный пункт полка «Вестланд», терпит неудачу. Затем Советы сосредотачивают свои силы к северу от Варшавы, в так называемом «водном треугольнике», и пробуют наступать в дуге Вислы при ее слиянии с Бугом и Наревом.

12 октября красноармейцы начинают 48‑часовую неистовую атаку на добровольцев. Положение 3‑го батальона полка «Вестланд» под командованием штурмбаннфюрера Неддерхофа становится отчаянным.

– Мы не можем больше удерживать свои позиции, – радирует командир батальона. – Враг значительно сильнее нас. У него огромное превосходство в живой силе и вооружении.

Наконец в штаб поступает последнее сообщение:

– Мы окончательно разбиты. Все наши позиции в руках противника.

Советы вбили клин в оборону полка «Вестланд», который пытался удержать свою позицию. В этот момент новый командир, оберштурмбаннфюрер Франц Хаке, известный храбрец, выходит из себя. В его обороне образовался значительный провал. У него нет никаких войск в резерве, чтобы заткнуть эту дыру, через которую теперь имеет возможность прорваться целая волна наступающих советских войск. Хаке собирает всех, кого может, в штабе полка, и посылает их в направлении железнодорожной линии Зегрце‑Леджионово, где они должны образовать временный тыловой рубеж. Вновь мобилизуются связные, водители, писари, бухгалтеры, почтовики и санитары. Франц Хаке шагает по земле бункера и бушует теперь так, что его подчиненные боятся гнева своего командира больше, чем русских пехотинцев. Он буквально гонит их, заставляя выходить наружу и становиться в ряды, требуя выполнения своего приказа.

Вечером 12 октября гауптштурмфюрер Эбергардт Хедер, командир саперного батальона дивизии «Викинг», направляется к командному пункту своего подразделения. К своему удивлению, он встречает там наряду со штандартенфюрером Улльрихом обергруппенфюрера Гилле, выходящего из его главной квартиры IV танкового корпуса дивизии СС и направляющегося к штабу своей бывшей дивизии.

– Да, это я, Хедер, – говорит бывший командир танкового корпуса дивизии «Викинг». – У меня есть поручение для вас. Мы образуем маршевый батальон, который перейдет под ваше командование.

Хедера слегка обидело, что он, военный инженер, должен покинуть свою часть.

Гауптштурмфюрер спрашивает:

– Что передадут в мое распоряжении, обергруппенфюрер?

– Я должен предупредить вас, что совсем немного: штабные работники полка «Вестланд», несколько снабженцев и обслуга зенитного орудия.

У Эбергардта Хедера не меняется выражение лица. Он понимает, что в дивизии опустошают последний резерв. Кризис уже наступил. Какой же будет приказ?

– С этим составом, – приказывает обергруппенфюрер Гилле, – вы освободите сегодня ночью своих товарищей, закрепившихся на железнодорожной линии в лесу у Летничка. Каждую атаку противника нужно отражать и держаться стойко. Вы увидите, Хедер, что дело обстоит проще, чем вам кажется в настоящий момент.

Молодой гауптштурмфюрер не в восторге от этого задания. Хедеру с трудом удается образовать три маршевые роты из выделенных ему людей. С ними нельзя надеяться на серьезный успех. Хотя те солдаты, которые стоят сейчас перед ним, усердны и не трусливы, однако они не имеют никакого боевого опыта. Поэтому и не высказывают особого воодушевления, что им придется служить в маршевом батальоне.

– Послушайте меня, – говорит им гауптштурмфюрер Хедер. – Вас затребовали потому, что положение крайне серьезно. Даже более того. Судьба нашей части зависит от вас. Так что оставьте ваши сомнения и страхи на другой раз.

Когда военный инженер прибыл в район боевых действий, он в первую очередь обустроил в подвале простого деревянного дома свой командный пункт. У него нет ни начальника штаба, ни разведчика, ни радиостанции, ни полевого телефона, кроме связного и адъютанта. В сумерках в штабе появляется мощная фигура оберштурмбаннфюрера Хаке. Он подходит к Хедеру:

– Я рад видеть вас в полку «Вестланд». Я старый фронтовик и знаю, что ожидает вас здесь. Как смогу, постараюсь помочь вам. Но совсем немного. Не требуйте, прежде всего, никаких подкреплений от меня. В моем распоряжении нет резервов. Спокойной ночи.

На рассвете красноармейцы, заметив маршевый батальон Хедера, переходят к атаке. Они ведут обстрел из артиллерийских орудий и тяжелых минометов, вызывают авиацию, танки Т‑34 и «шерманы». Эбергардт Хедер, имея боевой опыт, был готов к такому развороту событий. Он только боится, что его солдаты не выдержат такого огня.

Сразу же отвечает немецкая артиллерия, и град снарядов, кажется, лишает мужества вражескую пехоту. Позиции немцев вдоль железнодорожной линии пока еще, кажется, держатся. Однако вскоре начинается массированная атака. Все предполье приходит в движение. Сотни, тысячи русских атакуют полотно. Это уже слишком для не новичков. Они не могут выдержать такого удара и начинают отступать. С криками «Ура!» красноармейцы занимают передний край обороны.

Гауптштурмфюрер Хедер должен увидеть своими глазами, как его батальон распадается уже при первом серьезном натиске. Три командира его рот помогают ему вернуть своих солдат на позиции. Их поддерживают малочисленные, но решительные младшие командиры. Паника, охватившая солдат и угрожавшая превратить боевую единицу в перепуганное стадо, была прекращена. Хедер убедился, что он может добиться успеха только отдельными решительными контратаками, которые сразу же и предпринимает со своей маленькой группой. Он приказывает:

– Образуем круговую оборону вокруг командного пункта. И не отступать ни на метр!

Обстрел леса Летничка продолжается. Самолеты и артиллерия обрушивают тонны стали на обороняющихся, вставших в каре. Сосредоточенные в лесу советские пехотинцы просачиваются между немецкими линиями обороны, заходят в тыл маршевого батальона и отрезают, таким образом, его связь с полком «Вестланд».

Наступление русских идет со всех сторон круговой обороны батальона. Борьба идет жестокая. Все новых и новых раненых уносят в подвал, где гауптштурмфюрер Хедер обосновал свой командный пункт. Их крики и стоны никак не способствуют поднятию морального духа обороняющихся, которые понимают, что и их ждут либо ранение, либо смерть. Положение становится все более угрожающим. У Хедера уже нет никакой связи с тылом, так как телефонный кабель снова перерезан. Дорога отступления просекается шквальным огнем, так что даже раненых не удается вывезти. Гауптштурмфюрер обращается к одному из связистов:

– Прекращай попытки связаться по телефону, а пытайся наладить по радио в моем бронетранспортере связь с полком Хаке или дивизией.

– Есть, гауптштурмфюрер!

Но радист старается напрасно. Кроме длинных свистящих звуков и посторонних шумов, он ничего не слышит.

Последняя ниточка со штабом полка «Вестланд» и дивизией «Викинг» оборвана. Остается только попытаться связаться с соседями справа и слева с помощью связистов, которых Хедер отправляет в лес, где должна проходить оборона. Слева от Хедера сражается 1‑й батальон полка «Вестланд», которым раньше командовал Гюнтер Зитгер, а после его смерти возглавил его друг Геррес. Хедер получает от него весточку:

– Мы прижаты к кладбищу за лесом Летничка. Положение тяжелое.

Он не говорит о том, что кладбище все время переходит из рук в руки. Германские добровольцы были неоднократно на волосок от смерти, с трудом удерживая несколько квадратных метров у опустошенных могил и разорванных крестов. В сумерках вновь, под аккомпанемент артиллерийского огня на усыпанной костями польской земле продолжается сражение, переходящее в рукопашную. Справа от гауптштурмфюрера Хедера, к югу от леса Летничка, держатся немцы, голландцы и фламандцы 2‑го батальона полка «Вестланд» под командованием боевого штурмбаннфюрера Вальтера Шмидта. Здесь положение кажется более спокойным. Гренадеры закрепились на укрепленных позициях у Михайлова.

Между 2‑м батальоном и маршевым батальоном появилась одинокая «пантера», которая бросается с одного направления на другое и помогает обороняющимся стрельбой из своей внушающей страх пушки. Охраняя этот единственный танк, пехотинцы полка «Вестланд» проявляют настоящие чудеса. 5‑м батальоном германских добровольцев командует оберштурмфюрер Герхард Лотце. Это 20‑летний уроженец Вюртемберга был преподавателем в школе юнкеров в Бад‑Тёльце, прежде чем снова ушел на фронт. Здесь он принял свой старый 5‑й батальон полка «Вестланд», который потерял своего командира. Его худое лицо с металлическими очками на носу излучает удивительное спокойствие, хотя батальон потерял уже две трети своего состава в течение всего нескольких часов сражения. Теперь он выслушивает страшное сообщение:

– Осторожно! Танки!

Советы атакуют Михайлов 11 танками в сопровождении многочисленных пехотинцев. Оберштурмфюрер падает в окоп и ползет к солдатам.

– Дайте мне фаустпатрон! – просит Лотц. С этим оружием он вылезает из окопа, бежит прямо навстречу первому танку, целится и нажимает курок. Длинная струя огня вырывается из фаустпатрона – танк поражен первым попаданием. Но остается еще десять. Лотц бежит назад в окоп, где лежат голландцы и немцы его батальона.

– Скорее! – кричит он. – Еще один фаустпатрон! – Получив оружие, Лотц снова несется к танковой колонне, надвигающейся на окопы батальона полка «Вестланд», выбирает новую жертву, прижимает фаустпатрон к плечу, стреляет и пробивает броню очередного советского танка. Обескураженные потерей двух танков, стальные чудовища поворачивают и уходят прочь.

Оберштурмфюрер Лотц прыгает обратно в окоп и говорит своим солдатам:

– Видите, как это все просто!

Танковая атака отбита, и это на некоторое время успокаивает его. Однако Советы продолжают усиленно атаковать, и он понимает, что не сможет долго удерживать позицию.

Тогда он вспоминает, как обучал несколько недель назад курсантов в школе юнкеров Бад‑Тёльц: «Нападение – это лучшая защита». Он говорит себе: «Одну ночь мы еще выстоим, а потом надо переходить в контратаку».

Утром 13 октября оберштурмфюрер Лотц получает два танка, которые он затребовал у командира батальона Вальтера Шмидта. Он намеревается пустить их через несколько часов в дело для исполнения своих планов. Лотц поднимает свой батальон и штурмует при поддержке обоих танков холм, который возвышается на востоке Михайлова и представляет серьезную угрозу для 5‑го батальона. В противном случае с вершины холма может посыпаться град пуль на его солдат, укрывшихся в окопах.

– Противник направляется на высоту по главной улице, оберштурмфюрер, – сообщает один из унтер‑офицеров Лотца.

– Мы выкурим их оттуда, – решает оберштурмфюрер.

Для этого молниеносного нападения он берет с собой всего пятерых добровольцев. Они выходят из окопов, пересекают улицу и поднимаются на холм. Наверху с автоматами, ручными гранатами и винтовками в рукопашной борьбе штурмуют поднимающихся на холм русских. 25 красноармейцев отброшены с холма. А затем перед позициями 5‑го батальона лежат уже примерно 100 трупов русских. Среди них нет оберштурмфюрера Лотца. Отступая после удачной атаки с пятью германскими добровольцами, которую он возглавлял, Лотц был убит. За заслуги перед родиной он получил посмертно Рыцарский крест и чин гауптштурмфюрера. К его семье скорбное известие пришло месяцем позже, 30 января 1945 года. Это был день, когда было принято доставлять почту и чествовать погибших героев. Одновременно в этом году отмечалась двенадцатая и последняя годовщина прихода к власти национал‑социалистов.

Ночью перед этой молниеносной атакой оберштурмфюрер Лотц предчувствовал свою смерть и рассчитался с долгами в соседской части с гауптштурмфюрером Хедером, который также пребывал в мрачном настроении. За единственный боевой день маршевый батальон из 400 солдат сократился до 40 боеспособных мужчин. 90 % потерь! Убитые, раненые, пропавшие без вести. Тем не менее приказ оставался неизменным: лес Летничка необходимо удержать.

Гауптштурмфюрер вынужден сузить круговую оборону вокруг деревянного барака, который служит ему командным пунктом, еще больше. Подвал барака переполнен стонущими ранеными, которых необходимо срочно вывезти.

Хуже всего то, что у Хедера нет никакой связи ни с глубоким тылом, пути от которого отрезают враждебные разведывательные группы, ни с соседями справа и слева. Связные, посланные к 1‑му и 2‑му батальонам, так и не возвращались. Они не прошли даже через окружение, которое советские войска стянули еще сильнее вокруг оставшихся в живых маршевого батальона дивизии «Викинг». Эбергарт Хедер вынужден сам решать все проблемы о том, как спасти оставшихся в живых солдат. Он приходит к решению сдать позицию, которую уже все равно не в состоянии удерживать, и попытаться присоединиться к соседним подразделениям. Где‑нибудь их базы еще должны были остаться, так как глубокого вторжения Советам, конечно, не удалось. В этом у него последний шанс. Гауптштурмфюрер Хедер хочет выйти со своим батальоном 13 октября за час до рассвета.

