Вторая
мировая — всегда с нами
Статья опубликована 27 августа 1979 года в журнале «Time».
Джонатан Свифт называл войну «безумной игрой, которую
так любит наш мир». Сейчас, когда она стала еще безумнее из-за угрозы ядерной
катастрофы, мир научился удовлетворять этот завороженный интерес человека к
войне тем же способом, что с таким успехом использовался в «Илиаде» и Библии:
вновь и вновь «переигрывая» крупные конфликты на безопасной временной
дистанции. И сегодня, спустя 40 лет после начала Второй мировой войны и 34 года
после ее окончания, — капитуляции Японии — этот величайший конфликт в истории
по-прежнему занимает умы и воображение американцев.
Она становится темой все новых серьезных исследований, и неизменно вызывает
безграничный интерес у широкой публики. Вторая мировая стала настоящим «рогом
изобилия» для индустрии развлечений, поставляя сюжеты для произведений любых
жанров, от туповатой комедии до высокой трагедии, «ужасов», триллеров и даже
фантастики, для нескончаемого потока популярных исторических трудов, романов,
фильмов и телепередач. Более того, по словам экспертов, отслеживающих тенденции
в этой области, Вторая мировая война, хотя и не породила до сих пор своих
«Унесенных ветром», уже заменяет войну между Севером и Югом в качестве того
конфликта, который наша страна наиболее пристально изучает, анализирует, и — не
станем кривить душой — смакует.
Конечно в США всегда существовал живой интерес ко
Второй мировой войне, но в последние годы аппетит наших соотечественников ко
всему, что с ней связано, приобретает уже попросту гомерические масштабы, а
насыщают его так, как будто он вовсе неутолим. К примеру, только одно
издательство Bantam Books за последние полтора года выпустило 31 научную и
научно-популярную книгу о войне, причем 15 из них были выброшены на рынок одним
«залпом», в марте прошлого года; похоже книгоиздатели поставили перед собой
цель — постоянно заваливать полки магазинов новыми названиями и переизданиями
ранее вышедших трудов об этом конфликте. Ту же тенденцию на рынке отражает и
другой факт: количество подписчиков на серийное издание TIME-LIFE Books о
Второй мировой войне в 20 томах перевалило за 780 тысяч, и подписка
продолжается. А ведь один перечень уже вышедших книг об этом конфликте занимает
в Books in Print 12 страниц, отпечатанных мелким шрифтом. В свете сказанного не
стоит удивляться, что последний роман Германа Вука (Herman Wouk) «Война и
память» (War and Remembrance) 44 недели продержался в списке бестселлеров, а
сюжет самой популярной книги этого года — «Выбора Софи» (Sophie’s Choice)
Уильяма Стайрона (William Styron) навеян Холокостом.
Впрочем, книжный мир — лишь одна из сфер, где
проявляется обострившийся интерес к войне. Такие романы, как «Ребята из
Бразилии» (The Boys from Brazil), «Орел приземлился» (The Eagle Has Landed) и
«Солдаты королевы» (Soldier of Orange), уже экранизированы, а сейчас идут
съемки фильма по роману Кена Фоллета (Ken Follett) «Игольное ушко» (Eye of the
Needle) — автор между тем работает над новой эпопеей о Второй мировой войне.
Хотя фильмов об этом конфликте, естественно, выходит меньше, чем книг, эти
кинопроекты — с тех пор как в 1970 году по экранам страны триумфально прошел
«Паттон» (Patton) с Джорджем Скоттом (George C. Scott) в главной роли —
отличаются все большей зрелищностью и амбициозностью. Сетка телевещания буквально
забита документальными и художественными фильмами о Второй мировой войне — от
недавно показанной шестичасовой биографической ленты о деятельности Эйзенхауэра
в годы войны до ежегодно повторяемых «Командующих» (The Commanders).
