Ужас партизанской войны на Востоке
Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)
Антипартизанские операции
в 1943 году задержали масштабное наступление немецкой армии на Курск.
Чтобы сломить сопротивление, немецкому командованию пришлось задействовать даже
элитные подразделения, такие как 7-я дивизия. Погибло более 500 тысяч
человек.
10 марта 1943 года полевая жандармерия 7-й пехотной дивизии вермахта отметила
следующий случай: местный русский доброволец из службы поддержания
общественного порядка во время побега ранил одного и застрелил
насмерть двух унтер-офицеров. В заключении значилось: «Почти
с уверенностью можно сказать, что он был связан с партизанами
и позволил себя завербовать только для отвлечения внимания». А вот
еще более весомое наблюдение: «Предполагается, что все гражданское население
оказывало партизанам помощь».
7-я пехотная дивизия должна была
в скором времени перейти под командование генерал-полковника Вальтера
Моделя и присоединиться к 9-й армии для запланированного
наступления на Курск. Со времени нападения на Советский Союз это подразделение
сражалось на Восточном фронте. Во время провалившейся атаки на Москву
в 1941-м оно, как было записано в одном из отчетов, было
практически уничтожено.
Сильно пострадало оно и во время боев в 1942 году, так что
к началу 1943 было немецкая "семерка" была уже непригодна
к боевым действиям. Но поскольку сформированная в Баварии 7-я дивизия
относилась к элитным войскам, ей была дана возможность в рамках
весеннего призыва организовать и обучить своих новых солдат
и привести в порядок вооружение.
В конце марта подразделение объявило о своей «полной боевой готовности».
При численности 15 тысяч человек оно должно было удерживать участок фронта
протяженностью 27 километров. 7-я пехотная дивизия относилась
к подразделениям, чьи документы сохранились, по меньшей мере те, что
были составлены до начала 1944 года. Они находятся в военном архиве
Фрайбурга-в-Брайсгау. В этих бумагах можно обнаружить подробную хронику боев
и смертей во время последнего масштабного наступления немецкой армии
на Востоке – операции «Цитадель» – и последующего отступления.
Сроки наступления должны быть сдвинуты
Видное место
в этой хронике занимает так называемая «партизанская война», которая
в значительной мере замедлила движение немецких войск в направлении
Курска. Из трех немецких групп армий (Север, Юг и Центр) лишь
подразделения, входившие в состав Группы армий Центр, пережили
с февраля по июнь 1943 года 840 партизанских атак на сеть
железнодорожных дорог, по которым велось снабжение немецких войск. В итоге
транспортировка 300 тысяч солдат, а также тысячи танков и штурмовых
орудий, которая должна была производиться в условиях строжайшей
секретности, существенно запоздала.
Наступление
в очередной раз было перенесено. Более того, как только 7-я пехотная
дивизия заявила о своей готовности к бою, она сразу же была
задействована в антипартизанской операции под кодовым названием
«Цыганский барон».
Целью операции были
Брянские леса к северу от Орла, где возникло так называемое Локотское
самоуправление, служившее немцам во главе с русским инженером. Оно
имело статус автономного национального образования и собственные вооруженные
силы численностью около 15 тысяч человек. Но даже учитывая, что Локотское
самоуправление предоставило своих людей для борьбы с партизанами,
этого было недостаточно для того, чтобы сдерживать увеличившийся
на 7-8 тысяч человек отряд подполковника Красной Армии, чьи атаки
на поселения, железнодорожные пути и продовольственные склады делали
местность небезопасной.
В кратком отчете описаны «непривычные бои в лесу»: солдаты были вынуждены
пробираться через болота и ночевать под открытым небом
в насквозь промокшей униформе. «Те, у кого еще оставались
романтические мечты из книг о приключениях, получили здесь
возможность на собственном опыте узнать, какова жизнь настоящего
первопроходца. Бойня без следа романтики, в борьбе с коварным
врагом, знающим лес и его секреты». Солдатам приходилось выстраиваться
в цепочки и прочесывать лесные чащи.
«Расстрел военнопленных запрещен»
О том, что скрывалось
за лирическими отступлениями о первопроходцах, рассказывают
полученные немецкой армией приказы.
Взятые в плен командиры и комиссары незамедлительно доставлялись
к старшему офицеру разведки, который выступал в роли связного между
тыловыми войсками СС и остальными участниками военных действий. То же
самое относилось и к взятым в плен евреям. С ними был разговор
короткий, а вот гражданские лица, «принудительно мобилизованные» партизанами,
рассматривались в качестве военнопленных, относительно которых было дано
строгое распоряжение: «Расстрел военнопленных запрещен». В противном случае
последние не прожили бы и нескольких дней.
Но и пленные, которые получали статус вынужденных помощников партизан,
не были в безопасности. Их ссылали в лагеря, где передавали
помощникам вермахта, набранным из местного населения, чтобы те «своими
собственными методами» проверяли, не затесались ли среди этих пленных
участники партизанского движения.