Больше всего забот у гауптштурмфюрера о многочисленных раненых. Конечно, советские разведывательные группы попытаются отрезать ему пути к отступлению. Тем не менее до командного пункта полка «Вестланд» всего 3–4 километра, если, конечно, он сумеет сохранить старые позиции. Хедер располагает только последним исправным полугусеничным автомобилем. Он спрашивает водителя:

– Найдешь ли ты командный пункт полка «Вестланд»?

– Конечно, гауптштурмфюрер.

– И сможешь снова вернуться сюда?

– Я постараюсь, хотя это будет нелегко.

– Ты должен. Придется сделать несколько рейсов, чтобы вывезти наших раненых.

Темной ночью автомобиль четырежды проезжает расстояние между позицией батальона и командным пунктом, нагруженный до предела тяжелоранеными германскими добровольцами. Трудно сказать, каким чудом удается водителю незаметно проезжать по контролируемой Советами территории.

Незадолго до рассвета у дверей подвала появляется чей‑то большой силуэт. В бледном утреннем свете человека не удается узнать. Однако это может быть только один офицер, который неожиданно проник в круговую оборону 40 запертых там эсэсовцев.

– Оберштурмбаннфюрер! – кричит удивленный Хедер.

Ничто не отличает теперь Франца Хаке от простого пехотинца, который оказался в одной из разведывательных групп. Он успевает только спросить:

– У вас все в порядке, Хедер? Ваши раненые уже у меня. Теперь надо вывозить их дальше в тыл. Я хочу предпринять контратаку, чтобы снова овладеть железнодорожной дамбой.

Оба батальона мотопехоты полка «Вестланд» будут поддержаны танковой бригадой «Викинга» под командой оберштурмфюрера Вертца. Другой оберштурмфюрер, командир артиллерийского полка, гарантирует поддержку контратаки соединения Франца Хаке гаубицами 10,5 см и 15 см. С винтовкой в руке, которая плотно упирается в плечо его мундира, за которой виден Рыцарский крест, и плотно надвинутой на лоб фуражке командир полка «Вестланд» ничем не отличается от пехотинца.

После молниеносной атаки, с помощью которой было ликвидировано несколько опорных пунктов, Советы подготавливают новые операции. В течение двух дней они атакуют позицию маршевого батальона Хедера в лесу Летничка. Тем не менее Франц Хаке поставил среди обороняющихся артиллерийского наблюдателя, который координировал эффективный огонь по противнику. Несколько танков, готовые отразить атаку «шерманов», охраняют подъездные пути к одинокому сараю на опушке леса.

На третью ночь германские добровольцы 2‑го батальона полка «Германия» соединяются со своими друзьями из маршевого батальона. Ими командует гауптштурмфюрер Плейнер. Они почти в полном составе, так как относительно спокойно лежали в окопах и не понесли больших потерь.

– Все отлично, – говорит Хедеру Плейнер, после того как выходит на его позицию.

Сорок мучеников маршевого батальона покидают лес Летничка, где они уничтожили почти два дивизиона советской пехоты и больше чем два десятка танков.

Гауптштурмфюрер Эбергардт Хедер направляется теперь обратно к своему батальону саперов, которому в течение нескольких дней пришлось участвовать в тяжелейших сражениях. Три саперных батальона оставили под Варшавой многочисленных убитых и раненых. Командир одного из них узнал, какие им пришлось перенести трудности, после того как покинул их, будучи откомандирован в маршевый батальон танковой дивизии СС «Викинг». Эта встреча продолжалась, к сожалению, очень недолго, так как через два дня гауптштурмфюрера Хедера снова вызвали на командный пункт дивизии.

Гауптштурмфюрер Карл Улльрих весьма любезен:

– Ваша задача в лесу Летничка решена исключительно успешно. Вы знаете эти лесные массивы и их окрестности как свои пять пальцев, не так ли?

– Я это не отрицаю, штандартенфюрер!

– Ну, тогда вам снова придется туда отправиться.

– И моему саперному батальону?

– Нет, вы будете командовать 2‑м батальоном полка «Германия». Замените своего друга Плейнера, которого тяжело ранили в предыдущих контратаках.

– И его офицеров тоже?

– Четырех или трех. Это стало результатом трехдневного сражения.

После того как гауптштурмфюрер Хедер снова занял свое старое место, он сразу же стал организовывать на высоте Лайка вторую линию обороны. К нему прикомандировывают отряд егерей на танках. Его ведет оберштурмфюрер Хемниц.

Советы хотят непременно прорваться в направлении Модлина. Гауптштурмфюрер Хедер, который занимает ключевое положение в обороне абвера, получает в поддержку еще и батальон «пантер» из 2‑го полка танковой дивизии СС «Викинг». Он поклялся удерживать занятую позицию. И он станет держать.

Однако гауптштурмфюреру пришлось убедиться, что его 2‑й батальон полка «Германия» начал таять так же, как и бывший маршевый в трехдневной круговой обороне.

Последний офицер в батальоне убит. Остался только обер‑юнкер СС, который всего лишь несколько недель назад вышел из школы юнкеров Бад‑Тёльц. Он берет на себя функцию адъютанта. Остатками гренадеров теперь командуют надежные унтер‑офицеры.

Воюющих еще германских добровольцев под командованием гауптштурмфюрера Хедера снабжают продуктами и боеприпасами с воздуха. Немцы, голландцы и скандинавы почти полностью были уничтожены, когда, наконец, их перебрасывают в 1‑й батальон полка «Вестланд», который окопался за передней линией фронта на несколько дней и пребывал в спокойствии. В свою очередь гауптштурмфюрер Эбергарт Хедер возвращается к своему саперному батальону. Он отразил 21 атаку и 15 контратак в течение одной недели. Как одного из руководителей штурмовой группы 9 ноября к годовщине марша в Мюнхене 1923 года его наградили в зале полководцев Рыцарском крестом.

Гренадеры, саперы и танкисты были не единственными, которые стояли на самой передней линии в этом оборонительном сражении. Сюда надо добавить и артиллеристов зенитного орудия, которые сражались в ожесточенной борьбе с советскими танками, пытавшимися прорвать фронт и, несмотря на сопротивление танкистов «Викинга», нанесли удар на Модлин.

Гауптштурмфюреру Генриху Грабнеру, командиру батареи тяжелого зенитного орудия, было приказано 19 октября явиться на командный пункт дивизии.

– Вы займете важную оборонительную позицию на окраине деревни Карлино, на дороге, ведущей к Модлину, – приказал ему штандартенфюрер Карл Улльрих. – Ваша батарея получает 5 орудий 8,8‑см, 3–2‑см и 3–3,7‑см. Ваше задание: блокировать движение противника на Модлин. По наступлению ночи определите позиции ваших орудий.

Грабнер в сопровождении адъютанта при лунном свете направляется на узловой пункт, где он должен создать блокирующую позицию. Орудия 8,8‑см второпях перебрасываются на новое место. Это значит, что командование считает нужным действовать немедленно, так как вскоре предстоит атака противника.

День начинается с убийственного артиллерийского огня Советов. Часами артиллеристы зенитных орудий не могут покинуть свои окопы. Деревня Карлино горит как спичка. Артиллерийский огонь настолько силен, что германские добровольцы воспринимают последующую атаку советских танков прямо‑таки как облегчение. По крайней мере, поток снарядов и ракет завершается.

Атаку начинают от 30 до 35 танков. Почти все типа Т‑34 и лишь несколько Т‑41. Они двигаются по ровной территории со стороны улицы, в сопровождении тысяч пехотинцев, которые частично сидят на броне, а частично едут в повозках, запряженных лошадьми. Танки растянулись по фронту примерно на километр. Такое впечатление, что своими гусеницами они распахали все поле.

Гауптштурмфюрер Грабнер приказывает, чтобы до окончания ночи командиры орудий приготовились к бою и внимательно слушали его команды.

– Мы имеем только один шанс успешно отбить эту массированную атаку, если откроем огонь на самом близком расстоянии. Итак, подпускайте противника примерно на 300 метров. На 300 и не больше. После этого можно открывать огонь.

Перед приближающимся к их позициям валом танковых чудовищ рядовые артиллерии зенитных орудий должны собираться с силами, чтобы не впасть в панику. Пот сбегает с их лиц, нервы напряжены до предела. Грохот танков становится все громче. Стальной вал приближается. 500 метров. Еще 400, 300.

– Огонь!

Одновременно пять орудий 8,8‑см и полдесятка легких зенитных пушек дают залп из всех стволов. Над полем боя разразилась настоящая гроза. Несколько танков сразу же выходят из строя, валятся на бок, горят. Остальные останавливаются и пытаются засечь позиции зенитных пушек, чтобы заставить их замолчать. Дуэль продолжается совсем недолго. В убывающем дне советским танкам трудно обнаружить наполовину закопанные в землю немецкие орудия. Выстрелы с обеих сторон переходят в какой‑то дикий концерт. Над полем боя поднимаются земляные и стальные фонтаны.

Время от времени слышатся крики на немецких позициях. Это в том случае, когда осколок снаряда поразил солдата. Или же когда советский танк загорается, получив прямое попадание снаряда.

Унтершарфюрер Алоиз Шнаубельт из немецких Судетов, канонир 8,8‑см орудий. Он позволяет советским танкам приблизиться к зенитной батарее, не производя ни единого выстрела. Он хочет уничтожить первый танк на рекордном удалении – 80 метров. И первым же выстрелом поджигает танк. Теперь заряжающие быстро посылают снаряд в чрево пушки.

Одни артиллеристы отходят в котлован, другие отмечают попадание в броню советского танка. Русские танкисты вновь и вновь пытаются принудить эту пушку замолчать. Один из рядовых канониров, германский доброволец Шпан непрерывно подтаскивает новые снаряды. Унтершарфюрер Шнаубельт работает с панорамой, направляя орудие на цель. Перед его 8,8‑см зениткой остаются еще шесть советских танков, которым удалось избежать опасности. Они поворачивают обратно. По всей территории разбросаны куски брони танков Т‑34 и Т‑41, которым не удалось избежать гибели. Унтершарфюрер Шнаубельт хлопает себя по бедрам и спокойно произносит:

– Я уверен, что мы порядком потрепали их.

Этот унтершарфюрер единственный унтер‑офицер батареи зенитных орудий дивизии «Викинг», который был награжден Рыцарским крестом. К 14.00 часам батарея гауптштурмфюрера Грабнера окончательно отразила атаку советских танков. И все же опасность была еще далеко не устранена, поскольку в дело вступила русская пехота, атаковавшая позиции зенитной артиллерии немцев. Плотной толпой солдаты бросаются, не обращая внимания на потери, на артиллеристов, которые не имеют для своей защиты ни одного пехотинца. В то время как батарею Грабнера вновь поливают сильным артиллерийским огнем, на нее волна за волной еще и обрушивается пехота. Советские солдаты, скрытно пробираясь по обочинам вдоль улицы, быстро приближаются к немецким позициям. Против них зенитное орудие 8,8‑см бессильно.

Тут появляется обершарфюрер Шмальц. Он подтаскивает с артиллеристами на позицию легкую зенитную пушку и расстреливает вражескую пехоту снарядами. Он ведет огонь с открытой позиции и очень скоро вызывает огонь противника на себя. Вскоре Шмальца, как и нескольких артиллеристов, обслуживающих пушку, ранят. И все же они не уходят с поля боя, а продолжают вести огонь.

Вплоть до наступления сумерек гауптштурмфюрер Грабнер держит противника под контролем.

С началом ночи после отражения двадцатичасовой атаки гауптштурмфюрер Грабнер отдает приказ вытягивать с помощью двенадцатитонного тягача на позицию закопанные тяжелые орудия.

Когда ночью Грабнер прибывает на командный пункт танкового корпуса дивизии «Викинг», пораженный командир батареи тяжелых зенитных орудий посмотрел на него с восхищением.

– Как! Вы еще живы, – закричал штандартенфюрер Улльрих и добавил: – Ведь передний край нашей обороны отодвинулся уже дальше на запад, на целых восемь километров. Я не считал возможным, что вы сможете выйти живыми из этого боя.

Третья фаза битвы под Варшавой закончилась в конце октября 1944 года. Вопреки мощным атакам русских, обладавших большим количеством пехоты, поддерживаемой самолетами, артиллерией, установками «катюш» и танками, им не удалось прорвать немецкий оборонительный рубеж.

Танковый корпус дивизии «Викинг» сумел отразить натиск врага.

Однако германские добровольцы находились уже на пределе своих сил. И все же им пришлось выдерживать еще до конца 1944 года жестокие оборонительные бои под Модлином.

XXVII

После кровавых сражений на северо‑востоке от Варшавы и перед Модлином германские добровольцы танкового корпуса дивизии «Викинг» полагали, что у них будет возможность получить несколько дней отдыха перед Рождеством. Заменили их командным и младшим офицерским составом, пришедшим из авиации и военно‑морского флота. Эти новички в вооруженных силах СС попытались сохранить свои старые привычки. И все же они теперь просто пехотинцы в боевых группах.

Оружия у них пока еще недостаточно, многое вышло из строя. Грузовиков осталось совсем мало.

Первые холодные метели наступающей зимы проносятся над польской землей. Для немцев, фламандцев и голландцев наступает праздник самой длинной ночи в году. Вечером в день зимнего солнцестояния они отмечают его песнями с верой в возвращение вечного Солнца. Мирный покой воцаряется в расположении войск. Но даже на Рождество на командном пункте в 21.00 звонит телефон. Начальник штаба оберштурмфюрер Янке берет трубку. Его собеседник сообщает оберштурмфюреру:

– Вас вызывает IV танковый корпус СС.