Документальная книга о разведчиках «Человек, которого называли бесстрашным» (A
Man Called Intrepid) — лишь одна из многих, экранизированных для телевидения. В
сентябре прошлого года 80 телестанций по всей стране начали трансляцию
25-серийного фильма «Дневник солдата: хроника скромного героизма» (G.I. Diary,
a journal of obscure heroism). Впрочем, самой яркой из телепередач о Второй
мировой войне стал документальный блокбастер «Холокост» (Holocaust)
продолжительностью в 9,5 часов, показанный в 1978 году. Теперь, по словам
Директора CBS по спецпроектам Мэй Холмс (Mae Helms), все телеканалы «пытаются
сделать собственный “Холокост”».
Тот факт, что страну захлестнул такой поток материалов
о войне, не может не удивлять. Конечно, отчасти интерес людей к этому периоду в
объяснениях не нуждается. В конечном итоге, американцы старше 34 лет были либо
очевидцами, либо участниками Второй мировой: она стала частью их собственной
биографии. Есть, однако, и иные, более конкретные причины сегодняшнего
повышенного внимания к этому конфликту.
Отчасти оно связано с тем, что в последние годы, в
связи с рассекречиванием архивных документов, в научный оборот был введен
огромный массив новой информации. Британия сняла гриф «секретно» с материалов
по этому периоду в 1972 году, в США аналогичная работа происходило поэтапно, и
была закончена к 1975 году. Естественно, ученые и писатели ринулись на поиски
новых, неизвестных доселе фактов. Одним из результатов стала изданная в прошлом
месяце книга с рекордно длинным названием: «Операция “Ультра”: первый рассказ о
величайшей тайне Второй мировой войны, основанный на официальных документах»
(Ultra Goes to War: The First Account of World War II’s Greatest Secret Based
on Official Documents). В чем состоит «величайшая тайна»? В том, как союзники
использовали — или не использовали — данные, полученные за счет перехвата
немецких шифровок.
Кроме того, переход США от конфронтации с России к
нынешней политике разрядки побуждает многих ученых к попыткам по-новому
взглянуть на историю «холодной войны», которая, как известно, стала побочным
результатом Второй мировой. Многие из причин, обусловивших ее начало, связаны с
решениями, принимавшимися еще в ходе борьбы с нацистами. Так, решение союзного
командования остановить танки генерала Паттона, рвавшегося на Берлин, привел к
изоляции германской столицы и превратил ее в одну из главных «горячих точек»
конфронтации послевоенных лет. Роберт Даллек (Robert Dallek), профессор истории
из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, отмечает в этой связи: «Нам
надо оглянуться назад. Ситуация, в которой мы оказались сейчас — прямой
результат событий тех лет». Даллек с немалым удивлением рассказывает: его новая
книга «Франклин Рузвельт и американская внешняя политика, 1932-45 годов»
(F.D.R. and American Foreign Policy, 1932-45) вышла в свет три месяца назад.
Ожидалось, что она заинтересует только специалистов, но к сегодняшнему дню
продано не несколько сотен, а целых 10 тысяч экземпляров книги. Автору остается
лишь констатировать: «Популярная, оказывается, тема».
Популярна она еще и потому, что некоторое время назад
нашими соотечественниками овладело довольно специфическое настроение. Речь идет
о смутном раздражении и беспокойстве, которое часто приписывается травме,
нанесенной стране Вьетнамской войной, тревоге, вызванной разбродом и аморфно-равнодушным
морального состояния общества, явным отсутствием в сегодняшней Америке
какого-либо объединяющего и вдохновляющего начала. В этой атмосфере у старшего
поколения проявляется ностальгия, а у молодежи любопытство по отношению к
легендарной эпохе солидарности и единения ради общей цели. Чтобы осознать
величие и героизм тех лет, достаточно перечислить имена титанов — тогдашних
лидеров и военачальников: Рузвельта, Черчилля, Сталина, Жукова, де Голля,
Маршалла, Эйзенхауэра, Монтгомери, Брэдли, Паттона, Макартура, Нимица. Такие же
чувства навевает перечень важнейших лозунгов и вех войны: требование о
безоговорочной капитуляции агрессоров, высадка в Нормандии, битва в Арденнах,
высадка в Анцио, бои за Гуадалканал, Хиросима, капитуляция Японии. Сегодня очень
многие отправляются в «паломничество» к тем безвозвратно ушедшим временам;
среди тех, кто обратил на это внимание — Роберт Кейн (Robert Kane), выпускник
Вест-Пойнта, создавший в 1974 году в Сан-Франциско издательство Presidio Press,
специализирующееся по военной литературе. Вот что он думает по этому поводу:
«Первая мировая война никого не интересует. А Вторая мировая была последней
войной за Отечество. На нас напали. У нас были все основания, чтобы в нее
вступить. Эта была абсолютно справедливая война».