И это только
некоторые из эвфемизмов, которыми прикрывались массовые убийства. Еще
в июле 1941 года Гитлер утверждал, что партизанская война «дает нам
возможность истреблять всех, кто нам противостоит». Именно в таком ключе
и действовали оккупанты в случае сопротивления и даже
при малейшей тени неповиновения. Геноцид еврейского народа также был
причислен к «борьбе против партизан».
Когда Сталин весной
1942 года создал в Москве «Центральный штаб» партизанского движения, бои
в тылу немецких войск стали более ожесточенными. И чем активнее были
посягательства на и без того непрочную инфраструктуру вермахта, тем
более жестоко реагировали на них немногочисленные сторонники
оккупационного режима, чье оружие зачастую было устаревшим, а солдаты –
плохо подготовленными к ведению боевых действий.
«Диковинные, гротескные, жуткие судьбы»
Как выглядели их
противники, явствует из доклада 7-й пехотной дивизии: «Странная смесь
из фанатично любящих родину бойцов, авантюристов, разбойников и их
вынужденных сподвижников с диковинными, гротескными, жуткими судьбами».
Смущало солдат и присутствие в захваченных партизанских лагерях
значительного числа женщин.
По оценкам историков, при такой масштабной операции, как «Цыганский
барон», лишь 20-30% погибших действительно были партизанами. Остальные были
гражданскими лицами, которые оказались между подразделениями СС, местными
войсками вермахта и вспомогательными войсками (полицаями) с одной
стороны и партизанскими отрядами – с другой. Все они стали случайными
жертвами кровавых столкновений. «Позади оставались «пустынные зоны»: опустевшие
районы, "сгоревшие деревни и горы трупов", пишет историк
Кристиан Хартманн.
В 1943 году все
больше немецких командиров начали понимать, что эскалация насилия лишь
усугубляет проблему. После битвы под Сталинградом и поражений
на юго-востоке вермахт лишился последней надежды завоевать симпатию
местного населения – главным образом уроженцев Украины и Кавказа, –
на что был расчет в начале наступления. Чтобы не вынуждать
население пополнять ряды партизан, немецкие войска старались хоть как-то
контролировать насилие.
Это было справедливо
и для сформированной в Баварии 7-й пехотной дивизии, о чем
свидетельствует, например, полученный этим подразделением приказ, запрещающий
войскам сжигать населенные пункты. Кроме того, была директива, предписывающая
дивизии собирать информацию о населенных пунктах, полностью
или частично находящихся под угрозой разрушения, и предотвращать
их полное разорение.
«Прежняя наша позиция
была ошибочной»
То же самое
относилось и к поручению захватывать боеспособных мужчин в возрасте
от 15 до 65 лет и присваивать им статус военнопленных. С собой
они должны были брать одежду, мелких домашних животных и провиант.
Упомянутое поручение не было актом человеколюбия, это было сделано
из соображений необходимости. Наконец, пришло осознание, что никаким иным
способом не удастся удовлетворить потребность в рабочей силе
на родине и в восточном районе.
Приказом от 19
июня 1943 года солдаты 7-й пехотной дивизии «снова» были поставлены
в известность, что «прежняя позиция по отношению к военнопленным
и гражданскому населению была ошибочной и привела
к неутешительным последствиям на территории рейха и в восточном
районе». Касательно начала операции «Цыганский барон» там значилось:
«Чрезмерной нагрузки на военнопленных быть ни в коем случае
не должно».
Позаботились и об улучшении питания, условий содержания
и медицинского обеспечения военнопленных. Злоупотребления
по отношению к населению следовало «предотвращать при любых обстоятельствах».
Каждый солдат отныне должен был «личным примером» подтверждать, что настали
другие времена.
Для 7-й пехотной дивизии это относилось к весне 1943 года, то есть
к месяцам до крупномасштабного наступления и применения
связанной с ним стратегии выжженной земли при уничтожении партизан.
По завершении операции 4 июня командование дивизии докладывало о потерях
со стороны врага, составлявших 387 погибших (из них 350 – с честью),
259 пленных и 25 перебежчиков, 4350 эвакуированных гражданских лиц, 72
разрушенных партизанских лагеря с 1008 бункерами и 242 жилищами.
Среди войск вермахта: четверо офицеров, 20 унтер-офицеров и рядовых
погибли, 183 офицера и 639 унтер-офицеров были ранены, 13 человек пропали
без вести.
«Боевой дух врага несокрушим»
В общей сложности
потери противника по завершению операции «Цыганский барон», составили 1585
убитых и 1568 пленных. Генерал Иоахим Лемельзен говорил об «абсолютном
успехе».
С февраля 1942
по июнь 1944 года было проведено 68 операций, аналогичных «Цыганскому барону».
В ходе партизанской войны в тот период лишились жизни около 500 тысяч
жителей Советского Союза и около 50 тысяч немцев. По оценкам историка
Бернхарда Чиари, в ходе партизанской войны приблизительно 390 тысяч
человек были отправлены в Германию на принудительные работы,
а вместе с ними – обширные запасы продовольствия и большое
количество домашнего скота.
Однако командование 7-й пехотной дивизии не питало иллюзий касательно
своих успехов. В конце одного из донесений была лаконичная фраза: «Боевой
дух врага несокрушим».
Немає коментарів:
Дописати коментар