Дает о себе знать начальник штаба оберштурмбаннфюрер Шёнефельдер.

– Привет, Янке, оберфюрер Карл Улльрих здесь?

– Он ушел на позиции, чтобы отпраздновать со своими подчиненными Рождество.

Существовал старый обычай, при котором руководитель подразделения германских добровольцев всегда проводил праздники с солдатами, и старые фронтовики еще вспоминают, как в первую зиму Феликс Штейнер, закутанный в свое зеленое кожаное пальто, ночью внезапно появлялся на бруствере холодных окопов, заваленных снегом и льдом.

– Хорошо, – сказал Шёнефельдер, – тогда вы примете сообщение обергруппенфюрера. Я передаю трубку.

Дежурный штаба оберштурмфюрер уже предвидит, что время относительного спокойствия миновало и этот вызов может значить только начало скорого марша. К телефону подходит Герберт‑Отто Гилле.

– Улльрих отсутствует? – спрашивает он. – Вы хорошо слышите? Нас направляют к Юлишке. – После паузы Гилле добавляет: – Я надеюсь, что вы меня хорошо поняли.

Под этим псевдонимом скрывается не Польша, а другая страна, Венгрия.

– Когда начнется передислокация, обергруппенфюрер? – спрашивает офицер связи.

– Немедленно. Боевая группа Ганса Дорра выезжает уже сегодня вечером, завтра за ней последуют все остальные.

Обергруппенфюрер Гилле получил приказ непосредственно из штаб‑квартиры Гитлера в замке Растенбург, который предписывал танковым дивизиям «Викинг» и «Мертвая голова» направиться в район Комарно в Венгрию. Они должны прибыть туда самое позднее к 1 января 1945 года, чтобы немецкая армия не допустила взятия Советами Будапешта. По приказу, группенфюреру СС фон Пфеффер‑Вильденбруху, старому генералу полиции, придавались егерские дивизии «Хандшар» и «Кама», куда входили мусульманские добровольцы из Хорватии, а также кавалерийские дивизии СС «Флориан Гейер», «Мария Терезия», 13‑я танковая дивизия вермахта, дивизия «Фельдхернхалле», а также многочисленные венгерские подразделения, которые остались верны Германии. Примерно из 70 000 солдат этого воинского образования две трети были венгры.

Соединения танковой дивизии СС «Викинг», после того как они передали свои позиции вермахту, 25 декабря погрузили на 50 товарных поездов. В вермахте полагали, что слабая линия обороны после ухода «Викинга» продержится, если Красная Армия не начнет нового наступления в Польше. Неожиданная передислокация происходит в глубокой тайне. Даже сами германские добровольцы не знали ни срока выступления, ни его цели.

В 9.00 Нового года штаб танковой дивизии «Викинг» прибывает в Рааб. Взводы и батальоны следуют один за другим целый день и сразу же направляются на исходные позиции к западу от Тата. В 17.00 связистам удается наладить связь между оберштурмбаннфюрером Улльрихом и всеми его подразделениями. Ночью появляется командир дивизии и дает команду к атаке.

Он приказывает:

– Начало операции в 18.00.

Оберштурмбаннфюрер Фриц Даргес собирает все имеющиеся в его распоряжении танки. Основное направление движения – дорога, ведущая к Фелшогалле. Морозной ночью мотопехотинцы 3‑го батальонов полка «Германия» двигаются на юг к своей цели. В полночь они наталкиваются на передний край обороны Советов, который ими был развернут на случай внезапного нападения. Бой протекает скоротечно и заканчивается во мраке после перехода в кровавую рукопашную с одними винтовками. В 4.00 командир полка «Германия» получает донесение от командиров батальонов Крузе, Плейнера и Мурра об успехах своих подразделений:

– Первые цели атаки достигнуты. Потери небольшие.

Утром 2 января продолжается наступление на Татабанью и Бичке. Теперь немецкая пехота и германские добровольцы закрепляют свои позиции северо‑западнее окруженного Будапешта и подходят к окраинам столицы. Очистив регион в течении Дуная, они продвигаются вперед на юг, в правую сторону от притоков реки.

После трехмесячного отступления вооруженных сил империи они снова начинают наступать. Вновь применена тактика молниеносной войны, когда танки, бронетранспортеры, штурмовые орудия на гусеничной тяге и полугусеничные бронированные автомобили на полной скорости несутся по равнине. Атака танковых дивизий «Мертвая голова» и «Викинг» к югу от Комарно явилась полной неожиданностью для Советов. Командование красных даже не предвидело, что им предстоит пережить 2 января около полудня.

Деревня Агоштян была взята рядовыми мотопехоты полка «Германия» с помощью «пантер» II армейской группировки. Тысячи немецких и венгерских военнопленных были освобождены в результате этой атаки. Страшное время, которое им пришлось пережить в течение трех месяцев в пригородах Будапешта, где происходила безжалостная и кровавая уличная борьба, закончилось… Обе стороны в этой битве не жалели своих жизней. Мадьяры, хорваты, немцы из Баната, болгары и румыны боролись с исключительным самопожертвованием против советских масс, которые явились сюда из бескрайних пространств Востока, чтобы завоевать Запад.

Несмотря на то что русских застигли врасплох, они очень быстро оправились. Не имея недостатка ни в людях, ни в оружии, они бросают в сражение все резервы, которые могут собирать. Пехоту поддерживают самолеты, артиллерия и танки. В последующем ходе битвы известные преимущества получили гренадеры «Викинга», если, конечно, можно считать успехом продвижение с огромными потерями.

И все же 3 января 1945 года танковый авангард оберштурмбаннфюрера СС Даргеса с пехотинцами 2‑го батальона полка «Германия» под командованием гауптштурмфюрера Плейнера занимают местечко Вертеш‑Тольна. Сразу пехота роет окопы и занимает оборонительную позицию.

Между тем штаб дивизии «Викинг» около 17.00 прибыл в Торьян, хотя на южной окраине этого населенного пункта еще продолжалось сражение. Оберфюрер СС Карл Улльрих посчитал возможным, что ему удастся прорыв к окруженным в Будапеште войскам.

Обергруппенфюрер Гилле, командир дивизии СС «Викинг», был менее оптимистичен. Он знал, что Советы стягивают к Будапешту все свои силы и даже бросают в битву гвардию, чтобы предотвратить прорыв кольца вокруг Будапешта.

После первых успехов продвижение немецких войск замедляется. Пехота не в состоянии успевать за движением танковых армий «Викинг» и «Мертвая голова», которые ушли далеко на запад в направлении Будапешта. Даже рядовые гренадеры штурмовых отрядов полка «Германия» отстали от своих танков. 4 января германские добровольцы под командованием оберштурмбаннфюрера Ганса Дорра смогли продвинуться только на пять километров. На следующий же день они стали просить подкрепления у полка «Вестланд», чтобы занять хотя бы половину населенного пункта Бичке и выйти к железнодорожному полотну.

Утром 6 января танки оберштурмбаннфюрера Дарге слишком поздно определили, что танки катятся прямо в болото, из которого теперь нужно вытаскивать их по очереди тягачами с большой потерей времени. В самом Бичке положение заметно ухудшилось. На обочине улицы возвышается старинный венгерский замок Хедьик, башенки которого и зубцы – свидетели древней мадьярской истории. В этом замке, где было бы хорошо снимать кино, расположились мотопехотинцы, занявшие здесь оборону по приказу гауптштурмфюрера Фогта. Это преимущественно норвежские добровольцы полка «Норвегия», 1‑й батальон которого так же, как и 1‑й батальон полка «Дания», были переданы недавно из корпуса «Норд» в дивизию СС «Викинг».

В этот час проигранных сражений в Средней Европе датчане, норвежцы и шведы снова объединяются в дивизии, в которой их предшественники боролись уже в 1941 году. Теперь они находятся в различных национальных группах, которые состоят наполовину из скандинавов и немецкоязычных народов, которые прибыли из Румынии и Венгрии.

Мужчины фьордов и гор сражаются за старыми стенами замка Хедьик, оборудуют рвы, чтобы сделать их пригодными для обороны. Командир танкового соединения, оберштурмбаннфюрер СС Даргес оборудует здесь свой командный пункт в удалении всего лишь на 60 метров за передней линией. Уже первые вражеские разведчики пытались проникнуть в расположение добровольцев, однако, с южной стороны замка, куда они подходили, русских разведчиков встречали огнем норвежские и немецкие пулеметчики. Шум моторов и скрежет гусениц говорят о том, что 20 советских танков перешли в наступление. Скрытые за листвой кустарника «пантеры» уже первым выстрелом 7,5‑см орудийной башни уничтожают один танк. Другие сразу же поворачивают и исчезают в ночи.

Гауптштурмфюрер Фриц Фогт обходит свои позиции и убеждается, что его скандинавские добровольцы на месте. Гауптштурмфюрер переносит пулеметы в середину парка и переводит «пантер» на другие позиции для получения лучшего поля обзора. Отсюда они могут поддерживать пехотинцев более эффективно.

Это еще не полночь, когда Советы, согласно своей привычке, начинают активные боевые действия и станут атаковать замок Хедьик. Советские головные походные заставы продвигаются вперед до внешних стен замка, но наталкиваются на норвежских добровольцев, которые встречают врага пулеметным огнем.

На командном пункте при слабом свете фонарей за боем наблюдает оберштурмбаннфюрер Даргес, окруженный несколькими дрожащими от холода командирами СС. Он снова пытается наладить радиосвязь со штабом дивизии «Викинг». Но все безрезультатно. Однако связь меньше нервирует командира, чем факт почти полного отсутствия горючего и боеприпасов. Сообщения командиров танков граничат с криками о помощи. В среднем на одну «пантеру» приходится не более трех снарядов. Ночью примерно 20 вражеских танков направляются к замку. Их таинственные силуэты выделяются на фоне облаков.

Фриц Даргес обдумывает сложившуюся ситуацию. Необходимо ли закрепляться в этом старом романтичном замке, или же он должен со своими «пантерами» скрыться под защиту лесов? Это было бы надежное укрытие для «пантер». Но вместе с тем ключевая позиция, необходимая для освобождения Будапешта, была бы сдана.

Фриц Даргес поворачивается к командиру 2‑го батальона гауптштурмфюреру Гансу Флюгелю, чтобы поделиться с ним своими соображениями.

– Пойдемте в парк, я хотел бы там поговорить с вами.

Оба командира СС отправляются в парк, где они могут спокойно побеседовать. Вскоре они возвращаются, и командир танкового соединения неожиданно говорит штабным офицерам:

– Я принял решение. Мы остаемся здесь. Гауптштурмфюрер Флюгель согласен со мной.

Даргес убежден, что его позицию в замке вскоре возьмут в клещи. Однако он убежден также в том, что вопреки отсутствию связи, танковая дивизия СС «Викинг» не сдаст германских добровольцев и танковые экипажи. Фриц Даргес знает, что командир Карл Улльрих не забудет его и сделает все возможное для его спасения.

Незадолго до полуночи осажденные в замке Хедьик слышат знакомый им шум моторов. Даже в темноте нетрудно узнать немецкие грузовики с прицепами, нагруженными до краев снарядами и боеприпасами для пехоты. Не забыто и продовольствие. Каждый германский доброволец получает ржаной хлеб, маргарин и батон колбасы. Норвежцы быстро распределяют между собой продукты. Затем рослые, спокойные парни снова занимают свои позиции.

Танки Фрица Даргеса и гренадеры Фрица Фогга еще несколько дней обороняли мадьярский замок Хедьик.

Положение вокруг него ухудшалось день ото дня и стало угрожающим. Тем не менее немецкая пресса распространила сообщение о том, что под Будапештом произошел поворот, который приведет к изменению обстановки на Восточном фронте. И каждый солдат с его железной волей внесет свой вклад в общую победу. Однако даже надежда выйти к пригородам венгерской столицы угасает с каждым днем. Приказ немецким войскам от 6 января звучит следующим образом:

«…Перед нами стоит цель, к которой мы должны прийти. Мужественный гарнизон Будапешта, который выдерживает такую жестокую борьбу, смотрит на нас…»

Но это только слова. Для того чтобы прорвать железное кольцо вокруг города святого Штефана, нужны солдаты, самолеты, танки и новое, эффективное оружие.

Когда на рассвете 8 января добровольцы танковых дивизий «Викинг» и «Мертвая голова» вновь пытаются атаковать с юго‑востока осажденный город, в котором заперты 100 000 венгерских гражданских лиц и 60 000 солдат, колесо судьбы уже повернулось не в их сторону. Пехотинцы, вступающие в рукопашную схватку, доходят только до кладбища Бечьке и умирают между гробами. Немцам полка «Германия», голландцам и фламандцам полка «Вестланд» не удается пройти даже ни одного метра по венгерской земле, столетние степи которой были политы их кровью.

К полудню обергруппенфюрер Гилле убеждается, что потери штурмовых батальонов дивизий «Мертвая голова» и «Викинг» к концу этого наступления столь велики, что они не позволяют продолжать атаку. Советские людские резервы и техника неисчислимы. IV танковый корпус СС со времени его прибытия в новом 1945 году в Венгрию потерял примерно 3000 бойцов. Новая попытка прорвать кольцо окружения под Будапештом кончается кровавым поражением. Ночь с 8 на 9 января застала сильно потрепанную танковую дивизию «Викинг» в Эстергом, на северо‑востоке у притока Дуная Гран. Начинается вторая попытка наступления на Будапешт с юга.