Таким образом, многие американцы просто черпают
вдохновение и энергию, оглядываясь на эпоху, когда, как выразился Эрик Сиварейд
(Eric Sevareid), «было понятно, где хорошие, а где плохие». А поскольку сейчас
большинство ветеранов Второй мировой достигло того рубежа между зрелостью и
старостью, когда размышления о прошлом становятся настоятельной необходимостью,
момент для такого ретроспективного взгляда настал самый подходящий. Кроме того,
их дети уже достаточно повзрослели, чтобы всерьез заинтересоваться эпохой
борьбы и самопожертвования, пролитой крови и победной славы, о которой с
гордостью рассказывают их «старики».
В результате многие миллионы людей пытаются понять, по
словам историка Фрэнка Кулинга (Frank Cooling) из Института военной истории при
Сухопутных войсках США, что расположен в «казармах Карлайл» (Пенсильвания), не
только «что я делал на войне», но и «что папа делал на войне». Для Кулинга эти
вещи не в новинку. Институт, где он работает, тратит столько времени, собирая
информацию обо всех организациях историков-любителей, изучающих войну, что у
его руководства возникает опасение — не сорвется ли график систематизации
материалов времен второй мировой, сохранением которых это учреждение и призвано
заниматься.
Трудно перечислить все возможные мотивы, побуждающие американцев окунаться в
историю Второй мировой войны. Читатели, которых сам этот конфликт не волнует,
могут заинтересоваться, к примеру, чудовищной фигурой Гитлера — в нашу эпоху
помешательства на психологии подобная личность, вероятно, вызывала бы
любопытство, даже если бы речь шла не о реальном человеке, а о выдуманном
персонаже. А бесконечное число людей, интересующихся Холокостом, должно быть
влечет к нему вопрос, в котором сплавились воедино ужас и отвращение,
любопытство и удивление — как люди могут делать такое с другими людьми?
Нелегко, а то и невозможно, определить даже гамму побуждений, движущих обычными
потребителями всей этой неисчислимой «военной продукции». Ясно, что люди,
включающие телевизор, чтобы в десятый раз посмотреть непритязательный
комедийный сериал «Герои Хогана» (Hogan ’s Heroes), отличаются от тех, кто
сметает с полок книжных магазинов «Майн Кампф» или «Взлет и падение Третьего
Рейха» (The Rise and Fall of the Third Reich) Уильяма Ширера (William Shirer).
Уже простого стремления отвлечься и развлечься
достаточно, чтобы окунуться в гигантский поток самой разнообразной
художественной или документальной продукции о Второй мировой войне. Так каждый
найдет себе что-нибудь по вкусу: сражения на суше и на море, приключения в
воздухе и в подполье, жизнь людей в тылу, тактику, стратегию, дипломатию,
идеологию. А с выходом «Отпрыска фюрера» (The Führer Seed) — нового
политического триллера Гаса Вайля (Gus Weill) — даже генетическая тематика
заняла свое место в этом ряду. Излюбленной темой, естественно, остаются
шпионские истории, но «путевку в бессмертие» получает и военная техника: так,
недавно вышла подробная «биография» танка «Шерман», где за 45 долларов вы
найдете все, вплоть до технических характеристик. Нет недостатка и в «военных
историях», которые военный аналитик Дрю Миддлтон (Drew Middleton) саркастически
обозначает одной фразой: «Фифи Дюпон как раз стирала своим панталоны, когда в
город вошли американские танки».