Время идет быстро. Начинаются снежные метели. Страшно холодно. Все дороги промерзли. Во вторую половину дня 9 января, ближе к вечеру, гренадеры полков «Вестланд» и «Германия» в угасающем сумеречном свете выходят на исходные позиции сразу же за линиями пехотной дивизии вермахта.

Всю ночь германские добровольцы окапываются при жестоком морозе. Пытаясь хоть как‑то согреться, они прижимаются друг к другу. Оберфюрер Улльрих решается на фронтальное наступление, успех которого зависит только от быстроты и внезапности, с которыми оно произойдет. План прост: полк «Германия» – справа, полк «Вестланд» – слева, быстрыми темпами рвутся вперед и гонят противника вплоть до Будапешта.

Первые часы проходят в необходимом для командования темпе. Под прикрытием нескольких танков германские добровольцы быстро продвигаются вперед. Они имеют преимущество во внезапности нападения.

11 января Советы повсюду отступают. Их отход больше похож на бегство. В течение одного дня пехотинцы полка «Вестланд» берут без боя населенный пункт Пилиссенткерест. Шоссе показывает им направление движения. Остается 21 километр до Будапешта. Настроение солдат как нельзя лучше. Шутки и анекдоты не умолкают. Солдаты радуются и веселятся. После многомесячных почти беспрерывных отступлений, начиная с Кавказа, они теперь снова рвутся вперед. Дунай возместит их поражения на Тереке и Дону, Донце и Днепре, Буге и Висле. Наконец‑то они получат отмщение за потерю своих позиций на линии фронта, которые они защищали ранее в кровавой обороне и сдавались один за другим лишь после того, как мосты через Волгу были разрушены и могучий поток советских частей завершил их победу под Сталинградом.

Теперь вооруженные силы СС не только не теряют своих позиций, но даже идут вперед. Начнется ли 1945 год с победы? Станет ли поражение здесь в Венгрии равным победам немцев в Арденнах? На востоке их ждут такие же победы, как на западе? Так думают или во всяком случае хотят думать добровольцы. Немцы, скандинавы и голландцы надеются, что война теперь пойдет по‑другому. Воодушевленные норвежцы и голландцы ходят по захваченной деревне мимо разрушенных их огнем домов. Они чувствуют себя победителями.

– Завтра мы будем в Будапеште, – объявляют командиры СС. Это у них только одна тема для любой беседы.

Рано поутру дозорные наблюдают в бинокли среди дыма и тумана башни города святого Штефана.

12 января в 20.00 обергруппенфюрер Гилле получает телеграмму из штаб‑квартиры: «приказ фюрера».

– Это, однако, невероятно, – говорит он начальнику штаба, – прочитайте, Шёнефельдер. Читайте и говорите, в своем ли я уме.

Командующий IV танковым корпусом СС протестует напрасно. Ничего нельзя сделать. Группа армий «Юг» считает его смелое решение неправомерным и повторяет: «приказ фюрера».

Герберт‑Отто Гилле продолжает бушевать по телефону:

– Наконец‑то перед нами уже нет больше никаких частей противника. Советы остановили наступление. Двумя долинами можно быстро проникнуть в Будапешт. Две атаки по флангам – и мы у цели. Завтра наши окруженные товарищи были бы уже свободны!

Генерал, который испытал ужасы осады Ковеля, знает, как тяжело немцам и их союзникам в венгерской столице.

Однако штаб‑квартира не реагирует на возражения Гилле и приказывает:

«Вы возвращаетесь в Веспрем, в регион к северу от озера Платензее и стоите там до тех пор, пока не получите нового приказа».

И это в то время, как из окон расположенного на холмах санатория, где расположил свой штаб Гилле, несмотря на туман, видны знакомые башни венгерской столицы.

Второе наступление на Будапешт вместо ощутимой победы также приводит к поражению.

Утром 14 января танковая дивизия СС «Викинг» с ее полными гневами офицерами покидает приток Дуная Гран и двигается на юго‑запад к северному побережью огромного озера Балатон.

Главное командование решило передислоцировать в район к западу от Секешфехервара четыре танковые армии, 1‑й и 3‑й танковые корпуса вермахта и танковые дивизии «Мертвая голова» и «Викинг». Обергруппенфюреру Гилле было поручено возглавить руководство этой сконцентрированной армией, которая должна теперь наступать на Будапешт с юга, а не с севера. На этот раз борьба пойдет не в верховьях Дуная, а в его южной части.

Первой целью станет достижение великой реки. Оба танковых корпуса вермахта выступают слева и справа, дивизии «Мертвая голова» и «Викинг» должны образовать авангард атаки и прорвать советский фронт.

Прекращение операции на севере и новое наступление на юге было спланировано самим Адольфом Гитлером, и ничто не могло изменить его решения. Два первых дня наступления, кажется, подтвердили правоту его решения. 18 и 19 января IV бронированный корпус СС продвигается более чем на 60 километров и зачищает территорию. Однако сопротивление русских неожиданно усиливается, и их войска предпочитают умереть, но не отдавать ни одного метра занятой ими территории. Немецкая пехота и германские добровольцы при поддержке авиации и танков застряли на месте, как перед глухой стеной.

«Что случилось? Почему задохнулась атака?» – нетерпеливо запрашивают из штаб‑квартиры.

Танки вермахта и вооруженных сил СС встречают настоящую огневую завесу врага, которую невозможно преодолеть в первой атаке. Необходимы резервы. Карл Улльрих направляет в части танковой дивизии «Викинг» боевую группу оберштурмбаннфюрера Ганса Дорра, лучшего, кто сумел уже однажды принять успешное решение по выводу окруженных войск в котле Черкассы в районе Сакревы.

Германские добровольцы Ганса Дорра взбираются на бронированные полугусеничные автомобили и бесстрашно мчатся на нейтральную полосу. Их задание было бы успешным, если бы удалось прорвать дальше вражеский фронт. Но из этого плана ничего не получилось. Теперь люди Дорра должны сами осуществить свой прорыв. Под покровом тумана и утренних сумерек гренадерам удалось прорвать передний край обороны врага. 19 января, около 3.00 часов солдаты Ганса Дорра берут населенный пункт Кишланг к югу от Секешфехервара. Едва ли когда‑нибудь тридцатилетний оберштурмбаннфюрер действовал так дерзко. Под полевой фуражкой лицо его кажется вырезанным из дерева в свете огненных вихрей. Ганс Дорр и его германские добровольцы проникли уже более чем на 40 километров в глубокий тыл врага. Медленно проходит день. Ледяной туман скрывает полугусеничные автомобили боевой группы Дорра.

– Вперед! Быстрее! Еще быстрее!

Это – единственные слова, которые вырываются из‑под тонких губ командира полка «Германия». Туман не скрывает его жесткое лицо, изборожденное усталостью после шести лет непрекращающихся сражений.

К полудню гренадеры Дорра подходят к каналу Шарвиц. По радио он узнает, что другие войска наступают далеко от него. Ни танки дивизии «Мертвая голова», ни танки вермахта не в состоянии выдерживать такого бурного темпа, который развил оберштурмбаннфюрер СС, посылающий своих солдат только вперед. Но для других частей недостаточно одного дня, чтобы догнать полк «Германия» и подойти к каналу.

Уже 20 января Советы приходят в себя и в воскресенье 21 января мгновенно начинают контратаку. Когда германские добровольцы достигли деревни Сарошд, к востоку от канала, у всех создалось впечатление, что небо обрушилось на них. Здесь их взяли в клещи и начали расстреливать. Русские берут деревню обратно, и боевую группу Дорра отрезают от основных войск. Казалось бы, все потеряно. И все же Ганс Дорр, подняв меховой воротник своего пальто, выдвинув тяжелый подбородок вперед, прищуривает горящие от недосыпания глаза и кричит своим мотопехотинцам:

«Вперед! Мы должны снова взять Сарошд!»

В 14.00 немцы, скандинавы и голландцы снова овладевают деревней, из руин которой вновь вырывается огонь.

– Связь восстановлена, оберштурмбаннфюрер, – сообщают операторы радиостанции.

В одном из немногих еще сохранившихся домов Ганс Дорр создает свой командный пункт. Начиная с Черкасс его табличка с четырьмя начертанными буквами «Дорр» рядом с Дубовыми листьями к ордену по‑прежнему красуется на мундире.

– Теперь мы прикрепим ее к двери, – говорит он.

Затем Дорр большими шагами заходит в дом, где уже работают его радисты, и адъютант на кривоногом столе раскладывает карты. Внезапно раздается страшный треск. Снаряд пробил глиняную стену и взорвался прямо в штабе группы полка «Германия». Когда дым и пыль улеглись, можно было увидеть, как солдаты извлекают из обломков убитых офицеров СС. Оберштурмбаннфюрер Ганс Дорр, тяжело раненный, еще дышит. Это его шестнадцатое и последнее ранение. Дорра с другими ранеными срочно вывозят в тыл. Через три месяца он умрет в военном госпитале в Вене. Похоронят его на еврейском кладбище в австрийской земле. Полк «Германия» встретил это известие с великой скорбью.

Танковая дивизия «Викинг» достигла Дуная у города Ддонь и продолжила продвижение вверх по течению в направлении Будапешта. 24 января полк «Германия» шел по правому берегу Дуная, а полк «Вестланд» по левому. Зимняя стужа и ожесточенное сопротивление врага препятствовали продвижению боевых батальонов вооруженных сил СС. Теперь Советы атакуют с севера и с юга. Перед Будапештом они закрепились и построили непреодолимый барьер перед немецкими и венгерскими войсками. Немецкое наступление заглохло.

Наступление 29 января вроде бы начало исправлять положение. Танковые корпуса дивизий «Викинг» и «Мертвая голова» яростно сражаются против русских танков. Но обескровленные людские резервы пехотинцев всего лишь один элемент неминуемого поражения. Не хватает горючего и вооружения. А Будапешт все еще далеко от армий, пытающихся деблокировать город. Кое‑где удается прорвать русскую оборону. Советы начинают яростную контратаку, которую отбивают норвежские добровольцы батальона «Норвегия». Штурмбаннфюрер Фриц Фогт и его пехотинцы противостоят внезапно появившейся колонне 180 советских танков. Скандинавы благодаря мужественным истребителям танков с их фаустпатронами, отбивают атаку. Их командир принимает самое непосредственное участие в бою, как рядовой пехотинец. Он всегда впереди и лично уничтожает двигающийся на него танк. С Рыцарским крестом на лацкане воротника, кепи, сдвинутом на затылок, черным от дыма лицом, в разорванном мундире, командир батальона «Норвегия» перебегает от одного окопа в другой. Вопреки упорному сопротивлению норвежцам не удается избежать окружения. Штаб танковой дивизии «Викинг» может направить им на помощь только соединение разведчиков. Это был собственно последний его резерв, предназначенный для штурма Будапешта. Когда по приказу гауптштурмфюрера Вагнера разведывательные бронеавтомобили и бронетранспортеры вступают в борьбу, сражение снова разгорается. Потеряв более 50 танков, красноармейцы прекращают борьбу и, наконец, отступают.

Последние боевые действия стихают в полночь. Батальон «Норвегия» уничтожен почти весь. Десятки и даже сотни норвежцев утонули в Дунае.

Поскольку до венгерской столицы осталось всего лишь около 20 километров, последний прорыв был еще возможен. Тем не менее немецкая пехота и германские добровольцы получают команду на отступление. Танковые армии вооруженных сил СС, которые всегда выступали впереди при наступлении на Будапешт, понесли ужасные потери. Танковая дивизия «Мертвая голова» лишилась более 9 танков, а дивизия «Викинг» более 14.

При таких обстоятельствах продолжать наступление без подкрепления было бы самоубийственно. 1 февраля 1945 года IV танковый корпус СС получает приказ прекратить борьбу и отступить на запад. Обергруппенфюрер Гилле, на которого осажденные возлагали большие надежды, потерпел неудачу в этом последнем наступлении.

Осажденные в венгерской столице были теперь приговорены к смерти. Только 800 солдат дивизии «Фельдхернхалле»[10] смогли избежать плена. Обергруппенфюрер фон Пфеффер‑Вильденбрух попал в плен, бригадефюрер Румор, командир дивизии «Флориа Гейер», погиб в сражении, а его приятель Цехендер, командир дивизии «Мария Терезия», покончил с собой.

Почти через две недели последние выстрелы замолкли на улицах Будапешта, и красный занавес опустился над венгерской столицей.

Впервые потерпев поражение после чрезвычайно жестких сражений, германские добровольцы танковой дивизии СС «Викинг» горевали по поводу брошенных ими на произвол судьбы товарищей.

XXVIII

1 февраля 1945 года танковая дивизия СС «Викинг» начала отступление по венгерским полям. Германские добровольцы маршировали под пасмурным, дождливым небом на запад. Трассы отхода и весь обратный путь оказался в ужасном состоянии. Дороги все покрыты ледяной коркой. Все время идет дождь. Казалось, вся земля покрыта льдом и грязью. Печальная зима на Дунае. Под кратковременными проливными дождями, спасаясь от охотившихся за ними советских танковых колонн, отступающие войска переходили вброд ручьи, запруженные тиной, грязью и кровью. Дни становятся серыми и монотонными. Марш, небольшой отдых, снова марш, пара‑тройка выстрелов в сторону врага и снова в путь по неопределенной дороге на запад, который еще так далек. 12 февраля германские добровольцы подошли к южным пригородам Секешфехервара. Кончится ли когда‑нибудь это повальное бегство?

Оберфюрер Карл Улльрих организует свой командный пункт в Шпарпентеле, в 8 километрах юго‑западнее города, который был взят в первые дни февральского наступления и теперь вновь находится под угрозой русских. 13 февраля сражения в Будапеште прекратились. Для немцев и их венгерских союзников город был потерян.

Положение между столицей на Дунае и озером Балатон оставалось неизменным. Во второй половине февраля фронт остановился. Советы должны были осознать свои успехи.

Тем не менее немцы все же готовили последнее наступление. После неудач в Померании Адольф Гитлер возлагал всю свою надежду на Венгрию, где создавалась 6‑я танковая армия СС. Под руководством известного баварского рубаки Зеппа Дитриха разрозненные танковые соединения вооруженных сил СС объединяются. В новую армию входят лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», дивизии «Дас Рейх», «Гогенштауфен» и «Гитлеровская молодежь». Начинается большое наступление, но оно также заканчивается одним из самых горестных поражений. Как это ни странно, позиция, занятая танковой дивизией «Викинг», с середины февраля не меняется до середины марта. Противники лишь наблюдают друг за другом и ограничиваются разведывательными операциями. Война, кажется, останавливает дыхание. Но уже 16 марта 1945 года начинается ад. К полудню Советы засыпают позиции немецкой артиллерии шквальным минометным огнем. В деревне Чор, юго‑западнее Секешфехервара расположились две легкие батареи с шестью 10,5‑см полевыми гаубицами. Они входили в артиллерийский дивизион полка, которым командовал штандартенфюрер Бюннинг. Артиллерия предназначалась для поддержки пехотинцев полков «Вестланд» и «Германия».

Одна из батарей занимает позицию близ кладбища, которое расположено западнее дороги на Варпалоту. Телефонная линия соединяет ее со штабом дивизии «Викинг». Там имеется артиллерийский наблюдатель, связанный с огневой позицией батареи.

Батареи подвергаются такой сильной бомбардировке, которой рядовые артиллеристы никогда прежде не знали. Правда, налет продолжается только один час, но он показался им бесконечным. Дома вокруг артиллерийских позиций рушатся. Осколки снарядов летят в разные стороны, и раненых только успевают выносить.

Уже после первых попаданий телефонные кабели были порваны. Таким образом, всякая связь потеряна. Ни с передовой, ни с штандартенфюрером Бюннингом, ни со штабом артиллерийского полка, и тем более со своими подразделениями связаться стало невозможно. С самого начала атаки командный пункт I дивизиона был уничтожен. Командир и некоторые из его офицеров были поражены на месте осколком снаряда. Оберштурмфюрер Раммелькамп принял командование. Он использует временное затишье, чтобы унести раненых и похоронить убитых. Связные, прибывшие с передовых позиций, сообщили, что они пока еще держатся, несмотря на непрерывные атаки противника. К вечеру становится ясно, все вражеские попытки овладеть позициями германских добровольцев отражены.

Утром 17 марта Советы, поддержанные авиацией, начинают новую атаку. Однако пехотинцы оказывают им решительное сопротивление. Оберштурмбаннфюрер Франц Хаке по‑прежнему возглавляет полк «Вестланд», тогда как полк «Германия» заменил Ганса Дорра на штурмбаннфюрера Мюллера. После того как Советы не смогли поколебать позиции вооруженных сил СС, им удалось 18 марта прорвать оборону пехоты вермахта, которая защищала левый край обороны. Танковые соединения противника проникли за линию фронта и разгромили там несколько подразделений при штабе дивизии «Викинг». Возникла паника. Снабженцы, защищающие штаб, стали отступать по улицам Секешфехервара к Варпалоте. Русские уже продвинулись на десятки километров за линию фронта в северо‑западном направлении.

Артиллеристы 1‑й батареи оказались в смертельной опасности, атакованные с тыла. Оберштурмфюрер Раммелькамп потерял всякую связь с танковым корпусом дивизии «Викинг». Он вызывает к себе командира 1‑й батареи унтер‑штурмфюрера Хайно фон Клотха и приказывает:

– Возьмите с собой несколько артиллеристов и выясните, что происходит в северо‑западном направлении. Попытайтесь установить связь с немецкими воинскими частями.

Унтерштурмфюрер сразу отправляется в путь. Он видит большие группы солдат, двигающихся на запад.

– Унтерштурмфюрер, это русские, – шепчет один из артиллеристов фон Клотху. Но тот уже и сам заметил это и отправляет артиллериста назад, чтобы тот сообщил о появлении русских оберштурмфюреру Раммелькампу.

Тот сразу же делает вывод:

– Мы уходим отсюда и направляемся на восток к Чору, где на высоте 263 поставим наблюдателя.

Оберштурмфюрер хочет иметь хороший обзор с холма.

Уже смеркается. Ночь благоприятна для передислокации. Рядовые артиллеристы потихоньку тянут 10,5‑см орудия по дороге к Варпалоте. Русские были замечены в двух километрах отсюда на севере. Ежеминутно могут появиться их разведчики. Больше всего германские добровольцы опасаются попасть здесь в засаду.

В полночь батареи заняли новые позиции и выставили наблюдателей на холме. Оберштурмфюрер Раммелькамп раздумывает, как бы ему установить связь с пехотой. Без нее его артиллеристы будут предоставлены случаю. На дороге послышался шум моторов. Артиллеристы с оружием в руках прячутся в окопах. К ним направляются полугусеничные автомобили. Тревога была ложной. Эти машины принадлежат к разведывательному отряду дивизии. Их возглавляет оберштурмфюрер Шихнот.

– Могли ли вы с несколькими разведчиками прикрыть наших наблюдателей, выдвинутых на высоту 263? – спрашивает оберштурмфюрер Раммелькамп. – Этот наблюдательный пункт нам очень важен.

Прибывшие легионеры сразу отправляются в путь. Снова появляются какие‑то люди. На этот раз это пехотинцы, которые заблудились во мраке ночи. Их примерно 50 человек – желанное пополнение для артиллеристов. Оберштурмфюрер Раммелькамп пока еще так и не смог установить связь ни с левым, ни с правым крылом обороны. Следовало опасаться общего отхода пехоты, при котором он был бы отрезан от основных сил дивизии.

В городе Секешфехервар пехотинцы полка «Германия» все еще удерживают свои позиции, которые теперь, правда, уже не так растянуты, но тем не менее защищают окраины города в направлении Чора. Между их позициями и артиллеристами возник коридор примерно в 10 километров, который абсолютно никем не занят. Утром 19 марта около тысячи советских пехотинцев наносят удар с северо‑востока на высоту, где находится наблюдательный пост немецкой артиллерии. Они, кажется, не знают, что эта высота уже занята германскими добровольцами. Оберштурмфюрер Раммелькамп приказывает стрелять только тогда, когда враг приблизится на 300 метров.

Солдаты, охраняющие артиллерию, легионеры и разведчики хорошо укрылись в засаде высоты 263. При приближении русских звучит команда:

– Огонь!

Атакующие падают под убийственным огнем немецкой пехоты. Очереди автоматного огня следуют одна за другой. Оставшиеся в живых красноармейцы бегут назад. Склоны холма усеяны убитыми. Но враг возвращается уже сразу после полудня. На этот раз пехоту прикрывают тяжелые минометы. Кроме того, она пытается продвинуться далее к югу по дороге от Чора к Секешфехервару.

Первые солдаты, которые вступают в соприкосновение с атакующими, – это защитники 1‑й батареи под командованием унтерштурмфюрера фон Клотха. Они берут русских, которые продвигаются на дороге с винтовками и автоматами, под перекрестный огонь. Но большая их часть просачиваются между обороняющейся пехотой в глубь территории и начинает подниматься на склоны высоты 263. На этот раз 1‑ю батарею атакуют с тыла. Затем идет массированная атака:

– Ура! Победа! Ура! Сталин!

Эту атаку невозможно сдержать, и фон Клотх отступает со своими артиллеристами, собирая, кроме того, всех, кто стоял на их охране. Он готовится к контратаке.

– Мы займем обратно наши старые позиции! – кричит Клотх.

Во внезапной контратаке бойцы с пистолетами‑пулеметами и ручными гранатами продвигаются примерно на 200 метров, бросаясь в самую гущу войск противника. Унтерштурмфюрер Клотх падает, пораженный пулей в голову. Его солдаты бегут к своему офицеру и прикрывают его. Сражение постепенно утихает. Артиллерийский наблюдатель, офицер СС, который следил в бинокль за боем, убит на месте так же, как и его связной.

Оберштурмфюрер Раммелькамп перевел командный пункт I артиллерийского дивизиона на самый высокий холм в этом регионе, примерно в двух километрах к северу от Чора.

Но никакой связи, ни телефонной, ни радио с другими подразделениями он не имеет. Единственная связь у него с батареями, которые сообщают, что Советы снова их атакуют.

Оберштурмфюрер отвечает:

– Сил у них пока недостаточно для того, чтобы уничтожить нас.

Раммелькамп отправляется в 1‑ю батарею, откуда слышен шум боя. Его информируют о гибели командира. Оберштурмфюрер Раммелькамп приказывает:

– Оставляйте свою позицию и ночью возвращайтесь в Чор, где займете круговую оборону.

В ночь с 19 на 20 марта оберштурмфюрер Раммелькамп наконец налаживает радиосвязь со штабом танковой дивизии СС «Викинг». Оберфюрер Карл Улльрих приказывает ему:

– С этой минуты вы комендант Чора. Обосновывайтесь там и собирайте все разрозненные подразделения, которые сумеете найти. Они должны закрыть дорогу из Секешфехервара на Варпалоту и удерживать позицию так долго, пока не прибудет подкрепление.

Командир дивизии «Викинг» затем добавляет:

– Я пришлю подкрепление. Вы получите несколько танков, которые уже на марше.

В первой половине дня оберштурмфюрер Раммелькамп и его боевые товарищи, к своей радости, видят, как к ним приближается подкрепление. Это пять штурмовых орудий и пехота с 20 пулеметами.

Разбежавшихся солдат, которые теперь один за другим возвращаются в Чор, сразу же отправляют на позиции, вне зависимости от того, принадлежат ли они вермахту или вооруженным силам СС. Немцы ли они, голландцы или норвежцы – все равно. Из них формируются боевые группы, в которые назначаются младшие командиры артиллерийского полка и разведывательного отряда танковой дивизии «Викинг». Боевая группа Чор организует круговую оборону с защитными позициями на север, восток и юг. На запад дорога остается открытой. Резерв оставляют на случай отхода. Присоединившиеся солдаты усердно роют окопы для стрелков и укрепляют пулеметные гнезда.

20 марта около 8.00. Красноармейцы в большом количестве снова атакуют позиции артиллеристов, однако без поддержки танков. Их сразу же поливают мощным целенаправленным пулеметным огнем. С тяжелыми потерями русские отступают, но через три часа снова атакуют.

– Тревога! Танки!

На этот раз пять танков сопровождают атакующую пехоту. Им удается пройти через две первые немецкие линии обороны, минуя окопы, в которых засели пулеметчики. Однако два танка уничтожаются штурмовыми орудиями. Остальные возвращаются в надежные укрытия.

– Мы добились бы больших успехов, если бы действовали совместно с нашими соседями слева и справа. Но с ними нет связи, – говорит Раммелькамп. – К счастью, у нас еще сохранилась связь со штабом дивизии.

Однако и эта связь вскоре была прервана. Пришлось опять посылать связных, которые по возвращении сообщают:

– Мы не смогли нигде пройти. Советы повсюду.

Несколько связных вообще не возвратились. Либо они были убиты, либо взяты в плен. Теперь положение для обороняющихся с каждым часом становится все хуже, так как на юг и на север от Чора враг выиграл ряд сражений и зачистил регион.

Первый артиллерийский дивизион и поддерживающих его солдат в деревне Чор обходят с юга два советских танка, прибывших с севера.

В обороняющем танковой дивизией «Викинг» Секешфехерваре, который находится между все еще занимающими свои позиции немецкими подразделениями, озером Балатон и находящимся теперь в руках Советов Будапештом, положение значительно ухудшается. Советы заняли немецкие позиции и на севере, и на юге и окружили город.

В возникшем котле всего лишь 15‑километровой длины и только 6‑километровой ширины оказалась танковая дивизия «Викинг», часть Первого танкового корпуса вермахта. Удалось установить, что Советы уже заняли город Папа на удалении в 20 километров от Секешфехервара. Защитники города окружены.

Во второй половине дня радиосвязь с немецкими вооруженными силами в глубоком тылу восстановилась. Командование объявляет приказ:

– Секешфехервар удерживать при всех обстоятельствах.

Если бы этот приказ был исполнен, он оказался бы смертным приговором для германских добровольцев, так как окруженные соединения подверглись бы окончательному уничтожению. Кроме того, сохранение Секешфехервара не принесло бы никакой пользы для дальнейших сражений в Венгрии.