Нынешняя волна «военной» продукции, должно быть, во
многом напоминает старшему поколению американцев период 1939-45 годов. Тогда
война вошла в американскую культуру — литературу, кино, драматургию, музыку —
задолго до того, как страна в нее вступила. К 1945 году, жаловался критик Бернс
Мэнтл (Burns Mantle), посетители бродвейских театров уже «подустали от пьес о
войне»; кинозрители должно быть испытывали такое же чувство. Сразу после
Пирл-Харбора Голливуд — об этом пишет Ричард Лингман (Richard Lingeman) в своей
книге «Вы что не знаете — война идет?» (Don’t You Know There’s a War On?) —
бросился патентовать названия планируемых фильмов о войне. Сегодня лишь
немногие из тогдашних лент — таких как «Инженерные батальоны в бою» (The
Fighting Seabees), «Флот вступает в действие» (The Fleet’s In), «Остров Уэйк»
(Wake Island) — заинтересуют кого-либо, кроме киноведов, но одна картина
настолько любима зрителями и сейчас, что ее уже никто не воспринимает как фильм
о Второй мировой войне’ – я говорю о «Касабланке» (Casablanca).
Лишь спустя годы после окончания войны начали
появляться произведения такого уровня, как «Лучшие годы нашей жизни» (The Best
Years of Our Lives) или «Нагие и мертвые» (The Naked and the Dead). Пока она
шла, такой фильм, как «Мост через реку Квай» (The Bridge Over the River Kwai),
проникнутый ощущением бессмысленности происходящего, никогда не был бы снят, а
циничный экзистенциалистский гротескный роман вроде «Уловки-22» (Catch-22) ни
за что бы не напечатали. Отстраненность достигается на расстоянии, и еще
больший временной отрезок нужен, чтобы появились самые лучшие произведения о
войне — такие, например, как исторические труды покойного Корнелиуса Райана
(Cornelius Ryan), неизменно пользовавшиеся широкой популярностью у американской
аудитории. Можно сказать, что именно мастерские произведения Райана, — и сами
книги, и их экранизации — «Самый длинный день» (The Longest Day), «Последняя
битва» (The Final Battle) и «Далекая переправа» (A Bridge Too Far) — создали
основу для нынешнего повышенного интереса к Второй мировой, и прочно вошли в
нашу «общенациональную память» о том времени.
Пристальное внимание американцев ко Второй мировой
войне — не большая и не меньшая загадка, чем вековечная завороженность
человечества войнами вообще. Этот феномен и понятен, и противоестественно
загадочен — как сама человеческая природа. Казалось бы, любой разумный человек
должен стремиться как можно скорее забыть кровавый лик войны. Тем не менее,
людей всегда тянуло к войне, они вспоминают ее, возвышают, ищут в ней вечные
истины. В конце концов, ничто так не обнажает суть вещей, как война — она
выявляет, обостряет и усиливает любые чувства и стремления — как хорошие, так и
дурные.
Оскар Уайльд говорил: интерес к войне связан с тем,
что в ней находят обаяние порочности. Его гипотеза: «Когда ее сочтут пошлой,
она утратит свою популярность». Очевидно, пока пошлость войны не пересилила ее
порочного обаяния, или присущего ей элемента «авантюрности», пусть и
переживаемого вами опосредованно, на чужом опыте. Но даже если оставить это за
скобками, Вторая мировая еще долго будет оставаться в Америке популярной темой
— хотя бы потому, что миллионы людей по-прежнему считают ее «звездным часом»
истории нашей страны.
Немає коментарів:
Дописати коментар