Оберфюрер Карл Улльрих –.старый солдат СС, один из основателей более поздних вооруженных сил СС, в которых он служил, начиная с прихода к власти Адольфа Гитлера. Без сомнения, он был также убежденным национал‑социалистом. Служил много лет в танковой дивизии «Мертвая голова». Теперь впервые за все время своей службы в этот первый весенний день 1945 года он должен вступить в конфликт со своей совестью и выполнять формальный приказ, или вырываться из котла Секешфехервара. Но он лучше всего знает, каково положение солдат в окруженном городе и представляет себе, что должен делать. Никогда еще ему, «политически мыслящему» фронтовому офицеру, так тяжело не давалось выпестованное им решение. Тем не менее оберфюрер Улльрих чувствует себя, прежде всего, ответственным за жизнь своих подчиненных, в частности, германских добровольцев, которые добровольно присоединились к немецким вооруженным силам. Договор, который они заключили, заставляет Улльриха принять в эти трагические часы конца войны, решение, которое, конечно, несовместимо с прусским повиновением начальству.

«Подразделения, находящиеся в Секешфехерваре, должны передислоцироваться в регион Берхода, – приказывает Карл Улльрих. – Чтобы выйти из окружения и достичь немецких позиций завтра рано поутру, мы начнем атаку в юго‑западном направлении».

Оберфюрер СС Улльрих, выдавая этот приказ, не знал о положении на фронте и не имел представления о месте, где теперь находится немецкая армия, так как у него снова не было радиосвязи. И все же он решил, как однажды вооруженные силы СС, прорвавшиеся в Демянске и Корсуни, самым решительным образом вырваться из котла.

В то время как 21 марта Улльрих принял такое решение, артиллеристы все еще удерживали деревню Чор в своих руках, собрав под свое командование разведчиков и солдат, потерявших свои части при отступлении. Ночью один прибывающий из глубокого тыла полугусеничный автомобиль с вооружением добрался до Чора. Теперь у обороняющихся есть снаряды для гаубиц, патроны для пехоты и ручные гранаты. Оберштурмфюрер Раммелькамп спрашивает у водителя:

– Как идут дела в тылу?

– По‑всякому, оберштурмфюрер. Советы вышли уже к северу от Варпалоты.

К этому уже ничего нельзя прибавить.

С 8.3 °Cоветы с восемью танками и двумя батальонами атакуют деревню Чор. Германские добровольцы упорно защищаются, но советские танки неизбежно прорываются через их позиции. Один танк удалось подбить, однако пехота под защитой оставшихся пяти машин проникает в деревню и уничтожает немецкое штурмовое орудие.

– Не упускайте их! – приказывает Раммелькамп артиллеристам. – Если удастся отсечь от них пехоту, они будут нам не страшны!

Гренадеры Раммелькампа ведут огонь по красноармейцам, которые пытаются продвинуться вперед с юга вдоль пруда. Территория, покрытая кустами и живыми изгородями, благоприятствует просачиванию пехоты.

Оберштурмфюрер спешит от одной боевой группы к другим. Не отступают даже те разрозненные группы солдат, которые позднее присоединились к артиллеристам. Раммелькамп обращается к оберштурмфюреру Штихноту:

– Если мы сумеем объединить всех имеющихся в нашем распоряжении пехотинцев, то должны отбросить противника.

– Согласен. Я буду контратаковать.

Командир разведки собирает всех имеющихся в его распоряжении солдат, готовит их к атаке и выступает на юго‑запад вдоль пруда, откуда начинает штурм. Советские солдаты отступают, попав под смертельный огонь.

Проникшие в Чор вражеские танки атакуются танкистами. Командир роты СС прокрадывается вдоль стены в ее тени с фаустпатроном и ждет до тех пор, пока танк не подходит совсем близко к нему. В благоприятный момент он посылает кумулятивный заряд в стальную броню танка. Раздается страшный взрыв, и советский танк разлетается на куски у него на глазах.

Оставшиеся советские танки продолжают сражение. Одному из них удается уничтожить полугусеничный автомобиль и одно орудие. Три вражеских танка еще остаются в Чоре. Экипажи ведут их прямо на позиции второй артиллерийской батареи. Гаубица и обслуживающие ее артиллеристы гибнут под гусеницами стального чудовища, прежде чем успевают подготовить орудие к выстрелу. Их соседи, увидев эту сцену, выпускают снаряд из 10,5‑см гаубицы на расстоянии 30 метров от танка. Море огня взвивается над стальным чудовищем. Артиллеристы отомстили за своих товарищей. И все же еще два советских танка скрежещут гусеницами по улицам Чора. Теперь они пытаются ускользнуть, но упорно преследуются отчаянными пехотинцами, которые охотятся за ними с фаустпатронами. Быстрее их действует артиллерийское орудие, которое уничтожает один из танков. Но пока они ликуют от своей удачи, последний советский танк посылает снаряд на их позицию, и тут же, с сорванной гусеницей, остается стоять у самых окопов. Если бы он успел сделать второй выстрел, орудие и его прислуга были бы уничтожены. Однако в воздух взвивается пламя. Германский доброволец выстрелом фаустпатрона прекращает существование последнего танка.

Правда, нескольким танкистам удалось покинуть загоревшиеся машины. Их сразу же берут в плен и допрашивают. Они имели приказ взять Чор и нанести удар дальше на Варпалоту.

К вечеру 21 марта Советы также исчерпали все свои силы, как и их противники. Все‑таки они смогли уничтожить еще два бронеавтомобиля, которые подвозили оружие и боеприпасы артиллеристам. Эту потерю уже нельзя было восполнить, тем более что позицию берут в окружение. Советам удалось захватить примерно три километра дороги в западном направлении на Варпалоту и отсечь артиллеристов от поддерживающей их боевой группы в деревне Шперриегель. Еще хорошо, что до атаки на усиление артиллеристам прибыло подкрепление из 30 солдат.

С наступлением сумерек оберштурмфюрер Раммелькамп вызвал к себе оберштурмфюрера Штихнота:

– С потерей обоих броневых автомобилей снабжения недостаток продовольствия и боеприпасов уже невозможно восполнить. На каждое орудие приходится всего лишь более шести снарядов, гаубицы имеют еще 12, а для пистолетов‑пулеметов, винтовок и пулеметов совсем не хватает боеприпасов. Скоро мы останемся только лишь с ручными гранатами и штыками для рукопашной борьбы.

Лица обоих командиров серьезны. Оберштурмфюрер Штихнот замечает:

– Не могли бы мы еще немного продержаться, пока есть время?

– Я уже все решил, – ответил Раммелькамп. – Мы будем пробиваться в деревню И нота, которая находится в шести километрах отсюда в западном направлении. Тогда мы окажемся всего лишь в двух километрах от Варпалоты, где должны находиться немецкие подразделения.

Оберштурмфюрер артиллерии СС хочет создать линию обороны на юго‑востоке дороги, ведущей на Рети‑Пуста, близ наблюдательного пункта, где выставлен наблюдатель с охраной из нескольких мотопехотинцев.

22 марта в 1.00 начинается отход артиллеристов из Чора на запад. Вражеская пехота залегла всего лишь в 80 метрах от бывших позиций германских добровольцев. И все отступающие выполняют свой маневр с поразительной точностью. Во главе колонны два бронированных полугусеничных автомобиля, два штурмовых орудия, затем примерно 30 рядовых мотопехотинцев, первая и вторая батареи. Днем раньше батальон Штихнота несколькими очередями пулеметного огня уничтожил советские разведывательные группы. Их пулеметный взвод был быстро ликвидирован 2‑см орудиями бронетранспортеров. Затем после короткого огневого боя выведены из строя минометы.

– Все в порядке, – сообщил Штихнот своему приятелю Раммелькампу.

– Тогда мы начнем создавать оборонительные сооружения – заключает оберштурмфюрер артиллерии.

На рассвете оставшиеся в живых офицеры и солдаты боевой группы атакуют вражеские самолеты, танки и сопутствующую им пехоту. Боевую группу предусмотрительно снабдили из Варпалоты боеприпасами. Снаряды и противотанковые заряды гаубиц уничтожают противника на большом расстоянии. Ночью деревню Чор поливают огнем немецкие легкие полевые гаубицы. В окопах перед деревней Инота залегли мотопехотинцы, готовые уничтожать вражеские танки фаустпатронами.

Между тем наладилась наконец радиосвязь с дивизией «Викинг». Оберштурмфюрер Раммелькамп и Штихнот получают приказ оберфюрера Улльриха к общему отступлению.

– Приказ отступать в направлении на Веспрем. Там мы встречаемся, – сообщает начальник штаба.

На рассвете 22 марта танковая дивизия «Викинг» приступает к прорыву на запад. Оберфюрер СС Карл Улльрих разделяет ее на две штурмовые группы и дает приказ на марш в направлении к северному побережью озера Балатон.

– Полк «Вестланд» прикроет отступающие на север части; танки и остаток мотопехоты совершат марш на юго‑запад.

Ранним утром танки выходят на исходную позицию и с ходу атакуют. Прорыв удался. Но все механизированные и артиллерийские средства были уничтожены русскими. Ни один танк, ни одно орудие, ни один бронетранспортер не вышел из окружения из‑за ураганного огня русских войск. Командир танковой дивизии СС «Викинг» сумел спасти только своих солдат и офицеров.

XXIX

Солдаты и офицеры танковой дивизии «Викинг», которые сумели прорвать окружение под Секешфехерваром, вышли навстречу боевому охранению танковой дивизии «Гогенштауфен», которой командовал бригадефюрер СС Сильвестр Штадлер. 22 марта в 16.00 этот 35‑летний генерал в своем командном пункте в Папкеси встречается с оберфюрером СС Карлом Улльрихом и поздравляет его с успехом. В то же время он разъясняет ему, что никакой передышки не будет. Его дивизия должна быть готова к маршу самое позднее уже послезавтра. 24 марта полки «Вестланд» и «Германия» будут второпях перегруппированы, разбиты на группы по сотне рядовых мотопехотинцев и станут выходить по обе стороны дороги из Веспрема на Тапольцу.

18.00. На окраинах Веспрема появляются русские. Карл Улльрих реагирует быстро. Правда, у него нет больше танков, тем не менее он располагает несколькими бронетранспортерами, полученными от командования армии. Мотопехотинцы возводят укрепления на выдвинутых из города позициях. Когда на следующий день противник атакует, в штаб дивизии поступает сообщение:

«Только что был тяжело ранен штурмбаннфюрер Мюллер».

Полк «Германия» снова потерял одного из своих командиров. Всего лишь несколько дней была предоставлена наследнику Ганса Дорра возможность возглавлять полк. Артиллерист Карл Улльрих назначается на место штурмбаннфюрера Мюллера.

Командир II дивизиона сразу же принимает командование полком, «Германия».

Штурмбаннфюрер Карл‑Хейнц Бюхлер, уроженец Маннхайма, становится шестым командиром батальона моторизированной пехоты. Он безотлагательно отправляется к своему новому месту службы.

Там Бюхлер устанавливает, что только три полугусеничных автомобиля находятся в его распоряжении у самой передней линии. В полку «Вестланд» дела обстоят не лучше.

В танковой дивизии «Викинг» осталась всего лишь одна исправная самодвижущаяся единица, да и та бездействует. Она находится в составе разведгруппы, которая несколько дней отдыхала в Копольце и не участвовала в жестоких сражениях в Секешфехерваре.

Между тем разведчики получили нового командира. Штурмбаннфюреру Фрицу Фогту еще не исполнилось и 27 лет, а он уже получил Рыцарский крест. В батальоне «Норвегия», которым он раньше командовал, почти все были скандинавскими добровольцами. Оставшиеся в живых датчане и норвежцы примкнули к голландским и фламандским мотопехотинцам, когда Фриц Фогт принял командование разведкой.

В понедельник, 26 марта, четыре батальона вступают в действие. На бронеавтомобиле разведки и полугусеничных автомобилях они прикрывают отступление танковой дивизии СС «Викинг», которая должна выйти к предмостному укреплению Вашвар на Рабе.

Когда германские добровольцы прибыли туда, они узнали, что советские танковые колонны обошли их и движутся уже на юг и на север.

29 марта советские войска вышли на границы империи. Русские солдаты проникли через Гнуш бей Штейнамангер в Австрию. Скоро они оказались в южных предместьях Вены. Обеспокоенное этой обстановкой германское командование пытается замедлить и задержать продвижение противника контратаками. Остановить Советы больше уже не представляется возможным. Как единственный резерв танковой дивизии «Викинг» разведгруппа Фрица Фогта была обречена на жертву. 30 марта ее командир узнает, что он награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.

Погода по‑весеннему теплая. Улицы битком набиты немецкими солдатами и венгерскими гражданскими лицами, которые убегают от красного нашествия к первым австрийским населенным пунктам, где должна быть создана оборонительная линия. Однако в сложившейся обстановке не удается навести порядок даже полевым жандармам. Полугусеничные автомобили Фрица Фогта едут вдоль колонн, пытаясь защитить их от брошенных вперед танков противника. Они частенько наталкиваются на рядовых гренадеров, которые, укрывшись в окопах, готовятся отражать их неожиданные удары. В безжалостном зное потоки беженцев двигаются по пыльным улицам на запад. Их усталые лица покрыты потом и пылью. В арьергарде слышны выстрелы и взрывы. Оборонительный огонь пулеметов и двухсантиметровых орудий разведгруппы задерживает продвижение авангарда преследователей, наступающих на австрийскую столицу. Авиация поддерживает Советы, обрушивая бомбы на мирное население и солдат. Бомбардировщики непрерывно атакуют отступающие колонны. Тот тут, то там раздаются очереди автоматного огня и слышатся взрывы. Бронированные полугусеничные автомобили разведгруппы горят. Черные столбы дыма говорят о пожарах и разрушениях приграничных деревень и городов. Штурмбаннфюрер Фриц Фогт лежит в окопе. Там он находился еще одни сутки, но потом его настигла пуля. Это случилось 5 апреля. Разведгруппа потеряла своего командира.

Теперь танковая дивизия «Викинг» уже не имеет даже разведывательной группы. Ее последние боевые машины, которые при наступлении всегда шли в авангарде, а при отступлении образовывали арьергард, превратились в груду развалин. Оставшиеся живыми танкисты воюют пешком как рядовые пехотинцы.

9 апреля всего лишь несколько солдат на высоте 385 у Фюрстенфельда в Штирии создают тыловой рубеж. В поспешно вырытых окопах эти пехотинцы получают приказ удерживать позицию вплоть до особого распоряжения. Команда на отступление была дана уже через четыре дня. Во главе этой импровизируемой боевой единицы, которая состояла из бывших танкистов, разведчиков, пехотинцев, саперов, связистов, телефонистов и артиллеристов встал гауптштурмфюрер Отто Шнайдер. Теперь он больше не командует 7‑м танковым корпусом. И, не располагая ни единым танком, ищет смерть, как пехотный офицер.

В начале апреля его больше не увидели в подразделении. Никто не знает, когда и где он погиб. В своей черной форменной одежде танкиста Шнайдер был со своими бойцами до самого конца, всегда улыбался и успокаивал всех одним только своим видом. Год назад он еще отмечал одного из своих лучших командиров финского оберштурмфюрера Ола Олина, который не хотел возвращаться домой к своим озерам и лесам, а предпочел остаться до конца с германскими добровольцами.

Конец гауптштурмфюрера Шнайдера означал последний звонок в колокол танковой дивизии «Викинг», от которой оставалось только одно воспоминание. Больше у нее не было ни танков, ни горючего, ни надежды.

Вечером 7 апреля новый командующий прибыл из Курляндии, чтобы возглавить группу армий «Юг». Генерал‑полковник Рендулик – австриец по происхождению. Его задача защищать Вену вместе с обергруппенфюрером Зеппом Дитрихом, который перед границами своей альпийской родины начал свое последнее сражение.

Этот решающий бой бушевал на Дунае, так же как и на Одере. В середине апреля положение на всем Восточном фронте станет для немецких вооруженных сил и германских добровольцев совершенно безнадежным. Адольф Гитлер из своей рейхсканцелярии в Берлине бросает призыв к солдатам.

«Если в течение этих дней и недель русского наступления каждый солдат на Восточном фронте исполнит свой долг, то последний натиск азиатов станет их крахом, – заявлял Адольф Гитлер в своем последнем выступлении по радио. – Также и вторжение наших противников на Западе вопреки всему потерпит неудачу. Берлин остается немецким, Вена тоже снова станет немецкой, а Европа никогда не будет русской».

Немецкие войска терпят сокрушительное поражение на всех фронтах. Только отдельные стойкие подразделения прикрывают отход войск и продолжают сражаться без всякой надежды, но и без страха.

Танковая дивизия СС «Викинг» сконцентрировалась к северо‑востоку от Граца, столицы Штирии. Германские добровольцы также подчинялись строжайшей дисциплине, как это было и всегда. 17 апреля приказом по дивизии некоторых ее офицеров наградили Рыцарским крестом. Это гауптшарфюрер СС Йозеф Штир из полка «Германия», унтершарфюрер СС Зепп Драхтенбергер из танкового корпуса, обершарфюрер СС Ганс Зигмунд из полка «Германия». Это были младшие командиры, которые пришли на место своих начальников, погибших в боях и взяли на себя в ходе сражений руководство ротой или батальоном, в которых в большинстве случаев оставалось только несколько добровольцев. Это были офицеры, которые чувствовали себя обязанными в решающий момент взять на себя трудную задачу руководить подразделениями в почти безвыходных обстоятельствах.

5 мая командиров полков и командиров батальонов вызывают в штаб корпуса, где их ожидает оберштурмфюрер СС Гилле.

– Немецкий вермахт в Италии только что капитулировал, – заявил Гилле. – Через немного дней война закончится на всех фронтах. Жребий для наших немецкоязычных и германских добровольцев выпадет гораздо более драматичный, чем для солдат и офицеров германской империи, так как они не только проиграли вместе с нами войну, но и потеряли при этом свою родину.

Обсуждение заканчивается в тяжелой атмосфере. Последняя все еще сражающаяся единица танковой дивизии «Викинг», батальон саперов под командованием гауптштурмфюрера Эбергардта Хедера, получает приказ оставить свои позиции в деревне Валькерсдорф и примкнуть к остаткам дивизии. На днях предстояла капитуляция всего вермахта.

7 мая в 13.30 оберфюрер Карл Улльрих вызывает высших командиров дивизии к себе:

– Я должен явиться в 4 часа в корпус для получения важного сообщения. Речь может идти только о дате капитуляции. Оставайтесь здесь и ждите моего приказа.

Наступила ночь, когда командир танковой дивизии «Викинг» вернулся. В штабе никто не думал о сне. Карл Улльрих сообщает прямо:

– Теперь наша задача не сдавать германских добровольцев Красной Армии. Мы отправимся в путь около полудня и будем двигаться насколько возможно на северо‑запад. Наших солдат необходимо спасти. Весь оставшийся транспорт и горючее служат с данной минуты для этой цели. Теперь три часа утра. Я приказываю: никаких переговоров по радио. Никто не должен знать, что мы хотим пробиться на запад для спасения добровольцев. Наша первая цель – город Грац.

Главного города Штирии удалось достичь, и командование утром после объявления капитуляции приказывает уничтожить все транспортные средства, в которых больше не нуждаются оставшиеся подразделения. Не всегда рядовым пехотинцам удается беспрепятственно достичь установленного их командиром сборного пункта выступления колонны. В то время как полк «Германия» проходит этот путь без особых трудностей, полк «Вестланд» вынужден с оружием в руках прокладывать себе дорогу. Первая рота, участвующая в марше, – это учебный батальон, который набран из молодых рекрутов, тех, что еще не соприкасались с противником. Это последние германские добровольцы, которым всего лишь 16 или 17 лет, зачастую в новом обмундировании и с оружием. Строевым шагом с песнями они маршируют по улицам Граца. Они презрительно проходят мимо бросивших свои части немецких и венгерских солдат, которые отдыхают тут и там на обочинах. При случае те кричат:

«До свидания!» Это не волнует молодых солдат. Они стараются соблюдать ровный шаг и не нарушать ритм песни. Коренные немцы, немецкоязычные бойцы, датчане, норвежцы, финны, шведы, голландцы, фламандцы и швейцарцы – все поют так, как пели когда‑то в Черкассах на Днепре со своими эстонскими и валлонскими товарищами песню вооруженных сил СС:

СС марширует по вражеской стране

И поет свою дьявольскую песню…

Это не вражеская страна, по которой маршируют теперь вооруженные силы СС и поют их дьявольскую песню. Это древняя земля империи, по которой идут теперь, отступая, германские добровольцы, навсегда поворачивая спину Восточному фронту, где их дивизия почти 4 года сражалась на самых передовых позициях.

Мы побеждали уже во многих сражениях

На севере и юге, на востоке и западе…

Да, они побеждали во всех четырех странах света в жестоких сражениях. Но теперь все эти победы закончились страшным поражением.

Солдаты учебного батальона танковой дивизии СС «Викинг» внезапно замечают на тротуаре нескольких офицеров. Чуть в сторонке от них стоит полный мужчина с энергичным лицом. Это их командир. Звучит команда «Равнение направо!». Их приветствует вытянутой рукой оберфюрер Карл Улльрих. Житель Саара последний раз вглядывается в лица молодых солдат, которые дали о себе знать в этой неповторимой по составу и организации дивизии, о которой пропаганда говорила, как о примере «боевого содружества германского народа». С фьордов Северного моря, с Балтийского моря и от фландрских каналов, в самые тяжелые для Германии дни борьбы совершенно добровольно, разве что только с верой в идею единой Европы, пришли они сражаться в германскую армию. Эти добровольцы считали участие в войне своим прямым долгом. И до них еще существовали в мире солдаты‑наемники. Но эти добровольцы были патриотами европейской семьи народов.

Последние добровольцы остановились в Тамсвеге и Радштадте. Вечером 8 мая Карл Улльрих собрал последний раз командиров СС дивизии.

– В силу своих полномочий я освобождаю вас всех от клятвы, данной Германии, – сказал он. – Вы можете сдаться в плен, или, если сумеете, постараться найти себе убежище в горах.

– Мы остаемся со своими солдатами, – решили командиры танковой дивизии СС «Викинг».

– Хорошо, тогда все мы продолжим свой марш.

12 мая 1945 года, через четыре дня после капитуляции, длинная колонна грузовиков нарушает демаркационную линию и на следующий день вступает на территорию, занятую американскими солдатами.

До конца месяца вместе с другими военными из вооруженных сил СС солдаты и офицеры танковой дивизии СС «Викинг» базируются в долине Малый Арль. Они считаются военнопленными, однако без охраны.

Лето во всей его красе наступает в альпийских горах. На загорелые тела с закаленными мышцами падает Солнце поражения.

1 июня колонна грузовиков покидает долину и направляется в Эберфинд в Баварии, где германские добровольцы проводят почти месяц, пока их, наконец, не переводят в лагерь военнопленных Риегзее. Здесь они подвергаются тщательной индивидуальной проверке, и затем их возвращают на родину, где их уже ждут судьи. Добровольцев загоняют в грузовики, и они молча сидят там. Колонна проезжает по улицам городов Зальцбург и Розенхейм. Внезапно зазвучит крик:

– Бад‑Тольц!

На обочине улицы возвышаются большие светлые здания с башенками, стоящими по обе стороны порталов. Это бывшая школа юнкеров вооруженных сил СС. Еще совсем недавно здесь, на этой отдаленной площади, окруженной домами, готовили и выпускали свежевыпеченных юнкеров из многочисленных европейских стран. Баварцы, молча и не проливая слез, бросают побежденным солдатам пачки сигарет и букеты полевых цветов.

Так же, как в день их проводов с какого‑либо вокзала в Осло или Копенгагене, Мюнхене или Гамбурге, Роттердаме или Антверпене. Обезоруженные и побежденные добровольцы упрямо идут навстречу предназначенной им судьбе. Они уже с первого дня смирились с тем, что в конце дороги их ждет тюрьма.

Горько улыбаясь, житель Брюсселя говорит замолкнувшему фризу на голландском языке:

– При вступлении в вооруженные силы СС мы не заключали никакого страхования своей жизни.

Некоторые спрашивают, не лишили ли себя побежденные приятели всего лучшего, о чем мечтали до самого конца: об общей семье народов в объединенной Европе.

Приложение

Руководство и воспитание на войне

Дивизион должен стремиться больше, чем любое другое соединение, к тому, чтобы командование обращалось с подчиненными наиболее гуманными методами.

При собрании в один кулак разных народов надо иметь в виду, что общность их возникнет только постепенно придя к твердому товариществу. Ошибки, которые будут сделаны при этом, могут отразиться на этом соединении более негативно, чем в имперских немецких воинских частях.

Самой важной предпосылкой для благоразумного человеческого руководства является неутомимое и длительное общение командира со своими подчиненными. Он должен добиться того, чтобы все его подчиненные прониклись самым полным доверием к нему и точно знали, что он для них всегда верный товарищ.

Следовательно, такое чисто человеческое и благосклонное отношение, которое начальник должен проявлять к своим подчиненным, сводится также и к тому, что он должен уступать им по всем принципиальным вопросам.

Подчиненные должны любить его. Поэтому каждый командир должен быть близко связан со своим подразделением. В частности, командиры взводов и рот всегда должны быть для своих солдат образцом и примером, знать все их проблемы и никогда не оставаться в стороне от них.

Чем благоразумнее и добросердечнее будет управляться подразделение, тем сильнее станет внутренняя связь командира и солдата, а также повысится уровень их боевой‑подготовки. Принимая во внимание особенности наших северных добровольцев, это человечное руководство подразделениями имеет, как мне кажется, решающее значение.

Я прошу всех командиров, чтобы они отнеслись к руководству своими подчиненными со всей серьезностью, создавая благожелательную обстановку в своих подразделениях. Работа в таких частях будет вследствие этого значительно облегчена и станет исполняться как начальниками, так и подчиненными с большой радостью.

Подписано: Штейнер.

Бои и сражения

01.12.1940–21.6.1941 Происходящие в пределах своей родины

22.6.1941–28.6.1941 Во время восточного похода

1941

29.6.1941–12.7.1941 Пограничное сражение в Галиции

29.6.1941–12.7.1941 Первое наступление в Тернополе

2.7.1941–10.7.1941 Бои под Тернополем и прорыв на Проскуров и Староконстантинов

14.7.1941–28.7.1941 Сражение в регионе юго‑восточнее Житомира

14.7.1941–16.7.1941 а) Удар от Житомира на Белую Церковь

17.7.1941–28.7.1941 б) Битва в регионе Тараща – Богуслав

28.7.1941–25.8.1941 Преследование русских до Днепропетровска

26.8.1941–28.9.1941 Оборонительные бои на окраине Днепропетровска

29.9.1941–10.10.1941 Битва у Азовского моря

12.10.1941–21.11.1941 Наступление к Донцу

12.10.1941–20.10.1941 а) атака на востоке Украины в направлении Ростова

21.10.1941–21.11.1941 б) сражение на Донце

22.11.1941–21.7.1942 Оборонительные сражения в районе Донца

21.11.1941–1.12.1941 а) оборонительные сражения к востоку от реки Миус

1.12.1941–21.7.1942 Ь) оборона на позициях у реки Миус

Отставшим в Люблине добровольцам СС от 22.6.1941‑го вплоть до возвращения в дивизию в военном билете записано: «возвращение в район расположения армии».

1942

21.7.1942–18.11.1942 Наступление на востоке

21.7.1942–25.7.1942 Сражение вокруг Ростова и Батайска

26.7.1942–18.8.1942 Удар на Кубани в регионе Майкопа

19.8.1942–14.9.1942 Сражение на хребтах и западе Кавказа

15.9.1942–18.11.1942 Битва в регионе Терека

19.11.1942–30.12.1942 Битва в регионе Терека

1943

31.12.1942–5.2.1943 Атака и оборонительные сражения на востоке и юге от нижнего течения Дона и в Маныче

6.2.1943–4.3.1943 Оборонительные сражения в регионе Донца

5.3.1943–31.3.1943 Оборонительные сражения на Миусе и в регионе Донца

1.4.1943–12.7.1943 Оборонительные сражения в междуречье Дона

13.7.1943–16.7.1943 Оборонительные сражения под Харьковом

17.7.1943–23.7.1943 Оборонительные сражения в регионе Изюма

24.7.1943–10.8.1943 Оборонительные сражения под Харьковом

11.8.1943–14.9.1943 Оборонительные сражения в районе западнее Харькова

15.9.1943–27.9.1943 Оборонительные сражения восточнее Киева

28.9.1943–12.11.1943 Оборонительные сражения на Днепре

13.11.1943–13.12.1943 Оборонительные сражения под Черкассами

14.12.1943–17.2.1944 Оборонительные сражения и прорыв из котла Черкассов

1944

18.2.1944–17.3.1944 Передислокация на формирование в район Люблина

18.3.1944–10.5.1944 Удар на Ковель

11.5.1944–18.7.1944 Окончание передислокации и пополнение из резерва группы армий в регионе Люблина на полигоне СС «Лагерь язычника» в районе Сокаль и на востоке от Хельма

19.7.1944–27.7.1944 Оборонительные бои в регионе Высокие Митевске

28.7.1944–12.8.1944 Контратаки в регионе Станислав и Радзымин

13.8.1944–30.8.1944 Оборонительные бои вокруг Варшавы на востоке от Радзымина

31.8.1944–9.10.1944 Второе оборонительное сражение вокруг Варшавы у Зегрце

10.10.1944–28.10.1944 Оборонительное сражение вокруг Варшавы при Непорет Сероцке

29.10.1944–25.12.1944 Оборонительное сражение восточнее Модлина

26.12.1944–31.12.1944 Передислокация в Венгрию в район Шац

1945

1.1.1945–13.1.1945 Первая попытка деблокирования Будапешта из регионов Бичка и горы Пилиш

14.1.1945–27.1.1945 Передислокация в регион Веспрем и вторая попытка деблокирования Будапешта с ударом от Дуная

28.1.1945–22.2.1945 Оборонительные бои к югу от Секешфехервара

22.11.1941–21.7.1942 Оборонительные сражения в районе Донца

21.11.1941–1.12.1941 а) оборонительные сражения к востоку от реки Миус

1.12.1941–21.7.1942 Ь) оборона на позициях у реки Миус

Отставшим в Люблине добровольцам СС от 22.6.1941‑го вплоть до возвращения в дивизию в военном билете записано: «возвращение в район расположения армии».

1942

21.7.1942–18.11.1942 Наступление на востоке

21.7.1942–25.7.1942 Сражение вокруг Ростова и Батайска

26.7.1942–18.8.1942 Удар на Кубани в регионе Майкопа

19.8.1942–14.9.1942 Сражение на хребтах и западе Кавказа

15.9.1942–18.11.1942 Битва в регионе Терека

19.11.1942–30.12.1942 Битва в регионе Терека

1943

31.12.1942–5.2.1943 Атака и оборонительные сражения на востоке и юге от нижнего течения Дона и в Маныче

6.2.1943–4.3.1943 Оборонительные сражения в регионе Донца

5.3.1943–31.3.1943 Оборонительные сражения на Миусе и в регионе Донца

1.4.1943–12.7.1943 Оборонительные сражения в междуречье Дона

13.7.1943–16.7.1943 Оборонительные сражения под Харьковом

17.7.1943–23.7.1943 Оборонительные сражения в регионе Изюма

24.7.1943–10.8.1943 Оборонительные сражения под Харьковом

11.8.1943–14.9.1943 Оборонительные сражения в районе западнее Харькова

15.9.1943–27.9.1943 Оборонительные сражения восточнее Киева

28.9.1943–12.11.1943 Оборонительные сражения на Днепре

13.11.1943–13.12.1943 Оборонительные сражения под Черкассами

14.12.1943–17.2.1944 Оборонительные сражения и прорыв из котла Черкассов

1944

18.2.1944–17.3.1944 Передислокация на формирование в район Люблина

18.3.1944–10.5.1944 Удар на Ковель

11.5.1944–18.7.1944 Окончание передислокации и пополнение из резерва группы армий в регионе Люблина на полигоне СС «Лагерь язычника» в районе Сокаль и на востоке от Хельма

19.7.1944–27.7.1944 Оборонительные бои в регионе Высокие Митевске

28.7.1944–12.8.1944 Контратаки в регионе Станислав и Радзымин

13.8.1944–30.8.1944 Оборонительные бои вокруг Варшавы на востоке от Радзымина

31.8.1944–9.10.1944 Второе оборонительное сражение вокруг Варшавы у Зегрце

10.10.1944–28.10.1944 Оборонительное сражение вокруг Варшавы при Непорет Сероцке

29.10.1944–25.12.1944 Оборонительное сражение восточнее Модлина

26.12.1944–31.12.1944 Передислокация в Венгрию в район Шац

1945

1.1.1945–13.1.1945 Первая попытка деблокирования Будапешта из регионов Бичка и горы Пилиш

14.1.1945–27.1.1945 Передислокация в регион Веспрем и вторая попытка деблокирования Будапешта с ударом от Дуная

28.1.1945–22.2.1945 Оборонительные бои к югу от Секешфехервара

23.2.1945–15.3.1945 Оборонительные бои в районе Секешфехервара

16.3.1945–30.3.1945 Сражения вокруг Секешфехервара

22.3.1945–30.3.1945 Отступление вплоть до границы империи в Хайлигенкрейце

31.3.1945–8.5.1945 Оборонительные бои на границе империи и к югу от Фюрстенфельда

8.5.1945 Капитуляция немецкого вермахта

Подвиги танковой дивизии СС «ВИКИНГ»

24.7.1942 Поступило важное сообщение, что соединения вооруженных сил СС и славянский союз с помощью военной авиации прорвали сильно укрепленные и глубоко эшелонированные позиции у Ростова на всем фронте, и после жесткого сражения был взят этот важный транспортный и портовый центр.

4.8.1942 Быстрым и смелым ударом германской армии и вооруженных сил СС обеспечено форсирование в нескольких местах реки Кубань.

5.8.1942 В районе реки Кубань вооруженными силами СС после жестокой борьбы штурмом взят важный железнодорожный узел Кропоткин.

9.8.1942 Армия и вооруженные силы СС берут город Усть‑Лабинск, откуда открывается прямой путь на Майкоп.

7.10.1942 К югу от Терека армия и вооруженные силы СС, несмотря на трудные погодные условия и плохое состояние дорог, в жесткой рукопашной борьбе взяли важный нефтедобывающий город Малгобек.

28.12.1942 Танковая дивизия «Викинг», состоящая из датских, немецких, финских, фламандских, нидерландских и норвежских добровольцев, снова вступила в сражение.

6.12.1943 Части танковой дивизии СС «Викинг» особенно отличились благодаря образцовым боевым действиям и участию в многодневных сражениях.

18. 2. 1944 Для освобождения оказавшихся в кольце Черкассов соединений вермахта командование на западе города создает немецкую боевую группу прорыва. Отрезанные от основных сил 28 января подразделения армии и вооруженных сил СС под командованием генерала от артиллерии Штеммермана и генерал‑лейтенанта Лиеба выдержали в героическом оборонительном бою натиск превосходящих сил противника и в ожесточенном сражении прорвали кольцо окружения противника. Командование, офицеры и солдаты подразделений внесли в немецкую военную историю блестящий пример героической борьбы, смелого наступательного порыва и самоотверженного товарищества.

3.4.1944 В сражениях последних дней в регионе Ковель особенно отличился оберштурмфюрер СС Николаску‑Лейк, командир одного из танковых соединений СС.

6.4.1944 Окруженные 17 марта в городе Ковеле войска под руководством группенфюрера СС, генерал‑лейтенанта вооруженных сил СС Гилле в течение недели выдерживали натиск превосходящих сил противника, показав исключительную храбрость.

11.7.1944 В регионе Ковеля окруженные подразделения армии и вооруженных сил СС в четырехсуточных жестких оборонительных боях выдержали натиск 10 советских пехотных соединений, танкового корпуса и двух танковых бригад. При этом они нанесли противнику значительные потери в живой силе и технике. В этих сражениях было уничтожено 295 вражеских танков. Наши части действовали во взаимодействии всех вооруженных сил как за линией фронта, так и в ближайшем тылу. Рейнско‑мозельская 342‑я пехотная дивизия под командованием генерал‑майора Никеля, рейнско‑вестфальская 26‑я пехотная дивизия под командованием полковника Фроммбергера и 5‑я танковая бригада дивизии СС «Викинг» под командованием штандартенфюрера СС Мюлленкампфа проявили героическую стойкость и храбрость.

2.8.1944 Армейские подразделения и вооруженные силы СС, поддержанные авиацией, отбросили смелой контратакой большевиков от северо‑восточной части Варшавы.

25.8.1944 В успешных оборонительных боях на Висле и северо‑восточнее Варшавы IV танковый корпус СС с 18 по

22 августа уничтожил 98 танков противника.

2.9.1944 В успешных оборонительных боях северо‑восточнее Варшавы отличился IV танковый корпус СС под командованием группенфюрера СС, генерал‑лейтенанта вооруженных сил СС Гилле. Совместно с танковыми дивизиями СС «Мертвая голова» и «Викинг», а также сопровождающей их пехотой он показал непоколебимую стойкость и эффектно проведенные контратаки.

20.1.1945 В Венгрии армейские подразделения и вооруженные силы СС прорвали укрепленные большевистские позиции к востоку от озера Балатон и нанесли удар в направлении Дуная.

8.4.1945 В районе немецко‑венгерской границы армия в союзе с вооруженными силами СС в многосуточной жесткой борьбе, в наступательных и оборонительных боях остановили атаку противника в направлении города Граца и снова перекрыли прорванную большевиками линию фронта.

---

[1] Оберштурмфюрер СС Курт Шумахер пропал без вести во время венгерской кампании 1945 года.

[2] В ужасных условиях немецким солдатам и германским добровольцам во время попытки прорыва удалось 17 февраля 1944 года уничтожить 80 советских танков. В то же время они потеряли на пути от Шендеровки в Лысянку 14 000 солдат, которые считаются пропавшими без вести.

[3] Гауптшарфюрер Густав Шрайбер, один из старейших унтер‑офицеров полка «Германия», сделавший свою карьеру на фронтах войны (штурмманн СС во Франции, унтершарфюрер на Кавказе, обершарфюрер на Украине). Коренной вестфалец к 27 годам станет гауптшарфюрером и командиром 7‑й роты мотопехоты. В 1943 году он получил Рыцарский крест. В конце войны попал в плен и был освобожден через шесть лет.

[4] Флориан Гейер (1490–1525) – франконский имперский рыцарь, один из руководителей Крестьянской войны 1524–1526 гг. в Германии. (Прим. пер.)

[5] Из 12 машин, которые были предназначены для операции снабжения Ковеля, 7 были сбиты. И еще 4 пропали за немецкими линиями.

[6] Монт‑Сан‑Мишель – замок во Франции между Нормандией и Бретанью, выдающийся памятник архитектуры, со всех сторон окруженный водой. (Прим. пер.)

[7] Всего 26 офицеров получили «бриллианты». Из них только два в вооруженных силах СС. Это обергруппенфюрер Герберт‑Отто Гилле и обергруппенфюрер СС Зепп Дитрих.

Подробности о тех, кому была вручена высшая военная награда рейха, см. в книге: Гюнтер Фрашка. «С мечами и бриллиантами», издательство Пабел, Раштатг.

[8] Альфред Гроссрок, позднее унтерштурмфюрер СС, получил многочисленные ранения и в Венгрии попал в плен. Он умер 5 апреля 1945 г. в результате десятого ранения. В последние месяцы войны Гроссрок сражался в танковом полку «пантер».

[9] Здесь автор демонстрирует свое незнание советской истории. Как известно, «День Красной Армии» отмечался 23 февраля. (Прим. пер.)

[10] Так называли залы воинских почестей во многих столицах. В 1923 г. Гитлер маршировал в Зале полководцев в Мюнхене во время своей неудавшейся попытки переворота. В честь этого зала и названа дивизия СС.